С Подписью, Кристиан

В глаза бил яркий солнечный свет, от которого хотелось по-детски жмуриться и бежать со всех ног, срывая по дороге головки желтых одуванчиков, которые оставляют на руках неприятные желтые пятна. Мои ноги приятно кололи от цветов, которые я случайно срывал, несясь со всех ног. Оборачиваясь, я не видел лица матери, вместо него была будто белесая дымка. Я яростно махал руками, но дымка не уходила, оставляя за собой свое место.
Ее тело было унтонченно, не испорченое чертовым алкоголем и временем, которое не щадило никого. Она взяла мою маленькую детскую руку в свою, теплую и мягкую, внимательно склонившись надо мной. Через густую дымку я увидел глубокие голубые глаза, которые никогда не замечал ранее. Они скользнули по мне изучающе, будто не видели меня раньше.
В ту ночь я проснулся с холодными слезами, которые быстро скатывались по подбородку, щекоча его. Подо мной был жесткий и ужасно пахнущий помоями матрас, а через щели между пыльным деревянным окном и стенкой быстро проходил и пробирал мое тело насквозь пронизывающий ветер, от которого хотелось кричать еще больше. Это сон. Чертов сон. Который, верно, не повторится больше никогда. Я медленно провел грязной от пыльной кровати рукой по лицу и порывисто выдохнул, увидев, что Ханна молча стоит в дверях моей комнаты и наблюдает за мной. Мое лицо скривилось и только что унявшиемя слезы полились с большей силой. Что ей нужно от меня, неужели они просто все не могут оставить меня в покое?
-Родители уже снова помирились, я знаю, что тебе снятся кошмары, и пришла тебя проведать. Я знаю, что сегодня наш семейный ужин не задался, и поэтому хочу, чтобы ты не сильно волновался по этому поводу. Они помирились, слышишь? Ты, мать его, меня слышишь?Помирились.
Ханна говорила это дрожащим голосом, как на выступлении перед большой публикой после долгих и изнурительных репетиций, и смотрела куда-то за меня. Ханна, дорогая моя сестричка, как же ты глубоко ошибалась, думая, что твои лживые слова помогут мне. Помогут унять кошмары, забыть все то, что я видел тогда, в тот день, когда ты затыкала мне горячей рукой рот. Нет, ты не поможешь мне.
-Крис? Ты слышишь меня?!-Ханна перешла на крик, резко подбежала ко мне и схватила рукой за костлявое плечо. Я даже подумал, что во мне что-то сломалось,- не молчи, я прошу тебя, только не молчи. Я хочу с тобой говорить. Помнишь как мы нашли большую беременную черную кошку в сгоревшем доме и выходили ее котят? А как запускали кораблики из старых газет, которые приносил тот конопатый почтальон, над которым те смеялся, потому что он был крайне неуклюж?
Ханна пыталась заслужить мое доверие теми единственными приятными воспоминаниями, которые связывали нас. Прошлыми связями завязать на тугой узел настоящие, которые держались на человеческом волоске. Сейчас, вспоминая, я понимаю, как ужасно жалко она выглядела в тот момент, в моей пыльной темной комнате, когда я проснулся от сна пробившего меня на слезы после кошмарного дня, после которого все перевернулось во мне. Я отдернул ее руку и нырнул под тонкое одеяло.

21:57, дом Люка

Горячие струи воды стекали по моему телу, заставляя пробегать по нему тысячи приятных мурашек. Я жмурился, заставляя себя забыть все то, что произошло сегодня. Существует только сегодня, этот чертовски хороший горячий душ и то, что меня ждет очередной акт любви сегодня ночью. Я с нажимом держал ручку душа, быдто пытался физической силой унять то, что происходило у меня в душе. Никчемно. Чертовски никчемно.
Раны на моем теле неприятно зудели, пульсировали и набухали под воздействием горячей воды, от чего в едином ритме неприятно пульсировало все мое тело. И конечно же шрамы. Многочисленные шрамы.
Сладкий, видишь вот этот неаккуратный шрам на моей шее, который я часто прикрываю рукой? Это мой прекрасный друг детства удачно учился метать ножи.
А вот этот которые привлекает твое внимание, гордо растянувшийся на спине? Это отец был особо зол и кинул в меня осколком бутылки. Я отлично помню ее темно-зеленый цвет и резкий запах дрожжей, ударивший мне в нос, когда он сделал это. Тогда, в первые секунды я даже не понял что произошло. Забавно.
Мне не пришлось долго выбирать то, что я надену сегодня. Думаю, о том, что это был для меня самый обычный поход в клуб, объяснять я даже не буду. Вы бы знали, как мне было плевать на девушек из захудалого общежития. Я уже сделал выбор на сегодняшний вечер, и он далеко не в их пользу.
Ночью город был удивителен. Зажигались тысячи разноцветных огней, сливающихся в единую палитру и симфонию, разбавляющюю пьяные крики и музыку, которая басила из любого гадюшника, который считался клубом сразу же после того, когда в него завозили первую дешевую выпивку и старые дребязжащие колонки. К последнему чаще всего добавлялся чертовски поддатый татуированый диджей, всегда рассеяно улыбающийся и нем, будто и правда не мог разговаривать. На нем по обычаю болтались наушники со стертым названием фирмы, а худые и бледные руки по привычке дергались вверх, ужасно сгибаясь.
Люк легко поднял свой черный с белыми нашивками рюкзак, широко улвбнувшись и осмотрев меня. Я, в свою очередь, не хотел забивать руки лишним хламом, и просто быстро кинув взгляд на немного пыльное зеркало напротив кровати, вышел из комнаты.
"У Роба"- то место, где собирался весь пьяный сброд нашего райончика и ближайщих к нему пары кварталов. Это был клуб с яркой илюминацией и неоновой вывеской, почему и привлекал к себе много внимания в отличии от серых и понурых гадюшников-баров, которые не могли похвастаться элементарным для нас оформлением барной стойки по теме сегодняшней дискотеки или больших прожекторов света на танцполе. Но ходили мы туда не только из-за этого.
Бармен всегда с радостью всучивал нам под футболки дорогостоящую выпивку только ради бесплатной рекламы среди школьников, которым только дай повод, и они радостно побегут по первому зову за крутящимися задами ошивающихся здесь их одноклассниц.
Кроме того, этот клуб имел интересное внутреннее оформление, которое менялось в зависимости от тематики вечеринки. Больше всего убранство менялось на хэллоуин, день благодарения, рождество или день Святого Валентина. От последнего меня тянуло блевать, и чаще всего в этот день я сидел дома, слушая нечленораздельное лепетание матери, котрые она хотела преподнести как ругань и поручания.
Нам требовалось пройти пару узких улиц, на которых каждое второе здание это были клубы и бары, из которых доносились пьяное бормотание и громкая прерывающаяся музыка. Мы шли молча, и я даже не пытался завязать разговор. Мои мысли были так далеко от этого места и времени, что мне даже было крайне ужасно выходить из своей зоны комфорта и возвращаться в настоящее. Черт.
Как я уже сказал, "У Роба" был заметен из далека. Красивая илюминация, сияющая всеми красками радуги, неоновая голубая вывеска с названием клуба, и, конечно же, куча людей у входа. Я поправил волосы, и, взглянув на Люка, улыбнулся. Нам плевать на очередь.
В очереди стояли жаждущие алкоголя в крови парни и девушки, которые нетерпеливо вступали с охраником в словесную перепалку с просьбой пропускать и проверять людей как можно быстрей. Они толкались, шипели и буквально бросались друг на друга ядом. Удивительно, как на людей влияет ожидание и чувство того, что ты не первый, и можешь оказаться тем, кого не пустят за нехваткой места. Людей в этот раз было много. Я поднял бровь, и, закурив, нервно спросил у Люка:
-Сегодня будет какая-то грандиозная вечеринка? Какого хрена так много народу?
Я недовольно хмыкнул и вопросительно посмотрел на парня. Тот пожал плечами и быстро ответил:
-Клуб успешно прорекламировали в общежитии. Оно, на минутку, занимает два корпуса по четыре этажа. Как видишь, пришло много новых алкоголиков и наркоманов. Все, как ты любишь.
Люк победно улыбнулся, от чего и я не смог скрыть смех от того, что парень попал прямо в точку. Чертовски люблю. Мы быстро прошли к охраннику, и тот без слов открыл вход, подмигнув людям, стоящим в томном ожидании. Те неодобрительно засвители, а кто-то даже назвал меня крашеным пидором. Я быстро обернулся и кинул без разбора в толпу окурок. Упс, неудобно получилось. Но этот ублюдок точно получил по заслугам.
В клубе как всегда была прекрасная атмосфера, которая всегда удивляла меня, сколько бы раз я не почувствовал ее, сколько бы раз не побывал здесь в пятницу и опохмелялся в субботу. Каждый раз я чувствую, как будто я все тот же тринадцатилетний затравленнвй мальчик, первый раз попавший в клуб и не понимающий почти ничего, что просиходит вокруг него. Все, что существует за клубом-не существует внутри него. Есть только танцпол, бар, улыбающийся бармен, шикарные задницы и вип-комнаты. Все, что я хочу сейчас и именно сейчас.
Люк показал жестом, то что отлучится от меня на пару минут и позвонит Лиаму, Майклу, и другим нашим геюгам-дружкам. Я утвердительно кивнул и уверенно зашел в помещение, сразу услышавщий громкую современную музыку, увидевший тысячи силуэты танцующих людей, а в нос стрельнул запах виски в перемешку с коктелями. Курить тут запрещалось, и никто этого не нарушал. Охрана, чтобы кто ни говорил, но была чертовски строгая. Даже бармен мог выкинуть за такое за шкирку и добавить в черный список. А не возвратиться в это место не хотел никто. Оно будто владело тобой, заставляя твое тело двигаться и потреблять в себя градусы, а потом, в следующую пятницу, вовзращаться сюда снова и снова.
Людей было много, но давки не было, так как на первом этаже клуба места было так много, что таких толп поместится сюда пять и даже больше. Музыка в этот раз была безумно оглушающая, а бармен работал в бешеном режиме, разливая напитки столпившимся у стойки людям так, будто шел на мировой рекорд. Но я все еще помнил ту толпу, которая стояла у входа и пополнялась все новыми шатающимся от уже принятого алкоголя людей. Сегодня намечается что-то, и это было несомненно так. А хорошее или плохое, придется узнавать по ходу.
Я вальяжно прошел по входному холлу, оставляя за собой взгляды блондинок, сидевших на кожаных диванчиках и пьющих "Секс на пляже". Мне нравилось это внимание. Чертовски нравилось.
Далее шел основной огромный темный зал, в котором источником света были только разноцветные прожектора и диско-шар. На стойке бара стояли светильники, чтобы поддатые посетители не нароком не прокололи себе ноги, разбив стакан с обжигающе вкусным алкогольным напитком. Люди танцевали на танцполе, где и происходила основная давка. Я в ужасе представлял всех тех, кто завалится сюда через пару часов. Но, к счастью, я уже буду совукупляться и мне будет плевать, что происходит внизу, если я буду наверху. Во всех смыслах.
Я размышлял, стоит ли сразу надбавить себе градусов, или пока оставаться, как минимум, в состоянии спокойной разговарить. Но, все что мне требовалось, это найти мою цель на сегодня и покончить с этим. На большом танцполе выделялась группа девушек из общежития. На всех них был яркий макияж, открытая прозрачная одежда и пьяные улыбки. Я ассоциировал это с "копировать" "вставить. "копировать" "вставить". Не понимая, что Майкл нашел в них такого удивительного, я провел по волосам и все-таки понял, что давно не отдавал свое тело танцу. Надо, наверное, отметить, что танцевал я восхитительно. Мое тело полностью подстраивалось в биты музыки, полностью отдавало себя им. В дестве я отлично проявлял способности к танцам, и, возможно, был бы сейчас крайне популярен. Но как бы было не иронично, мать выбила из меня всю"дурь", оставив только дурь другого характера.
Я медленно пошел к толпе лбдей, все еще чувствуя на себе воздыхающие женские взгляды. Да, я как обычно, сегодня чертовски хорош. И я полностью доволен этим положением.
Люди на танцполе двигались резко, все они уже явно были под шафе. Они обжимались друг с другом и дышали друг другу под ухо предложения отлучиться в вип-комнату перегаром. Но немногие просто танцевали под современную и ритмичную музыку, стараясь двигаться изящно и непринужденно. Я протискивался и тяжело вздыхал, отталкивая падающие на меня пьяные тела. Это было мне крайне неприятно, хотя я знал, что нахожусь в том же состоянии каждую чертову пятницу, а иногда даже каждую среду и понедельник. Центр танцпола занимала пару девушек, которые будто репетировали танец пепед выходом на сцену:их танец был под счет, но прекрасно подходил под музыку. Я провел рукой по шее и следил за их резкими и техничными движениями, в душе удволетворяясь тем, что я могу сделать все куда лучше. Это то, в чем я могу найти свою отдушину. То, что не порчу своими огненным прикосновениями.
Что,вы говорите хочу ли я перестать причинять всему вред? Нет, это достовляет мне удовольствие. Я монстр. Вы, мои сладкие, зря решили вести со мной дело. И я обещаю, что скоро вы очень сильно пожалеете.
В следующую секунду для меня больше не существовал этот шумный и самый популярный в округе клуб. Для меня не было пьяных устремленных на меня взглядов, не было будоражащего сознание прошлого и мутного настоящего. Была только музыка и то, что я делал со своим телом. И, да, детка, я уверен целиком и полностью, что всем им это нравилось. Готов отдать себя за бесплатно, но им это нравилось. Пьяные повернутые ко мне силуэты, яркие цветные прожектора, пляющущие в бешеном хороводе, алкоголь под высоким градусом, которым так умело управлял улыбающийся бармен, все это мне было сейчас совершенно не интересно. Есть только танец. И бешеный ритм совершенно неизвестной, но уже такой родной песни.
Музыка закончилась. Началась другая, которая совершенно меня не устраивала. Я остановился и нервно заметил, что многие пьяные взгляды перекинулись на меня. Они изучали мое тело, скользя по нему медленно, как будто я сейчас им предложил бесплатный стриптиз. Я натянуто улыбнулся и быстро ушел из круга внимания, освободив их для двух девушек, которые, правда, уже занимались далеко не танцами. С меня хватит на сегодня.
Проходя мимо танцпола, я разглядывал людей в поисках Люка или Майкла. Я знал, что они любят быть на танцполе, подцепив из толпы какую-нибудь вертихвостку и обжиматься рядом с ней.
Майкл.
Парень танцевал чуть дальше от толпы. Он шатался, было заметно, что парень ужасно пьян. Я улыбнулся и уверенно пошел к нему, представляя, как сейчас подхвачу его за талию, а он опять съязвит что-нибудь про "Своего сладенького Криса". Он это любил, когда был особенно пьян.
До Майкла оставалось каких-то пару шагов, но парень все еще не замечал меня, будто он был уже кем-то сильно увлечен. Люди раступились, проталкиваясь ближе к бару, за разбавлением градуса, намереваясь организовать себе амнезию сегодняшней пятничной нлчи, а на следующее субботнее утро с горестью пытаться вспомнить все, что они творили сегодня.
Что? Я прищурился и увидел силуэт, который был рядом с парнем. Черт, Майкл был не один.
Рядом с ним, прижавшись к нему, танцевала пепельная девушка, которая держала его за руку. Она двигалась очень осторожно, как будто сейчас он вдруг отпустит ее и убежит. Я не мог разглядет ее лица, но заметил порезы на плече и шрам на припухлой щеке. Она была странна в выборе для такого, как Майкл.
Во мне все кипело. Почему то во мне резко загорелась ненависть к Майклу которую я отчаянно не мог подавить. Было понятно, что девушка цепляет далеко не красотой. Для него в ней было что-то еще. И все это мне показалось безумным.
Сегодня я должен был быть с красивой шатенкой, недавно пришедшей в нашу школу. Я влюбился в ее карие глаза и сразу же уломал на встречу сегодня ночью.
Проходя к стойке, я вбивал в голову только шатенку, представляя, как уже через час встречусь с ней в вип-комнате и раздену ее. Слышишь, внутренний Крис? Она же так красива, а ее глаза? Ты же сам думал, что позовешь ее в ту же ночь.
   Но в голове блуждал лишь пьяный образ Майкла и пепельная блондинка.