Глава XXVI. Надежды
Бено, человек, что раздражал меня больше и в то же время меньше всех, оставил мне визитку, точно такую же, которую я бросила ему в лицо пару дней назад, и ушел.
Он не просил провести, не произносил ни слов прощания, ни обвинений, на лице его не было ни улыбки, ни печали. Он был как чистый лист бумаги, но без возможности что-либо нарисовать на нем. Этим он напомнил мне Ира, но мой брат не умеет скрывать от меня главного - своей сущности.
Однако за большими и темными глазами данного объекта я не вижу ничего, только стену, построенную из плотного сгустка дыма.
Что говорить - меня это заинтересовало. И пусть уж лучше он, чем девчонка, портящая мне жизнь.
А вот и она, одиноко сидит на обочине.
Наверняка размышляет о своем сложном и неповторимом жизненном пути, как любят делать все люди.
Жалость к себе и ненависть к окружающим - идеальное сочетание черт характера настоящего человека.
За спиной блондинки располагался круглосуточный магазин. Я решила купить там бутылку газировки и смешать жидкость с зельем, аккуратно упакованного в мешочек в кармане моей куртки.
- Хватит рыдать, - вырвала я Зои из ее жалкого внутреннего мирка, протягивая бутылку пепси.
Шоколадные глаза, обрамленные ярко красным обручем и черными потеками, смотрели на меня и готовы были взорваться новой порцией слез.
Я присела рядом, вновь протягивая газировку блондинке.
- Выпей, сладкое делает людей толстыми и счастливыми, - сказала я, поддерживая свои слова наигранной улыбкой.
Она смотрела на меня с обидой и надеждой.
- Думаешь, твоя сестра появится лишь от твоей жалкого взгляда? - прошептала я.
- Все возможно, - едва слышно произнесла девчонка, впиваясь дрожащими руками в бутылку.
Что в ней особенного?
Этот вопрос будет заботить меня каждый раз, когда мой взгляд будет падать на эти белоснежные кудри и карие глаза.
Она была красивой, похожа на первого человека, Ева в молодом своем обличье.
Но она предала Его, начав греховный путь человечества, поэтому подобное сходство Зои никак не помогает в моих глазах.
- Знаешь, - наконец голос Зои стал спокойным, - я не верю, что ее никогда не было.
Я вздохнула, ощущая тяжесть будущего месяца рядом с ней.
- Ты помнишь про маму? - спросила она, взглянув мне в глаза.
- Про равнодушного отца и сумасшедшую мать? - переспросила я, ухмыльнувшись.
Девчонка поджала свои алые губы, а затем драматически отвела глаза.
Куда бы она не смотрела, ее взгляд ничего не видел, лишь собственную гору воспоминаний, которые совсем скоро уже не будут иметь ни каплю ценности.
Ничто человеческого не будет иметь ценности, если мы справимся.
- Кира считала, что я не знаю главного, - продолжала блондинка. - Она скучала за ними, какой бы хладнокровной не хотела казаться. Сестра уезжала каждые выходные на несколько часов, ничего не рассказывая. Она встречалась с нашей мамой, которая уже не смогла ее вспомнить, ничего не могла.
Ее слова были толчком для поиска воспоминаний в захламленной всякой ерундой голове.
Белые стены, тихие люди, безумные глаза и безмолвные крики.
Женщина, та самая из воспоминаний, которые я увидела, умирая впервые. Она смотрела в глаза Киры пустым взглядом, руки ее спокойно лежали на белых простынях, под которой пряталось измученное ядовитой энергией безумия тело.
- Я поехала к ней в тот день, думала, что хуже уже не будет, сколько лет прошло-то.
Тот день, день аварии.
- Хуже и вправду бывает.
- Еще скажи, что подобный итог лучше смерти, - возмутилась девчонка.
Я лишь пожала плечами.
- В тебе нет ничего от моей сестры, каждое движение, мимика и взгляды - все чужое, - твердо произнесла Зои, не отрывая своих глаз от моих. - Нельзя быть совершенно разными людьми, подобные мелочи никуда человеческий мозг не контролирует осознанно, а значит, избавиться - невозможно.
- Я - не человек, - поправила ее я.
- Ты в ее теле, а значит - человек, - настаивала она.
Я прочистила горло и объяснила то, что так безукоризненно отрицает блондинка.
- Твоей сестры больше нет, Зои, и никогда не было. Кира была лишь моей тенью, лишь марионеткой в моих руках, помогающая мне распространять Гордыню вокруг, не нужно придавать ей большего значения. Ты человек и тебе свойственно преувеличивать, но не переходи границы разумного. Надежда - прекрасный способ избежать реальности, но здесь надеяться не на что. Ее не было, а значит, ее больше не вернуться. Тени исчезают, когда приходит тьма, и темные времена уже пришли к человечеству, Зои, пора прощаться с розовыми очками.
Наши глаза встретились, и я увидела трещины на ее нерушимой вере в лучшее.
Я едва смогла сдержать ухмылку, довольную и приятную на вкус.
Подорвавшись, девчонка прокричала:
- Для таких, как ты, лгать - способ жизни, так почему я должна тебе верить?
Я поднялась, поднимая упавшую бутылку.
- Ты хочешь правды? - переспросила я. - Все очень просто, люди - ничтожны и оплакивать их уход - это бессмысленное занятие, которому уделяют время только самые убогие из вас.
Одно движение кистью руки, и ее тело ударила волна мощной силы.
Хрупкая и бледная, она лежала на влажном асфальте, еще не успевший высохнуть после преждевременного осеннего дождя.
Присев рядом, я открыла рот девчонки и влила содержимое бутылки в ее глотку.
Мне было плевать задохнется она или нет, хотя нет, я надеялась на первое.
Однако это странное покалывание в груди надоедливо напоминало одно и тоже.
«Ты в ее теле, а значит - человек», а значит, убить тебя легче простого.
Надеюсь, этот месяц даст мне самое важное - бесконечную жизнь на безлюдной планете Земля.