Ночная смена
Лос-Анджелес. Окружная больница Святой Марии.
03:47 ночи.
Рин Харт ненавидела ночные дежурства.
Не потому, что было страшно или трудно. Просто в три часа ночи время текло иначе — тягуче, как холодный мёд. Коридоры пустели, лампы гудели устало, а кофе в автомате становился похож на жидкую горечь, которую мог бы пить сам дьявол.
Она поправила бейдж с именем и устало потерла переносицу. Третья чашка за смену. Сердце билось где-то в висках.
— Харт, ты как? — крикнул из ординаторской дежурный врач, пожилой доктор Моррисон, который уже двадцать лет работал в этой больнице и, кажется, вообще не спал. — Если упадешь лицом в пол, я тебя даже поднимать не стану — оставлю до утра как экспонат.
— Я в порядке, — отозвалась Рин, хотя её веки предательски тяжелели. — Просто мечтаю о подушке.
— Мечтай о кофе. Кофе полезнее.
Рин усмехнулась и уже собралась ответить что-то колкое, как вдруг...
Визг тормозов.
Он разорвал ночную тишину так резко, что Рин вздрогнула и пролила кофе на пол. Звук донёсся со стороны приёмного покоя — визг шин, гул мотора, а следом — глухой удар, будто что-то тяжёлое врезалось в отбойник.
А потом — тишина.
— Что за... — Моррисон выглянул из ординаторской, нахмурившись.
Рин уже не слушала. Она сорвалась с места и побежала к дверям приёмного покоя. Интуиция медсестры — штука опасная. Она никогда не ошибалась.
Она влетела в приёмный покой за секунду до того, как стеклянные двери разъехались в стороны.
И замерла.
В холл ввалился парень.
Светлые, почти белые волосы были растрёпаны и слиплись от пота и грязи. Кожаная куртка — когда-то чёрная, а сейчас тёмно-бордовая в темноте — была пропитана чем-то мокрым и липким. Он тяжело дышал, одной рукой держась за стену, а второй прижимая ладонь к боку.
Между пальцев текла кровь.
Много крови.
— Мне... — он поднял голову, и Рин увидела его глаза. Светлые, почти прозрачные, но горящие таким диким, злым огнём, что у неё перехватило дыхание. — Мне нужна помощь.
Он не просил. Он требовал.
Рин моргнула ровно один раз.
А потом включился режим.
— Сейчас, — её голос прозвучал на удивление спокойно, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Не двигайся. Не смей падать. Ты меня слышишь?
Она рванула к нему, перехватывая его руку, закидывая её себе на плечо, чувствуя, какой он горячий и тяжёлый.
— Моррисон! — заорала она так, что эхо заметалось по пустому коридору. — Огнестрел! Быстро!
Парень дёрнулся, услышав это слово, и зло сверкнул глазами.
— Заткнись, — прошипел он ей в ухо, но в голосе не было силы. Только ярость. — Никакой полиции.
Рин даже не повернула головы.
— Ты в моей больнице, принц, — отрезала она, таща его в сторону смотровой. — Здесь я решаю, кому звонить, а кому нет. А ты сейчас реши, будешь ли ты жить или истекать кровью на моём полу.
Он хрипло выдохнул — то ли смешок, то ли стон.
— Стерва, — выдохнул он.
— Медсестра, — поправила Рин, втаскивая его в операционную. — Лежи смирно.
---
Когда Моррисон влетел в палату, Рин уже разрезала на парне куртку и рубашку, оголяя окровавленный бок. Рана была скверной — пуля прошла навылет, но задела мягкие ткани, и кровь никак не хотела останавливаться.
— Охренеть, — выдохнул Моррисон, натягивая перчатки. — Это кто?
— Понятия не имею, — Рин прижимала тампон к ране, чувствуя, как под её пальцами дрожит его тело. — Он влетел на машине в отбойник у входа. Видимо, не справился с управлением.
Врач и медсестра обменялись взглядами.
Оба знали, что это ложь.
Машины не врезаются в отбойники с пулевыми ранениями.
Парень на столе застонал, когда Моррисон начал обрабатывать рану. Веки его дрогнули, приоткрылись, и он снова посмотрел на Рин.
Взгляд был мутным, плывущим от потери крови, но всё ещё цепким.
— Ты... — прошептал он, с трудом ворочая языком. — Ты... кто?
— Медсестра Харт, — ответила она, не отрывая взгляда от его раны. — А ты идиот, который чуть не умер сегодня. Лежи тихо.
Он попытался усмехнуться, но вышло жалко — уголок губ дёрнулся и обмяк.
— Мелло... — выдохнул он.
— Что?
— Меня зовут Мелло.
Рин на секунду замерла.
Странное имя. Слишком короткое. Слишком... не настоящее.
Но она кивнула.
— Хорошо, Мелло. Сейчас тебе будет больно. Очень больно. Потерпишь?
Он дёрнул подбородком — что-то среднее между кивком и вызовом.
Рин взялась за инструменты.
---
Через час, когда рана была обработана и зашита, а пациент наконец провалился в беспокойный сон под действием обезболивающих, Рин вышла в коридор.
Руки дрожали.
Она села на корточки у стены и закрыла глаза.
— Эй, — Моррисон присел рядом. Сунул ей в руку новую чашку кофе. — Ты молодец. Не растерялась.
— Он умрёт? — спросила Рин тихо.
— Не сегодня. Ты хорошо поработала.
Рин кивнула, глядя в стену.
В голове крутилось одно — его глаза.
Злые, дикие, но такие... пустые. Будто ему было всё равно, выживет он или нет. Будто он давно уже не боялся смерти.
— Полицию вызвали? — спросила она.
Моррисон покачал головой.
— Успеем. Пусть оклемается сначала. Потом решим.
Рин кивнула, отпила кофе и поморщилась — горький, холодный.
Как тот самый яд, о котором пишут в книгах.
---
В палате, за тонкой стеной, Мелло метался в бреду.
Ему снилась погоня, выстрелы и лицо девушки в белом халате, перепачканном его кровью.
Она смотрела на него без страха.
И почему-то это было страшнее пули.
—
поставьте звезды для мотивации плизик