НЕБЕСНЫЙ МЕХАНИК

Спала Ева ужасно — гроза не давала покоя всю ночь. Лишь под утро пленница провалилась в сон и вынырнула из него, когда за иллюминаторами просторной каюты ярко светило солнце.

На прикроватном столике был сервирован завтрак — два блюда, накрытые крышками, кувшинчик с молоком, фарфоровый кофейник, приборы и салфетки на серебристом подносе. По убранству каюта сильно отличалось от той, где пришлось сидеть взаперти, пока не появился Аскольд.

При мысли о русском, который наверняка погиб, Ева помрачнела. Ей и без того было не по себе. Она не понимала, почему ее оставили в живых — ведь все должно было закончиться иначе.

Ева села, расправила помятую юбку и осмотрелась.

Широкая удобная кровать занимала четвертую часть каюты, в дальнем углу стояло трюмо с большим зеркалом, рядом находилась ширма с изображением китайского дракона на складных панелях. Слева от кровати располагался гардероб высотой до потолка, по сторонам — несколько иллюминаторов с плотными занавесками.

Вчера наемники силой привели ее сюда, толкнули на кровать и заперли дверь. А потом, поборов страх перед грозой, она наблюдала в иллюминатор, как взорвался дирижабль, на котором остался Аскольд.

Ева вздохнула и потянулась к подносу — со вчерашнего дня ничего не ела. На одной тарелке обнаружился вкусный овощной салат, сдобренный сладковатым соусом, на другой, поменьше, — десерт. Она с жадностью накинулась на еду. Налила себе кофе, разбавила молоком. Не прожевав до конца салат, отпила из чашечки. Не удержалась и попробовала десерт — отрезала, звякнув вилкой о тарелку, кусочек шоколадного торта. Выпила еще кофе.

В приличном обществе Ева не позволяла себе такого поведения за столом — видела бы ее настоятельница Кляйбер! Но за прошедшие двое суток она столько натерпелась, с появлением наемников ее жизненная ситуация сильно изменилась несколько раз. Главное, конечно, что она все еще жива. Но как ее жизнь сложится в ближайшие часы, а может быть, минуты — неизвестно.

Покончив с едой, Ева слезла с кровати и направилась к трюмо, только в ящики под зеркалом так и не заглянула, обнаружив за ширмой раковину, рядом с которой в углу был выложен кафелем квадрат и имелся водосток. Над водостоком нависала закрепленная болтами на стене душевая лейка.

Ева качнула головой. Однако! Если на дирижабле в каюте есть душ, сколько же стоит подобный летательный аппарат и кто его конструктор?

Не раздумывая, она скинула одежду и открыла краны. Из лейки полилась теплая вода, Ева быстро ополоснулась и вытерлась полотенцем, перекинутым через ширму.

Интересно, на этом дирижабле все каюты такие или только у нее? Она заглянула в ящики трюмо — пусто. В гардеробе тоже ничего не обнаружила и стала одеваться.

Первое приятное впечатление от сервиса сменилось легким разочарованием. Обстановка, завтрак, душ — все это было на высшем уровне, но отсутствие косметического набора и пустой бельевой ящик в шкафу испортили картину.

В дверь постучали.

— Войдите! — крикнула Ева и присела на мягкий табурет возле трюмо.

В каюте появился пожилой мужчина с несессером в руках. Он почтительно поклонился, продемонстрировав Еве загорелую лысину, обрамленную седыми волосами, и выпрямился, держа паузу, а может, давая получше себя разглядеть: пышные седые бакенбарды, слегка приплюснутый длинный нос, над серыми водянистыми глазами кустистые брови. В белой манишке, фраке, узких клетчатых светлых брюках и высоких ботинках из белой кожи с черными вставками, он стоял прямо, как палка, держа перед собой несессер. Странно одет для камердинера. В Европе такое не носят, скорее уж...

Ева задумалась. Гильермо в разговоре с ней вспоминал об Америке. А что, если этот слуга-камердинер тоже из Америки? Там Новый Свет, там можно одеваться пестро. Интересно, этот камердинер говорит только по-испански?

— На каком языке леди желает общаться? — осведомился камердинер на безупречном английском.

Хм, леди... Ева невольно усмехнулась.

— Я баронесса Ева фон Мендель. Английский вполне устраивает.

— Гарольд Парсонс к вашим услугам, леди Мендель. — Он вновь поклонился. — Позвольте подготовить вас к встрече с магистром. Я принес все необходимое.

Он поставил несессер на трюмо и начал доставать из него плоские металлические коробочки, баночки, флакончики — у Евы голова закружилась от такого количества косметики. Она даже забыла поинтересоваться, кто такой «магистр».

— Начнем с прически? — предложил Парсонс.

— Давайте. — Ева повернулась лицом к зеркалу.

— Мне кажется, будет лучше собрать волосы в пучок. — Он привычным движением подхватил влажные пряди с ее плеч, в другой руке у него появился гребень. — У вас очень живое лицо.

— Вы находите? — Еве определенно понравился подход Парсонса к делу.

— Безусловно. Зачем скрывать столь манящий силуэт? Открытая шея женщины всегда говорит о ее индивидуальности и весьма привлекательна для мужчин.

— Да вы настоящий дамский угодник, Парсонс! — улыбнулась Ева.

— По правде говоря, леди Мендель, угождать дамам — часть моей профессии. — Старик закончил расчесывать ее волосы и достал ножницы. — Вы позволите немного подровнять концы?

— Конечно. — Ева расправила плечи, глядя на себя в зеркало. — Вы сказали о встрече с магистром... Кто он?

— Сэр Роберт Александр Честер Макалистер. Ранее слышали его имя?

— Не имела удовольствия. — Ева невольно заразилась от Парсонса манерой общения.

— Я познакомлю вас.

— Серьезно?

— О да. Держите, пожалуйста, голову прямо. — Парсонс быстро подровнял волосы, спрятал ножницы в футляр и достал заколки.

— Позвольте узнать о нем подробнее? — осведомилась Ева.

— Обращайтесь к нему «сэр» или «магистр». — С помощью заколок камердинер собрал ее волосы в пучок. — В разговоре не перебивайте и постарайтесь воздержаться от вопросов насчет его левой руки.

— А что с ней не так?

Вздохнув, Парсонс перестал возиться с заколками.

— Старая травма, о которой ему лучше не напоминать. Сэр Роберт — естествоиспытатель, посвятивший свою жизнь науке. Видите ли, различные эксперименты не всегда проходят удачно...

Ева понимающе кивнула.

— Он построил этот необычный дирижабль?

— Сконструировал, леди Мендель. И руководил строительством. Но как по мне, он настоящий волшебник!

— А почему вы называете его «магистр»? Он что, основатель какого-то ордена?

— Нет. Сэр Роберт трепетно относится к своей ученой степени.

— Но это ведь, кажется, не высшая ступень в научной табели о рангах?

— Вы совершенно правы. У сэра Роберта вышел конфликт с ректором, когда он учился в Луизиане. Ему не позволили стать доктором философии по физике, украли и присвоили научные труды. И теперь сэр Роберт не признает других ученых степеней и коллегий, подчеркивая свою независимость от университетов.

Ева не совсем поняла смысл сказанного, но решила не углубляться в интриги научного мира. Ее заботило другое.

— Почему магистр заинтересовался мной?

— Лучше спросите у него. — Парсонс улыбнулся, окинув взглядом ее отражение в зеркале. — Как вам прическа?

— Вы тоже волшебник!

— Благодарю, леди Мендель. Думаю, с пудреницей и помадой справитесь сами. А я пока схожу за новым платьем для вас. Если пожелаете что-нибудь еще, — он обернулся и указал на дверь, — сообщите дежурящему в коридоре джентльмену, и я появлюсь у вас с чрезвычайной поспешностью.

— Спасибо.

Парсонс откланялся. Ева немного посидела в раздумьях. Очаровашка камердинер побывал у нее не просто так. Парсонс приходил, чтобы настроить ее на нужный лад. И ему это удалось. Он блестяще выполнил свою работу: наговорил комплиментов, непринужденно представил хозяина и пробудил к нему нешуточный интерес...

Она взяла с трюмо приплюснутый флакончик, отвернула крышку и зачерпнула пальцами немного тонального крема. В дверь постучали.

— Заходите, Парсонс!

Ева нанесла крем и взялась за пудреницу, наблюдая в зеркало за камердинером, развешивавшим одежду на ширме: белый блузон с черной лентой под воротником, атласная с узорами жилетка и светло-коричневые бриджи из хлопка.

— Вы даже не спросили у меня размеры, — заметила Ева.

— Леди Мендель... — Прасонс поставил на пол высокие тупоносые сапоги из мягкой черной кожи и с укором взглянул на нее.

— Простите, забыла! Это часть вашей профессии.

— Когда будете готовы, — он положил на трюмо перчатки в тон бриджам, — просто выйдете в коридор. Вас проводят к магистру. — И удалился.

Ева быстро оделась — у Парсонса действительно оказался наметанный глаз, все подошло почти идеально. Она покрутилась перед зеркалом, придирчиво разглядывая себя. Подумала и надела широкий кожаный пояс, который обычно носила под верхним краем юбки. Деталь не столь актуальная, но оказавшаяся весьма кстати к ее наряду.

На кого она теперь похожа? Ева согнула руку, изображая пальцами пистолет, прищурила глаз и выстрелила в свое отражение. Похожа на подругу лихого ковбоя, грабителя поездов и дилижансов!

Она усмехнулась. Конечно, в такой одежде намного удобнее перемещаться по узким коридорам и крутым лестницам дирижабля. Наряд выбран не случайно еще и потому, что магистр — выходец из Нового Света, а там всегда проще относились к моде.

Дежуривший у каюты наемник проводил ее по длинному коридору до лестницы. В коридоре по обеим сторонам было много дверей и ярко светили лампы под потолком. Причем это были не просто плафоны под сеткой, а настоящий хрусталь — уж Ева в таких вещах разбиралась.

Поднявшись по ступенькам, наемник постучал в широкую проклепанную металлическую дверь с выгравированным крестом Святого Андрея, на скрещенных полосах которого блестели звезды. Ева попыталась вспомнить, где она видела этот символ, но не смогла.

Дверь открыл Парсонс, элегантным движением взял гостью за руку и подвел к длинному, сервированному на двух персон столу, практически перегородившему каюту от стены до стены. Навстречу из-за стола поднялся мужчина. Он был моложе Парсонса, но старше Гильермо. Слегка вытянутое лицо, густые светлые волосы, рыжеватые усы-скобочки. На нем были серый, с голубоватым отливом пиджачный костюм и жилетка и белоснежная рубашка с высоким воротником, под которым повязан ярко-синий платок.

Ирландец, решила Ева. Ну, или переехавший в Америку ирландец. Парсонс говорил, что магистр учился в Луизиане... И тут она вспомнила, что за символ выгравирован на двери: флаг Конфедерации. В приюте она изучала историю США. В Северной Америке была война между Севером и Югом...

— Представьте нас, Парсонс. — Ирландец обошел стол и встал перед Евой.

— Сэр Роберт Александр Честер Макалистер, — торжественно объявил камердинер.

Магистр кивнул.

— Баронесса Ева фон Мендель, — сказал Парсонс.

Она предусмотрительно не надела перчатки. Магистр взял ее ладонь обеими руками и, слегка склонившись вперед, поцеловал кисть. На миг Еве показалось, что в голубых ирландских глазах мелькнула искра узнавания.

— Теперь ты со мной согласен, Парсонс? Это она!

Ева растерялась, не понимая, о чем речь.

— Да, сэр, — сдержанно кивнул камердинер.

— Она дочь Люсии! — со значением произнес магистр.