одержимость в оттенках черного.

pov: Tom

Я проснулся от боли. Голова раскалывалась, и каждый удар сердца отдавался глухой пульсацией в висках. Я попытался открыть глаза, но свет был слишком ярким, и я зажмурился, чувствуя, как тошнота подступает к горлу.

Я лежал на диване. Я помнил, как она вела меня сюда. Помнил ее руки, которые держали меня. Помнил ее голос, который говорил, что я буду в порядке. Я помнил, как она обрабатывала мои раны, как ее пальцы касались моей кожи.

Я попытался позвать ее.

- Мадлен. - прошептал я, и голос был хриплым, почти беззвучным.

Тишина. Никакого ответа.

- Мадлен! - крикнул я громче, и боль в горле была острой, но я не обращал на нее внимания.

Тишина.

Я открыл глаза и сел. Комната была пуста. Свет пробивался сквозь шторы, и в нем танцевали пылинки. На столе стояли бинты и вода. Ее не было.

Я встал. Ноги дрожали, и я чувствовал, как каждое движение отдается болью в ребрах. Но я не останавливался. Я прошел в кухню - пусто.

- Мадлен! - снова крикнул я, и в голосе появился страх.

Тишина.

Я посмотрел на лестницу, ведущую наверх. Она была в тени, и оттуда не доносилось ни звука. Я начал подниматься, держась за перила, и каждый шаг давался мне с трудом.

Наверху было темно. Я прошел в спальню, в ванную, в ту комнату, где она спала в первую ночь. Пусто.

Но когда я повернулся, чтобы спуститься, я увидел ее. На лестнице.

Мое сердце остановилось.

Она висела. Веревка была обернута вокруг балки, и ее ноги не касались пола. Ее голова была опущена, волосы закрывали лицо, и она не двигалась.

- нет... - прошептал я. - нет, нет, нет, нет...

Я побежал к ней. Я упал на колени и попытался обхватить ее ноги, приподнять, чтобы снять нагрузку с веревки. Мои руки дрожали так сильно, что я не мог удержать ее.

- держись. - кричал я. - держись, Мадлен!

Но она не держалась. Она была неподвижна. Холодна.

Я встал и попытался развязать узел. Пальцы не слушались, и я рвал веревку, царапал ее ногтями, пытался разорвать зубами. Я не чувствовал боли. Только панику. Только ужас.

Наконец узел поддался, и она упала в мои руки. Я поймал ее и опустился на колени, прижимая ее к себе. Ее тело было холодным, безжизненным.

- Мадлен... - прошептал я, и слезы хлынули из моих глаз. - открой глаза. Пожалуйста, открой глаза.

Я держал ее, прижимая к груди. Ее волосы пахли так же, как всегда - цветами и чем-то сладким. Ее лицо было бледным, спокойным, как будто она просто спала.

- ты не можешь уйти. - повторял я, и голос срывался на рыдания. - ты не можешь оставить меня. Ты обещала. Ты обещала, что будешь рядом.

Я гладил ее по голове, по щеке. Я целовал ее холодные губы, пытаясь передать ей свое тепло. Но она не отвечала.

Я смотрел на нее, и в моей голове проносились воспоминания. Как она стояла передо мной с пистолетом, защищая меня. Как она улыбалась, когда я готовил завтрак. Как она смотрела на меня с ненавистью и любовью одновременно.

Я потерял ее. Я потерял ее навсегда.

- я не успел... - прошептал я. - я всегда любил тебя. Ты знаешь это, правда?

Я закрыл глаза и прижал ее к себе. Я не знал, сколько времени я сидел так, держа ее тело в своих руках. Часы. Или минуты. Это не имело значения. Время остановилось.

Когда я наконец поднял голову, я увидел на стене надпись. Сделанную ее рукой, дрожащим почерком.

«Ты разрушил меня,и я сделаю то же самое.»

Я смотрел на эти слова, и внутри меня что-то сломалось. Я закричал. Я кричал так громко, что стены дрожали.

Я держал ее в руках и плакал. Впервые, за столькие годы, я позволил себе разрыдаться.

***

Я не знал, сколько прошло времени. Может быть, день. Может быть, два. Я потерял счет.

Я сидел на полу у лестницы, привалившись спиной к стене, и держал ее в своих руках. Ее тело было холодным, но я не отпускал его. Я гладил ее волосы, ее лицо, ее руки. Я шептал ей что-то, но не помнил, что именно. Слова были пустыми, как и я.

Она была мертва.

Мадлен была мертва.

Я убил ее. Я не делал этого своими руками, но я убил ее. Я впустил тьму в ее жизнь. Я сделал ее чудовищем. И она не выдержала.

Я слышал звуки снаружи. Кто-то стучал в дверь. Сначала тихо, потом громче. Я слышал голос Юноны - она кричала мое имя, кричала имя Мадлен. Я не отвечал. Я не мог заставить себя встать.

- Том! - кричала она. - открой! Что случилось? Где Мадлен?

Я прижал ее тело крепче и закрыл глаза.

- уходи. - прошептал я. - оставь нас.

Стук продолжался еще долго. Потом голос затих, и я услышал, как машина уезжает.

Я остался один. С ней. С моей мертвой Мадлен.

Прошли часы. Или дни. Я не знал. Я смотрел на ее лицо, и оно не менялось. Она была такой же красивой, как и при жизни. Только бледной. Только холодной. Только пустой.

Я чувствовал, как боль внутри меня становится невыносимой. Она разрывала меня на части, и я не мог дышать. Я не мог думать. Я не мог жить.

Я знал, где лежит шприц. В ящике на кухне. Там, где я прятал наркоту. Я всегда держал ее на всякий случай. На случай, если боль станет слишком сильной.

Я осторожно положил тело Мадлен на пол и поднялся. Ноги дрожали, и я чувствовал, как мир качается вокруг меня. Я дошел до кухни, открыл ящик и достал все, что было внутри. Шприцы, пакетик с белым порошком, жгут.

Я вернулся к ней. Я сел рядом и посадил ее тело так, чтобы она сидела рядом со мной, прислонившись к стене. Ее голова опустилась на плечо, и я прижался щекой к ее волосам.

- прости меня. - прошептал я. - прости меня за все.

Я достал шприц. Мои руки дрожали, но я знал, что делаю. Я смешал порошок с водой, нагрел его, набрал в шприц. Я нашел вену на своей руке и ввел иглу.

Тепло разлилось по телу. Боль начала уходить. Сначала медленно, потом быстрее. Мир становился мягче, тише. Я чувствовал, как сознание начинает плыть, как все становится неважным.

Я сделал еще один укол. Потом еще один.

Я обнял ее и закрыл глаза.

- теперь мы вместе. - прошептал я. - навсегда.

Я чувствовал, как мое сердце замедляется, как дыхание становится реже. Я смотрел на ее лицо, и оно улыбалось мне. Во сне. В моем сне.

Я провалился в темноту. Там, где была она. Там, где боль не существовала.

Там, где мы были вместе.