This is overdose...

Сказать, что Кай был в шоке - ничего не сказать. Всё это время, после происшествия с Сехуном - а потом и с Тао - Кай ловил себя на мысли, что его тянет к Дио. Даже тогда, когда они не разговаривали толком: то есть с самого начала. Потом в университете они, конечно же, начали общаться, но его и до этого влекло к хёну. Это как магнитная буря, только вот эпицентр этой бури - Дио-хён. И голова болела не от магнитных волн, а от мысли, почему его тянет к этому эпицентру. Ну, первое время он списывал на то, что просто он сам разносторонний человек, а из-за его имиджа "а-ля холодный и эгоистичный" он толком и сдружиться ни с кем не мог. И даже если бы захотел, то скорее всего уже из-за подпункта "а-ля горячий парень", с ним бы после бурной ночи не стали бы общаться. Был только один близкий человек - естественно, что Лэй; но он брат, а хочется чего-то или кого-то нового. Конечно, Кай пытался с кем-то познакомиться, но все попытки оказались тщетны. Первым на примете был Сехун - да-да, именно Сехун. Но вы знаете, как тот "любезно" относится к Каю и его брату, так что этот вариант отпал. Хотя сам Чонин все ещё без понятия, что сделал однокурснику. А тут на тебе - сразу и вся "шумная четвёрка" и даже "великая четвёрка". Выбирай - не хочу. Только вот сразу появились проблемы: Сех и Тао отпали сразу, Чанель был в депрессии, да и у Бэка расположение духа не лучше, чем у остальных. Минсок был полностью погружен в проблемы здоровья Тао и Сехуна, как впрочем, и сам Чен. Ещё Чондэ был погружен в "Минсок-хён рядом, не могу же я это упустить". Лухан и Крис не считаются, они свалили быстро и видимо не покажут свои макушки, пока не выйдут Тао и Минсок. Остались Кенсу-хён и староста, только вот староста увлёкся братом и их непонятной теме про инженерию. Остался только Дио. Он надеялся, что, может быть, он сможет подружиться с кем-нибудь другим, но не с ним. Нет, конечно, он очень хотел с ним сблизиться, но вот осознание того, что его тянет к нему по каким-то не понятным причинам его пугала. Его так ни к кому не тянуло, а в судьбу и прочую белиберду он не верил. Не найдя рационального объяснения этого тяготения, он решил просто разобраться со всем этим потом. Ну, а пока что поближе познакомится с хёном, рас уж выбора нет, да и вдруг такой возможности больше не представится. Как и предполагал Кай, с Кенсу очень и очень интересно. Он очень разносторонний человек и поддержит любую тему. Как казалось Каю, не только ему с ним интересно, но и самому хёну с донсеном. И это не могло не радовать. Общение складывалось на понимании и все шло отлично. Кай буквально не отходил от хёна, а хён-то был и не против. Наоборот, он всегда пытался находиться там, где донсен его найдёт. Хотя, Кай бы его из-под земли достал бы, но подстраховаться надо. Дио совершенно не смущали слухи про то, что пока Чанель не в настроении, его парень "развлекается" с другим. И причём не с не пойми кем, а с одним из самых "горячих" парней университета. Дио было плевать на слухи, на косые взгляды - даже на то, что некоторые подходили и говорили ему в лицо, что он изменщик. А вот Кая это волновало, и он все время говорил хёну, что не обидится, если они перестанут общаться, ну или станут меньше проводить время вместе, ведь он не хочет мешать им с Чанелем или создавать лишнее беспокойство хёну. Но Кенсу, конечно же, отнекивался. Он заявил, что ему плевать на все это; главное, что Дио знает правду. Да и вообще, мнение других его никогда не волновало, иначе бы он не стал встречаться с "рупором" университета. Но все же, Каю это не нравилось. Один раз он даже с силой оттолкнул одного из этих больно любопытных и, оказавшись "случайно" с ним наедине под лестницей, все очень ясно объяснил. Конечно, ему в ответ в лицо ничего не сказали, но слухов стало ещё больше. Вот сколько проблем можно нажить за такое короткое время. Танцор изо дня в день всем заявлял открыто и громко, что у него с хёном ничего нет, что он ему безразличен и что у него единственный и любимый парень это Чанель. Но в душе донсена была доля сомнения насчёт его безразличия к новому другу. Но он не позволил зарождаться мысли о какой-либо надежды на взаимность. Этим с братом они похожи. Но сейчас, заявив брату, что он влюблён, он немного опешил. Он сам не ожидал, что скажет это, именно <i>это</i> слово. До этого в его голове пролетала лишь мысль, что Кенсу-хён ему симпатичен, и то - просто, как человек. Ещё, конечно, были мысли об этом странном притяжении, но естественно, что он их не относил к влюблённости. Это слово всегда пугало Кая. Он видел, как Лэй, который наивен и очень влюбчив, разбивает себе сердце раз за разом. Он как глупая девочка, которая после первых неудачной первой любви решила поставить крест на всех возможных отношениях. Но вот любви-то ни разу то и не было. Однажды после очередной депрессии брата он сказал себе: "Любви нет. Влюблённость - это просто эмоция, которую не может контролировать разум. Ну, а если разум не контролирует какую-либо эмоцию, то она абсурдна и равна вредной привычке. А вредная привычка это то, от чего нужно немедленно избавляться". Именно с такой грустной мыслю и жил Кай, хотя для него это было строгое правило и способ выжить в этом суровом мире, а не повод грустить. И теперь так получается, что он нарушил своё главнейшее правило. Теперь он не может контролировать свои действия. Только сейчас Чонин понял, что все время смотрит на хёна; бежит сломя голову туда, где он, что бы провести с ним лишнюю долю секунды. А на данный момент он несколько минут назад бесстыже пялился на него из-за чертовой книги по философии. Все. Он в западне, да ещё и в какой. И что делать? Раньше, видимо, Кенсу не замечал все эти странности, или же это Кай, не придававший этому значение, сам не замечал. Но если хён замечал, почему же не сказал донсену вести себя приличнее? Есть два простейших варианта: либо он не замечал, либо он не против. Если не против, то значит, у него есть симпатия к Каю, но это то не может быть. Это просто <i>невозможно</i>. Значит, остаётся только первый вариант. Тогда Каю пора прекратить поддаваться этой "ошибочной" эмоции, как он считал. Не хватало того, чтобы Дио заметил, а вопросы ему не нужны, потому что он разумно на них не сможет ответить. А если хён его и правда спросит что-то в этом роде, Кай наверняка засмущается, а это - чистой воды позор. И это ещё одно из странных правил Кая: "Не смущаться - значит не позориться". Да, ему надо книгу писать: "Важнейшие жизненные правила Ким Чонина". Лэй именно так и говорил ему в шутку. Хотя брата настораживало, что тот в свои двадцать два ни разу не влюблялся и никто ему не был симпатичен. Он же не бракованный природой. Лэй подгонял кандидаток на роль "будущая любовь непутёвого брата", и даже кандидатов. Но все было бесполезно. Ни одна и ни один не были даже приглашены на простейшее первое свидание. О чём тут говорить - он даже номер телефона им не давал, а некоторым даже имени не называл. И именно в этот момент Лэй чувствовал себя самым счастливым братом на всем белом свете. Его брат, наконец-то, влюбился. Вот только нельзя ему дать вбить себе в голову мысль, что это не правильно, а то он может и обязательно попытается это сделать.

- Правда? - заорал Лэй, вскакивая, как ошпаренный цыплёнок.

- Ну, я сам не ожидал, что использую этот термин. Я перегнул: хотел сказать, что симпатичен, но вырвалось <i>это</i> странное слово... - оправдывался Кай и не понятно, перед кем - перед братом, или же самим собой?

- Если вырвалось, значит это от сердца, - лепетал его брат, швырнув мармелад куда-то в сторону, размахивая руками, как мельница. - Как же ты не понимаешь! Это же - прекрасно. Ты должен понять, что влюблённость это естественно и лучшее, что может быть с человеком.

- Боже мой, что ты несёшь. Это... Это ужасно! Что же мне делать? Ой, а если кто-то узнает? Вот позор на мою голову... - уже хватался за голову Чонин.

- Узнает? Так это ещё лучше. Тогда все поймут, что ты не самовлюблённый эгоист. А то напридумывали себе невесть что, - радовался Лэй, смотря на непонимающего брата.

- Лучше пусть так думают, чем то, что я какой-то влюблённый идиот... - уже шёпотом говорил Кай, увидев поблизости студента.

- Я не позволю им так думать о своём родном, любимом и замечательном брате, - твердо сказал Лэй, блестя глазами и уже что-то прокручивая у себя в голове.

- Нет, Исинка, нет. Я уже вижу эти недобрые огоньки в твоих глазах, - насторожился Чонин, вставая с лавки и пытаясь посадить брата.

Лэй на короткое время замолчал. Он размышлял над тем, как же доказать людям, что его брат не такой, что он другой. Он хотел показать всем, что он не Снежная королева с куском льда вместо сердца, а человек, способный влюбляться и дарить тепло. Пока что хватит того, что он докажет, что он способен на первое, а про второе пусть узнает его избранник. И этот избранник сейчас сидит неподалёку, но не так близко, что бы услышать то, что сказал Кай. Прокрутив в голове несколько идей, в которых даже проскальзывала мысль нарисовать плакат, он остановился на самой простой и эффективной. Резко вскочив на лавку, он развёл руки в стороны и поставив одну ногу на спинку лавки, заявил:

- Люди! Я хочу сделать самое важное объявление! - все повернулись в его сторону, и он продолжил. - Мой брат, Ким Чонин, влюбился!

Сад быстро накрыла волна удивления и перешёптывания. Кажется, это было то, чего меньше всего ожидали услышать студенты, и Кай тоже. Сейчас, он не просто был смущён, а смущён вдвойне. Во-первых, на него все пялились, и хён в том числе. Во-вторых, теперь все знали про его оплошность, про его влюблённость. Вот скажите, какой же сумасшедший захочет, чтобы про его первую влюблённость знали все? Вот именно - никто. А теперь это новое чувство, посетившее сердце и разум Кая - достояние общественности. Провалится сквозь землю - это самое малое, что хотелось ему. Резко сев, он опустил голову и стал смотреть в землю. Надо срочно отвлечься. Вон, какая красивая божья коровка ползёт. Она такая красная и пятнышки у неё чёрные, такие красивые и непроницаемые, как и глаза Кенсу. Глаза хёна тоже чёрные-чёрные и бездонные, что утонуть в них не составит труда... Ну вот, опять! Опять он думает о хёне, подтверждая теорию о влюблённости. Только вот есть плюс даже в этой ситуации: никто же не знает, что Кай влюблён в Кенсу. Конечно, можно догадаться, но Кай выгнал эту мысль пинком под зад из своей резко разболевшийся головы. Но вот те, кто называл хёна изменщиком, сразу же станут разносит слухи по универу про то, что донсен влюблён в Кенсу, но это можно опровергнуть. В своей голове он же пытается это сделать. Из мыслей его вывел знакомый облепиховый запах, который исходил от...

- Ну и в кого же влюблён мой донсен? - затейливо спросил Кенсу, втискиваясь на лавку между Лэем и Каем.

- Кто? - ещё не осознавая, что и кто спрашивает его, отозвался Чонин.

- Ну, не я же, - усмехнулся Лэй, после чего встретившись взглядом со старостой, густо покраснев.

- Ты-ты. Ну что, отвечать будешь? Мне же интересно, - все так же продолжал свою шарманку Кенсу.

- "Только бы узнать, кто это" - думал про себя Кенсу, не подавая виду, как серьёзно относится к заданному вопросу.

- Я? Я... Мм, ну я просто, кхм... - невнятно шептал Кай на грани слышимости, что услышать мог только Кенсу, который пододвинулся непозволительно близко.

- Вауу. Ты, Ким Чонин, смущаешься? Мне это не снится? - уже и Чунмёну стало очень интересно.

- Не смущаюсь я! - вскрикнул Кай, вскочив с лавки, предварительно отодвинувшись от хёна. - И не влюблён я!

Подорвавшись с места, он, набрав темп, пересёк местность между корпусом вокала и танцев и скрылся из виду. Удивлённые парни не сразу поняли, что друг то убежал. Осознав, что, кажется, своими вопросами обидел его, Кенсу понесся следом. Гулко вздохнув, Чунмён приземлился на лавочку следом за Лэем.

- Кай влюблён в Дио, так ведь? - скорее утвердительно, чем вопросительно спросил староста.

- Как ты... - хотело было удивиться Лэй, но поняв, поник. - Так сильно заметно, староста?

- Ну, другим вряд ли, да и Дио скорей всего не догадывается, но я заметил. Ты же знаешь, я проницательный, - усмехнулся Чунмён, протягивая руку к пакету с мармеладками, которые были в руке Лэя.

- Эх, зря я заорал это... Я так обрадовался, что у моего брата наконец-то появилась первая любовь, что перестал контролировать себя, - прошептал Лэй, усаживаясь удобнее и пытаясь не соприкоснуться с ногами Чунмёна.

- Первая? Ты разыгрываешь меня? Ты же знаешь, шутить над старшим не прилично, - взгляд прямо в глаза.

- Я не шучу. То, что он хороший танцор и красивый не значит, что он не может быть невинным в плане любви, - смущённо отвёл глаза Лэй.

- И то верно, - ответил Чунмён, немного помедлив, но все-таки засунул руку в пакетик.

- Я все испортил, я плохой брат, - поставил себе сам приговор Лэй.

- Не преувеличивай. Ты хороший брат, я о таком только мечтать могу, - хихикнул староста, улавливая приятный запах от мармеладки и закидывая её в рот.

- "В таком случае, интересно, как ты относишься к инцесту?" – мелькнула капельку пошловатая мысль в голове Лэя.

- Думаешь, они сами разберутся? - спросил Исин, немного задержав взгляд на ключице, которая так соблазнительно выглядывала из расстёгнутой сверху рубашки.

- Не маленькие уже, да и надеюсь, Дио не так глуп, что бы сделать все хуже, - отвлеченно сказал староста, подумав, что эти вкуснейшие мармеладки ел бы на завтрак, обед и ужин.

- Ладно. Пусть наконец-то разберётся сам со своими проблемами, - согласился Лэй. - Но все же, думаю, нам стоит следить за развитием событий издалека.

- Согласен, - кивнул Сухо, чувствуя как их руки соприкоснись рядом с пакетиком сладостей.

- "Почему он всегда так смущается, когда у нас происходит тактильный контакт?" - сам себя спросил староста, замечая, что мимолётное прикосновение придало красный оттенок лицу собеседника.

- Староста, я конечно понимаю, что лезу не в своё дело, но ради брата я должен это спросить, - как-то виновато спросил Лэй, после того как смущение покинул его.

- Я знал, что ты спросишь. И примерно догадываюсь, на какую тему, - готовый к вопросу взглянул на Лэя Чунмён, утвердительно кивнув тому в ответ.

- Кенсу и Чанель, ну они, как сказать... - не мог сформулировать вопрос Исин, - Эм, любят друг друга?

- Не знаю. Никогда, если честно, не слышал именно такого рода их обоюдное признание, - пытаясь припомнить их лесные слова друг другу отвечал староста. - Они обычно только огрызаются друг на друга, но если их спросить, они обычно отвечают, что без таковых чувств не были бы вместе.

- Эх... У нас с ним совпадает ситуация - полная не взаимность. Странно, но теперь я смогу с ним об этом говорить. Хотя это даже к лучшему, потому что держать все в себе трудно... - расчувствовался Исин, вспоминая все те моменты, когда видел Чондэ и старосту вместе, держась за руки.

- А почему ты не можешь поговорить со мной об этом? Я же хён, как-никак, да и помощник для всех и вся, - с долей обиды прошептал Чунмён практически на ухо Лэю.

- Ну, потому что... - ненавязчиво отодвинутся Лэй. - Потому что у тебя-то взаимность с Чондэ.

- А, ну да. Но все же я, если что, смогу дать тебе совет. Ну, если ты захочешь говорить о чем-то личном именно со мной, - ответил Чунмён, опять отводя взгляд в сторону, куда убежали парни.

- Может быть, когда-нибудь, - прошептал Лэй себе под нос.

- "С тобой говорить о тебе же? Нет, староста, с этим ты помочь мне никогда не сможешь" – ответил сам себе Лэй, смотря на отвлеченного пейзажем Чунмёна.

Примечания автора: 

Простите меня, грешную. Вдохновения и идей вообще не было. Видимо, мне нужна была эмоциональная встряска...

:3