одержимость в оттенках черного.

Том сидел напротив, рассеянно вертя в пальцах ножку бокала с красным вином. Мы сидим здесь около часа, и обсудили уже все что можно. Его взгляд скользил по залу, но не задерживался на мне, будто я была частью декора, а не живым человеком рядом.

Я попыталась вернуть его внимание.

— этот торт здесь просто волшебный, хочешь попробовать?

Он едва заметно кивнул, не поднимая глаз. Я протянула ему ложку, но он лишь махнул рукой, мол, ешь сама. Внутри что-то ёкнуло, но я заставила себя улыбнуться и откусила кусочек.

В этот момент рядом раздался вежливый кашель. Я обернулась.

Передо мной стоял второй официант.

—извиняюсь что прервал, мужчина за соседним столиком решилась сделать вам комплимент.

В эту же секунду на нашем столе появился ещё один кусок торта, украшенный вишенкой и тонким завитком шоколада.

Я начала бегать глазами по залу, пытаясь найти его. На меня смотрел мужчина, и когда мы встретились взглядами он кивнул мне. Я поняла что это он.

— спасибо, но это совсем не обязательно… — начала я, чувствуя, как щёки заливает румянец.

— оу, пустяки, это всего лишь комплимент — официант улыбнулся — хорошего вечера.

Я повернулась к Тому, ожидая, что он хотя бы кивнёт в знак благодарности или скажет что-то, но его лицо застыло каменной маской. Пальцы сжали бокал так, что побелели костяшки.

— очень мило с его стороны, — я попыталась разрядить обстановку. — правда?

Он медленно поднял на меня глаза  и от этого взгляда по спине пробежал холодок.

— Ты ему понравилась, — произнёс он тихо, почти шёпотом, но в голосе звенела сталь. — Видишь, как легко? Улыбнулась, и вот уже десерт в подарок. Что ещё ты готова сделать за комплимент?

— это просто вежливость! — я почувствовала, как внутри закипает тревога. — пн просто…

— просто что? — он перебил меня, и его голос стал жёстче. —  просто ты улыбалась чужому мужику когда рядом сидит твой парень? Я же видел, ты смотрела на всех парней в зале.

— Я смотрела на тебя! — я невольно повысила голос, но тут же осеклась, поймав на себе взгляды соседних столиков.

Том откинулся на спинку стула, изучая меня с каким-то... отвращением?

— знаешь, что самое забавное? — он усмехнулся, но улыбка не коснулась глаз. — Ты даже не понимаешь, как это выглядит. Как ты ловишь каждое чужое внимание, будто оно важнее моего. Будто тебе приятнее, когда незнакомец дарит десерт, чем когда я веду тебя в этот ресторан.

Я сжала салфетку на коленях, пытаясь унять дрожь в пальцах.

— это не так, — прошептала я. — Просто… он был вежлив. Я не могла отказать.

— вежлив, — повторил он, растягивая слово, как будто пробуя его на вкус. — да, очень. Но запомни, в следующий раз, когда кто-то решит сделать тебе подарок, сначала спроси меня. Поняла?

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Десерт перед глазами вдруг потерял всякий вкус — сладкий крем казался горьким, а шоколадная стружка горячим пеплом на языке.

Каулитц снова поднял бокал, но ни слова не прозвучало. Он просто смотрел на меня, от чего хотелось отодвинуться, встать и уйти. Но я сидела на месте, боясь пошевелиться.

Официант принёс счёт. Том расплатился, бросил на стол несколько купюр сверху и встал.

— пойдём, — бросил он, не глядя на меня. — у меня пропало настроение.

Я бросила последний взгляд на соседний столик — мужчина уже не улыбался, а смотрел на нас с явным беспокойством. Я опустила глаза и послушно поднялась. Кусок остался нетронутым как свидетель того, как один безобидный комплимент разрушил вечер, а может, и что-то большее.

***

Мы вышли из ресторана под гул вечернего города. Он держал меня за руку и его ладонь, ещё минуту назад тёплая и надёжная, теперь казалась чужой, слишком крепкой хваткой, слишком жёсткими линиями. И холодной.

— мне не понравилось твое поведение. — сквозь тишину между нами, произнес он.

Я обернулась к нему, злость уже закипала.

— ты должна смотреть только на меня. — добавил он, и в темноте его глаза блеснули недобрым отблеском уличного фонаря. — только на меня

— Том, это же просто кусок торта, — я попыталась рассмеяться, но звук вышел жалким и надтреснутым. — я же даже с ним не разговаривала.

— «даже не разговаривала», — передразнил он, резко остановившись и развернув меня к себе. — я тебе скажу раз и навсегда.

Его пальцы впились в моё предплечье. Я хотела отстраниться, но он не дал.

— если ты выбрала меня, — его голос стал тише, почти шёпотом, от которого по спине побежали ледяные мурашки. — то ты должна смотреть только на меня. Только я. Слышишь? Или ты просто дешёвая шлюха?

— да что ты несёшь?! — вырвалось у меня, но голос дрогнул.

Он усмехнулся — криво, неприятно.

— ты же этого хотела, да? — Его лицо приблизилось, и я уловила запах вина, смешанный с чем-то острым, чужим. — грязных слов, ты же просто дешёвка, что скачет от меня к другому.

Я замерла. В груди стало тесно, будто кто-то стянул невидимую ленту вокруг рёбер.

— Отпусти, — прошептала я, но это прозвучало жалко, почти неслышно.

— Что? — он наклонился ещё ближе, и в его глазах мелькнуло что-то дикое, неукротимое. — Что ты сказала?

— Отпусти меня, — повторила я громче, но руки дрожали.

Он замер на секунду, будто переваривая мои слова. Потом медленно разжал пальцы, но вместо облегчения я почувствовала, как воздух вокруг стал гуще, тяжелее.

— о Господи.., — он медленно отшагнул назад.— Мадди... Я не хотел тебя пугать, прости. Я не знаю что произошло.

Он вновь захотел подойти, но я уже отошла дальше. Он не стал подходить дальше.

Он был максимально странный, он мог меняться словно по щелчку пальца. Сначала, такой Добрый и славный, а после мрачный. Да ещё и до такой степени что у меня руки леденеют.

Мы пошли дальше в молчании. Я старалась не смотреть на него. Фонари отбрасывали длинные тени на тротуар, и мне казалось что они тянутся ко мне, хватают за подол платья, шепчут «Беги».

Но я шла вперёд. Рядом с ним. И с каждым шагом понимала: тот Том , которого я знала, остался где-то там, за дверями ресторана. А тот, кто сейчас шагает рядом, — совсем другой человек. И я не знаю, чего от него ждать.