Глава XXIX. Сумасшествие
- Хватит бухать, - сказала я, смотря на сестру с укором.
- Не в этой жизни, Биа, - Идия произнесла мое имя в качестве мата, заполняя свой желудок алкоголем.
Bitch!.. – именно это шептали ее губы, а глаза сверкали всем набором теплых семейных чувств.
И что это должно значить?
- Смысл людского бытия ударил в голову? – я выгнула бровь.
Мы находились в нашем убежище, которое было пустым, не считая наших задниц, располагающихся за барной стойкой.
- Типа того, - ухмыльнулась Идия, делая очередной глоток.
Я сузила глаза и оценила ее внешний вид в надежде понять, почему она ведет себя так отвратительно.
Не то, чтобы она не была отвратительной раньше, но в этот раз данное прилагательное принимает новое значение отвратительности. Я бы назвала его человеческим.
Волосы стали грязно зеленого цвета, напоминающий осеннею траву, и глаза, удивительно, приняли тот же оттенок. На сестре была яркая одежда, подчеркивающая ее формы, но подобранная до невероятного безвкусно, будто она одевалась с закрытыми глазами. Я не могла смотреть на ее ногти без отвращения на лице – искусанные до мяса, покрашенные черным лаком, что уже наполовину слез.
- Можешь ответить на вопрос? - Идия прервала мой анализ. – Ты же знаешь его лучше, чем кто-либо из нас.
От ее тона у меня в груди что-то дернулось. Я бы подумала, что это волнение, но, вспомнив, что это Идия, я отнесла это к моему поскудному состоянию.
- О ком ты? – спросила я, усаживаясь рядом с ней.
- О нашем старшем брате, Гордыня, о нашем гневном братце, - под конец ее голос превратился в шепот.
Уставившись в стенку напротив, она отключилась от реальности.
- Хей, - я пощелкала перед ее лицами пальцами. – Что с ним?
Идия лениво перевела взгляд к почти пустой бутылке вина.
- Какая у него слабость? – спросила она наконец, нахмурившись.
Что-что, а вопросов от нее я никогда не слышала, а этот вообще походил на совет, своего рода.
Я засмеялась, понимая, что это был очень глупый вопрос.
- Думаю, у Грехов нет слабости, разве не в этом смысл нашей силы?
- У всех есть слабость, Биа, - она пристально посмотрела на меня, - от недостатка воз-духа до разбитого сердца – на каждого найдется своя ахиллесова пята.
Я немного напряглась от серьезности ее тона, направленного не на Добродетелей, хотя этого я тоже никогда не видела. В глазах Идии была настолько сильная буря эмоций, что превращалась в пустоту.
- Что с вами происходит? – не выдержала я. – Сначала Ир сходит с ума, спрашивая справимся ли мы, а теперь ты говоришь о какой-то невидимой слабости. Хватит видеть то, чего нет, Идия, мы – Грехи и у нас есть цель – заполучить свободу для себя и Земли, а вы думаете о каком-то бреде.
Но Идия лишь ухмыльнулась, игнорируя мои возгласы.
- Чего ты лыбишься? – возмутилась я.
Она перевела серьезный взгляд ко мне, в котором не была ни бури, ни опьянения.
- Скоро и ты будешь такой же, сестра, просто в наши двери сумасшествие постучалось намного раньше.
Затем она взяла стакан с остатками спиртного и направилась наверх, бросив меня наедине.
Что происходит в ее мелкой голове, раз она бросается такими словами, бухает, как пьяница, а ее глаза излучают.. страдания.
Я не привыкла заботиться о Грехах, потому что мы были сильны даже один на один с судьбой, но, похоже, мы ломаемся сильнее, когда вместе.
Встряхнув головой, я решила встретиться с Ачед, единственным Грехом, что не давил мне в последнее время на нервы, хотя бы потому что меньше всего попадал на глаза. Я набрала ее номер, которыми мы все поменялись, когда сестра наконец появилась дома, но Ачед не отвечала. Затем я услышала странный звук, доносящийся из комнат наверху, я позвонила еще раз и звук повторился. Не бросая трубку, я пошла к комнатам, одной из первых была комната Ачед, напротив была моя, в которой я не была целую вечность. Рядом с моей располагались спальни Ксюра и Авара, а рядом с Ачед – Гула и Идии. И хотя я звонила на номер Ачед и звук обозначался именно то, что ее телефон находится неподалеку, но не в ее комнате, а дальше – из самого конца коридора.
Из комнаты Ира.
Войдя внутрь, я услышала, как музыка усилилась, заполняя шумом весь коридор. Я отключилась и закрыла за собой дверь.
Чтобы не делала тут Ачед, Идия не должна об этом знать. Не сейчас, когда ее гормоны и человеческое мышление перекрыли доступ кислорода к логике.
Все наши спальни были похожи на комнаты в бункерах, но так как мы обитали тут меньше месяца...обычно...то нам и не требовались большие особняки человеческого производства. В этой спальни напротив двери была пустая серая стена, сделанная из бетона, у стены справа посередине располагалась двуспальная кровать, покрытая вековой пылью, а по обе стороны от нее – столики, на которых были лампа, свечи, спички, батарейки, в общем-то хлам первой важности, когда живешь под землей. Напротив кровати стоял старый шкаф, что был не лучше нашего стола в «гостиной», которым очень любили питаться термиты.
Если смотреть на все это со стороны, как тот, кто никогда тут не был и не знал жителей, - я бы подумала, что тут живут неимущие людишки. Однако нет, это место житья сильнейших существ планеты, что должно быть чем-то прискорбным, но для этого нужно волноваться о людских проблемах, что нам чужды.
Быстро просмотрев все вокруг - кровать, под ней, столики, внутри, шкаф, полки внутри. Ничего не найдя, я вновь включила телефон, и звук вновь разорвал тишину комнаты.
Под шкафом.
Достав телефон, я увидела темный экран и мое имя, затем провела пальцем по нему, отключаясь.
Что делала здесь Ачед, раз забыла телефон под шкафом?
И ничего лучше варианта «выискивала» мой разум найти не смог, да и зачем, если это итак очевидный ответ.
Ачед ведет свою игру, о которой я узнать не должна была.