Глава XXXX.Пощечина.
Многое утекло с тех пор, когда я впервые увидела Землю. Чистое полотно грунта и воздуха давало столько любви к себе, к миру вокруг и своей жизни. Я хорошо помню, как появлялись первые растения, а затем и животные. Тот период можно было описать одним единым словом – умиротворение.
Это слово часто хотят применить к описанию своего существования люди, однако именно их появление искоренило данное понятие из понимания всего мира. Вся Вселенная состоит из хаоса благодаря им.
Я на самом деле зла и никак не могу расстаться с этой злостью, как бы не хотела.
Я зла на людей, потому что они играют жертв, а на самом деле они монстры, которые всё и всех истерзали до крови и костей. Я зла на Грехов, потому что даже до нас добрались человеческие ручонки, всё испортив. Я зла на Гекату, которая не смогла дать мне выбраться из клетки, которая губит мой разум. Я зла на себя, потому что стала слишком слабой, чтобы сопротивляться Кире, которой и быть уже не должно, однако ее воспоминания, ее мысли и ее голос до сих пор гудит в моей голове. Я зла на Рескью, потому что он сказал эти отвратительные слова.
На улице грянул ливень, и я решила прогуляться вдоль пустых дорог. Набросив плащ поверх своей ночнушки, я направилась на выход. Я промокла до нитки спустя несколько минут, однако холода я не ощущала. Я была слишком зациклена на попытке не взорвать свой мозг силой мысли. Ощущение невыносимого давление в черепной коробке уничтожили детские голоса, источники которых находились в нескольких сотнях метров от меня. Они ждали автобус, что подъехал в течение моего минутного замешательства.
- Заходим быстрее и ведите себя тише! – кричала женщина лет сорока укоризненным тоном.
Не знаю, что именно заставило меня зайти след за ними, но следующие минут десять я провела смотря на пейзажи города сквозь запотевшее стекло. Мне стоило бы подумать, куда я еду и как оттуда выберусь без копейки в кармане, однако давление в голове вернулось с новой силой и я просто отдалась случаю.
Дождь усилился, покрывая стекла новой струёй воды каждые пару минут. Дети заполнили всю машину, поворачивая на максимум свои показатели громкости и наглости. Женщина довольно быстро истратила свой опыт по успокаиванию мелких бесов и не имела плана лучше, чем сесть рядом со мной, устало вздохнув.
- Простите за этот бардак, - обратилась она ко мне.
Не обращая внимания на мое молчание и на тот факт, что я даже не развернула голову, чтобы посмотреть на ее лицо, женщина продолжила:
- Дети в таком возрасте безумно энергичные и неугомонные, а когда их больше десятка – это сущий Ад, - произнесла она так, будто ей есть с чем сравнивать.
Зачем тогда нужно было устраиваться на такую работу, - подумала я.
- Ну, - протянула она, озадаченная этим вопросом.
Меня он тоже поразил, ведь мне хватило сил открыть рот.
- Я всегда любила детей, - ответила наконец незнакомка, скорее всего потому, что больше ничего разумного вытянуть из своих извилин не смогла.
- Ты ДУМАЛА, что тебе нравятся дети, а на самом деле работы другой не было. И если даже предположить, что дети тебе и вправду нравятся, то только потому что срок годности твой подходит к концу, а мужика рядок даже не намечается. Хоть где-то с детьми посидишь да руку к воспитанию приложишь. Но сейчас ты понимаешь, что дети – это наказание, никак не цветы жизни. Уволиться не вариант, лупить – тоже, однако как же хочется задать этим засранцам настоящею взбучку. Неудача за неудачей, просчет за просчетом, дамочка, а время не вернуть. В итоге ты говоришь, что любишь детей, но работу ненавидишь, хотя она заключается именно в детях. Глупость на лицо.
Под конец своего долгого изречения я даже перевела свой взгляд к озадаченному лицу женщины, что стала уже намного знакомее. Лицо уже начало заливаться краской, благодаря чему кожа теперь сливалась со слегка рыжими волосами.
- Да какое право... - издала она первые звуки, когда краснота ее щек достигла пика, - ты имеешь...
Ярость настолько сильно поглотила разум женщины, что она не смела дать себе волю.
- Мисс Гренц, мисс Гренц! – звал какой-то мальчик в начале автобуса, но мисс Гренц, которой, похоже, являлась эта женщина, превратилась в отварного рака и не могла отозваться.
- Ты! Мелкая... - вновь она взялась за попытку оскорбить меня, как ребенка из младшей школы, но мальчишка прервал ее заведомо провальный рывок.
- Мисс Гренц!!! – орал во всю глотку тот же парень.
- Заткнись, мелкий черт! – завизжала мисс Гренц в ответ, покраснев еще сильнее, но уже от стыда.
Больше двух десятков глаз смотрело на нее, как на монстра, готового в любой момент сожрать каждого из присутствующих.
Я нагло ухмыльнулась и крикнула водителю в полной тишине, чтобы тот остановился и я смогла сбежать из западни, которую устроила этой дамочке. Выходя, я встретилась с ней глазами, где увидела растерянность, шок и печаль. Не удивительно, она только что потеряла работу, которую человеку с ее уровнем ума, найти крайне трудно. Но стоило мне взглянуть в список ее грехов, как ужаснулась: из семи был только один – маленький огонек гордыни, который я вселила в ее душу и который уже исчезал, заменяясь смирением и спокойствием.
Невероятно, Добродетели добрались до всех на этой планете. Доказательство не требовало времени, потому что на моих глазах тот мелкий мальчишка подошел к этой женщине и успокоил ее.
- Простите, мисс Гренц, я не хотел злить Вас, - нежным голос прошептал он.
- Что ты, малыш, это я не должна была кричать на тебя, - произнесла она, смахивая слезы с глаз.
Мне стало не по себе, и я посмешила покинуть транспорт.
Сев на сыром асфальте, я схватилась за виски, давя что есть силы.
Однако его слова, будто с каждым новым усилением давления на кожу, все сильнее вбивались в мои мысли:
- Я верю Вам и, думаю, понимаю, что Вам мешает. Вы запрещаете себя принять простой факт: и в Вас есть что-то человеческое. И это не Кира Доннелли, - медленно произнес Рескью, усиливая темп с каждым повторением.
Затем я почувствовала давление на виски, но изнутри головы. Все тело расслабилось уже через миг, а щека ощутила прохладность мокрой дороги.