🍄 Hyphē/Гифы 🍄

В конце он увидел лицо Чонгука. Он никогда раньше не видел такого расстроенного выражения на лице полковника. Однако он ничего не мог сказать. Перед его глазами встала тьма, а его тело было пустым.

Что-то мягко сломалось в его теле.

Так больно.

Затем последовала вторая волна боли.

Он изо всех сил пытался понять, что происходит. Наконец его сознание, казалось, превратилось в светлое пятно в пустоте, и он увидел, что происходит. Тонкий белоснежный мицелий постепенно растягивался почти до прозрачности, а хрупкость доходила до волнующего уровня. Накатила резкая боль и он сломался.

Его спора.

Мицелий в его теле связан с каждой частью мицелия споры. Теперь мицелий разрушался один за другим. Это делал не он сам, это активно уходила спора – нет, дело не в этом.

Пришло время зрелости, и их разделяли инстинкты жизни.

Тэтэ не мог это остановить. Трудно сказать, существует ли глубокая связь между грибами и спорами. Их отношения не похожи на человеческие отношения родителя и ребёнка, но он всё равно не хотел, чтобы спора так быстро покинула его. Снаружи так опасно. Если спора оставит его и столкнётся с чем-то непредвиденным, она умрёт, – особенно если это будет Чонгук.

Однако он потерял все свои чувства и ничего не мог сказать. Он мог только отчаянно взывать к споре в своём сердце.

«Не выходи! Не выходи. Это слишком опасно».

Страх смерти достиг своего пика, когда осталось всего три нити связывающего их мицелия.

«Не выходи, пожалуйста».

Он покрылся холодным потом, когда открыл глаза. Перед ним был потолок, и он медленно моргнул. В следующий момент его дух задрожал.

Всё ещё здесь.

Он всё ещё чувствовал спору в своём теле и три нити мицелия, не способные удержать её, но спора как будто, наконец, решила прислушаться к его просьбе. В следующий момент голос доктора донёсся до его ушей. На мгновение ему показалось, что он вернулся на базу, но потом он понял, что этот голос звучит из коммуникатора.

После исправления искаженного медного провода Чонгук связался с базой. Возможно, это неправильно, но в этот момент Тэтэ почувствовал себя потерянным.

– ...Я могу сказать тебе с уверенностью, что с людьми покончено, – пессимистический голос доктора раздался из коммуникатора. Тэтэ пошевелился и обнаружил, что лежит на руках Чонгука в его плаще. Затем Чонгук заметил, что он очнулся.

Казалось, он хотел что-то сказать, но Тэтэ глазами показал ему, чтобы тот сосредоточился на звонке. Затем он слабо прижался лбом к груди Чонгука.

– Это вовсе не предсказуемая катастрофа. Это массовое вымирание. Я могу сказать тебе, что все живые существа, все неживые существа и все законы физики во всём мире вымрут.

Чонгук сказал ему:

– Я видел сплав материи.

– Это не синтез. Наше последнее определение – это искажение, то есть общее искажение на микроуровне. Знаешь ли ты, что атом кремния изменился и стал под микроскопом чем-то, чего мы не знаем? Это вовсе не генетическое загрязнение. Это изменение на квантовом уровне. Мы не можем наблюдать за подобным. По принципу неопределённости мы не сможем это преодолеть. Мы не можем преодолеть это, используя десять тысяч лет научно-технического прогресса. Мы можем только принять смерть. Я... я... в настоящее время мы знаем только то, что магнитное поле может защитить планету от этого изменения. После того, как две базы увеличили напряжение магнитного поля, искажение временно прекратилось. Тем не менее, ты знаешь, что ситуация постоянно ухудшается.

Как будто нервозность заставляла его болтать.

– Раньше мы могли заразиться только в результате серьёзных ран, а позже это были уже лёгкие травмы. После уже прикосновения стало достаточно для передачи инфекции, а затем – началась бесконтактная инфекция. Я думал, что это худшая ситуация. Результат? Основная структура этого мира находится в хаосе, и, очевидно, этот процесс постепенно усиливается. Мир становится всё более хаотичным. Теперь наше магнитное поле может только временно заблокировать его. И что? Наше магнитное поле имеет максимальное напряжение 9, а в настоящее время составляет лишь 7. Это почти конец. Завтра, послезавтра или, самое позднее, через шесть месяцев наши искусственные магнитные полюса будут повреждены из-за искажений. База хочет, чтобы ты вернулся, но на самом деле, если ты захочешь найти место, где можно провести остаток своей жизни, я не буду тебя останавливать, – сказал доктор. – Всё почти закончилось.

– Я знаю.

Доктор посоветовал:

– Если ты не нашёл Тэтэ, то не ищи его больше. Отпусти его, дай ему уйти, хорошо пожить и хорошо умереть. Мы всё равно умрём. Даже если ты вернёшь образец, мы не сможем изучить результаты. Это не то, на что способна наука, хотя базе всё ещё нужен последний проблеск надежды.

После паузы доктор снова заговорил:

– Прости, я не в себе. Меня заразил всеобщий пессимизм базы. Не слушай сейчас мои слова. Ты должен вернуть образец. Поскольку этот образец инертен в отношении инфекции, он может быть инертным по отношению к искажению. Это последний прорыв, последняя надежда. Либо ты умрешь снаружи, либо вернёшь его. Однако, согласно представлению Тэтэ, когда он внезапно исчез, он может быть гетерогенным с очень странными способностями и формой. Ты должен быть осторожен.

Самоуничижительный тон доктора и просчёт его силы заставили Тэтэ изогнуться, но в то же время он понял, что база всё ещё цепляется за его спору.

– Хорошо отдохни, – сказал Чонгук доктору. – Я отправил координаты Объединённому фронту.

Он выключил коммуникатор, прежде чем взглянуть на Тэтэ. Чонгук спросил:

– Ты в порядке?

– Я в порядке.

– Что только что произошло?

Тэтэ покачал головой.

– Разве ты не знаешь?

Юноша прошептал:

– Нет, я не могу тебе этого сказать.

Он вдруг заметил, что глаза Чонгука стали такими холодными, что казались пугающими.

– Да, – пальцы Чонгука плавно скользнули по волосам Тэтэ, его голос звучал легко. – Значит, ты также не можешь сказать мне, где находится образец.

Тэтэ опустил голову. Ему нечего было сказать о споре. Так было в прошлом, так же это и сейчас. В этом мире тихое время прошло напрасно. Как окончание сна, они с Чонгуком, наконец, вернулись на несколько дней назад.

Судья и гетерогенный, преследователь и перебежчик. Он не отдаст спору, и Чонгук не позволит ему уйти. Он не хотел смотреть в глаза Чонгуку и сменил тему:

– Ситуация на базе сейчас плохая?

– Да.

– Тогда ты собираешься вернуться?

– Я возвращаюсь.

– Но доктор сказал... надежды нет, – прошептал он.

Он сразу понял глупость своих слов. Даже если база вот-вот погибнет, Чонгук не может не вернуться. После долгого молчания Чонгук заявил:

– Я человек базы.

Губы Тэтэ сжались. Чонгук принадлежал базе, как он Бездне. Они не могли мирно жить вместе. Чонгук уже отправил координаты Объединённому фронту, в то время как Тэтэ отказался назвать местонахождение споры. Ему было несложно представить, что с ним будет дальше.

Он уставился на Чонгука. Из-за завесы дождя за окном свет в комнате был тусклым. Он не мог видеть лицо мужчины и не мог понять Чонгука.

Мир менялся и становился всё безумнее. Даже доктор сказал, что это конец для людей. О чём думал Чонгук в последний момент перед смертью? Тэтэ не знал и просто спокойно наблюдал за ним.

– Иногда мне кажется, что, если база погибнет при моей жизни, – голос Чонгука был низким. – Всё, что я делал раньше...

Он остановился и больше ничего не сказал, его настроение колебалось, как рябь на воде, прежде чем вскоре замёрзнуть.

– Может случиться чудо, – мягко сказал Тэтэ. Это единственное, что он смог придумать, чтобы утешить Чонгука.

Чонгук посмотрел на него.

– Как ты думаешь, это возможно?

– Да. Это как... как даже если мир такой большой, но твой истребитель разбился рядом со мной, – он продолжил: – В противном случае ты был бы мёртв.

Если бы Чонгук умер, Тэтэ не был бы в безопасности в человеческом городе прямо сейчас, и всё было бы иначе.

Однако он увидел, что Чонгук просто смотрит на него сверху вниз. Тэтэ лежал в его объятиях, а Чонгук снисходительно рассматривал его. В зелёных глазах без тепла был только холод.

– Ты знаешь, насколько велик мир?

Тэтэ подумал об этом. В его ограниченной памяти он немного путешествовал и не видел многого. Он был просто инертным грибом. Однако мир должен быть огромным, поэтому падение истребителя Чонгука перед ним должно быть чудом.

Таким образом, он медленно кивнул. Он хотел сделать Чонгука счастливым, но теперь Чонгук выглядел так ужасно. Увидев невыразительное лицо Чонгука, Тэтэ не мог не отпрянуть.

– Ты не знаешь, – голос Чонгука звучал холодно. – Я не случайно упал перед тобой. Причина в том, что я должен был найти тебя.

– Нет, – Тэтэ не мог вынести выражения этих глаз и хотел уйти, но Чонгук удерживал его. Он пробормотал хриплым голосом: – В тот день было много самолётов. Ты летел убивать пчел. Ты случайно... случайно встретил меня и хотел меня схватить.

– Уже убил, – голос Чонгука был спокойным.

Глаза Тэтэ расширились. Он задрожал.

– ...Кого?

– Е...

Тэтэ слышал только один слог. Он не знал, было ли это слово «её» или «его», но была только одна возможность для слова, произнесённого устами Чонгука.

Госпожа Чон. Он сам убил госпожу Чон.

Тэтэ не мог вздохнуть, его грудь несколько раз двигалась вверх и вниз.

Чонгук смотрел на него, пальцы коснулись шеи Тэтэ. Указательный и средний пальцы сведены вместе, прижимаясь к хрупкой тёплой сонной артерии. В его голосе не было и следа эмоциональных перепадов.

– Моя последняя задача – убить тебя. Приказ из коммуникатора, разве ты не слышал?

Тэтэ слышал это.

Его придавленная шея слегка болела, и он протянул руку, чтобы схватить Чонгука за запястье, но не смог оттолкнуть этого человека. Ему пришлось говорить с болью в горле:

– Но мир... мир такой большой. Ты не мог знать, где я.

Чонгук уставился на Тэтэ.

Тэтэ в его руках был таким маленьким. Доктор сказал, что Тэтэ, должно быть, необычайно силён, если он может мгновенно сбежать с базы, но Чонгук знал его. Тэтэ был настолько хрупким и маленьким, что казалось, любой может причинить ему вред физически или морально.

Чонгук не мог ясно расслышать слова. Он только видел, что глаза Тэтэ покраснели, как будто отчаянно пытаясь показать, что это случайность, совпадение. Казалось, он пытается обмануть себя, чтобы поверить во что-то, чтобы оправдать это.

Чонгук потянулся, чтобы вынуть что-то из кармана униформы. Это была тонкая стеклянная пробирка длиной с большой палец, наполненная бледно-зелёной жидкостью с этикеткой, прикреплённой к середине. На этикетке был напечатан штрих-код и серия цифр.

Тэтэ посмотрел на эту штуку и спросил:

– Что это?

Чонгук легко ответил:

– Агент слежения.

Тэтэ услышал это название. Он вспомнил, как Лили однажды сказала, что ей ввели агент слежения. Человеческие названия всегда были простыми. В тот момент, когда он услышал это, он понял, как его используют.

– В Маяке заявили, что, облучая раствор индикатора импульсной волной специальной частоты, можно получить характерную частоту. После облучения индикатор делится на две части. Одна часть вводится в тело цели, а другая сохраняется. Сохранённый раствор для отслеживания вводится в анализатор, и он может указывать направление поля отслеживания с той же частотой, независимо от того, насколько это далеко.

Тэтэ сжал пальцы вокруг маленькой холодной трубки, держа её в руке.

– Ты ввёл мне индикатор? – его голос слегка дрожал. – Когда ты это сделал? Я... я не знал.

Пока он говорил, ему в голову пришла мысль.

Его голос стал тише. Горло болело, и он почти потерял дар речи.

– Ты давно подозревал, что я гетерогенный?

– Ты прошёл все критерии оценки, поэтому я не убил тебя, – голос Чонгука был ещё холоднее, когда он разжал пальцы Тэтэ, вытащил агент слежения и положил его обратно в карман. – Однако я должен нести ответственность за безопасность базы.

Тэтэ уставился на него, слёзы текли из уголков его глаз. Он думал, что Чонгук сотрёт их, но Чонгук этого не сделал. Линия воды на щеках стала холодной. Чонгук говорил очень мало, но этого было достаточно, чтобы показать его личность. Он безжалостно убил госпожу Чон, пчелиную матку.

Он с первого дня знал, что за человек полковник. Возможно, доброта Чонгука к нему в последние несколько дней была лишь мимолётной иллюзией.

После возобновления связи с базой, откуда у Тэтэ взялась уверенность в том, что поскольку Чонгук обращался с ним особым образом, он его отпустит?

Чонгук наблюдал, как ресницы Тэтэ постепенно опускаются, прежде чем юноша, наконец, прислонился к его груди и закрыл глаза. Мягкая вода в глазах этого маленького гетерогенного тоже была скрыта. «Он кажется сломленным после того, как всё было честно признано», – подумал Чонгук.

Как и все, кого он убил.

Глаза Тэтэ снова открылись. Он поднял голову, голос был таким тихим, что Чонгуку пришлось наклониться ближе, чтобы услышать это.

– Когда госпожа Чон стала пчелиной маткой, она полностью потеряла рассудок. До этого она сказала мне... что не ненавидит базу, она просто хотела испытать новую форму жизни. Она не ненавидит тебя.

В этой смертоносной тишине Чонгук ничего не сказал. Прошло время, и как только Тэтэ собрался прикоснуться к щеке Чонгука, чтобы убедиться, что этот человек жив, он увидел, как холодные губы Чонгука медленно изгибаются.

Его голос был очень лёгким, но уверенным.

– Она ненавидела меня.

Тэтэ посмотрел ему в глаза. Госпожа Чон сказала, что Чонгук никогда не получит того, чего хочет, что он не умрёт хорошо и что в конце концов он сойдёт с ума.

– Почему? – спросил Тэтэ.

– После того, как я родился, её отношения с моим отцом обнаружила база, и она больше не могла встречаться с ним по своему желанию. Я убил своего отца и убил многих её детей. Когда маленькая дочь сбежала из Эдемского сада с её помощью, то встретила меня. Фактически, через дорогу от того места, где мы с тобой встретили Лили, стояла она, чтобы встретить девочку.

Чонгук редко говорил такие длинные фразы. Тэтэ привык слушать каждое слово этого человека, поэтому к тому времени, когда Чонгук наконец закончил говорить, он едва мог дышать.

Молчание длилось три секунды.

– Было очень мало вещей, которые делали её счастливой в жизни, но все они были разрушены мной. Она ненавидела меня, как и всех на базе.

Глядя на него, Тэтэ открыл рот. В конце концов, он понял, что хотел сказать.

– Я не ненавижу тебя, – заявил он.

Последовало долгое молчание.

– Почему? – хриплый голос Чонгука внезапно коснулся его ушей.

– Что... почему?

– Почему ты... – Чонгук смотрел на него. – Почему ты всегда можешь меня простить?

Тэтэ поднял голову, но то, что он увидел, не было холодным Чонгуком.

Голос полковника незаметно дрожал, и он снова спросил:

– Почему?

Тэтэ хотел объяснить это, но не смог. У него не было человеческого интеллекта, и он не знал многих языков, на которых они говорили. Ему пришлось долго думать об этом.

– Я знаю тебя, – сказал он, в конце концов.

– Ты даже не человек, – пальцы Чонгука сжимали его плечи, глаза всё ещё были такими холодными, но в его голосе что-то не срывалось. Чонгук почти задрожал, когда спросил: – Что ты знаешь обо мне?

Этот человек должен был спросить.

Тэтэ ничего не мог сказать и отчаянно покачал головой.

Чонгук шаг за шагом загонял его в тупик, и ему снова хотелось плакать. Он не знал, почему этот человек был таким плохим, и почему этот человек, не колеблясь, всё анализировал. Сам Тэтэ был подобен судье, желающему оправдать заключённого, только чтобы подсудимый продолжал заявлять о своих преступлениях. Этого человека нужно судить и приговорить к смертной казни. Он так сильно хотел, чтобы Тэтэ возненавидел его.

Тэтэ не знал, почему дело дошло до такого. Очевидно, вначале они просто говорили о том, сможет ли база выжить. Мир был таким большим. Разве не чудо, что Чонгук упал перед ним?

Чонгук убеждал: «Нет, всё это было преднамеренным и неизбежным». Но нет, на самом деле это не так.

– Тем не менее... – он поднял руку к Чонгуку, и человеческие пальцы медленно изменились. Белоснежный мицелий поднимался на чёрную униформу Чонгука, поверх его эполетов и серебряных шипов. Слёзы продолжали катиться из глаз Тэтэ. Он не видел выражения лица Чонгука и знал только, что руки мужчины, державшие его, дрожали, когда сжимали его сильнее.

Он знал, что Чонгук, должно быть, узнал в нём гриб, катящийся в Бездне, и его голос прерывался:

– Тем не менее, я встретил тебя...

В этом обширном мире Чонгуку пришлось отправиться в Бездну. В такой большой Бездне Тэтэ пришлось катиться по пустым равнинам. Они не должны были встретиться.

Он никогда не причинял вреда ни одному существу. Он просто хотел тихо вырастить свою спору и не хотел быть таким злым или грустным. Но почему в мире существует такой человек, как Чонгук?

Этот человек держал его так крепко, будто хотел убить. Тэтэ упёрся в спинку кровати, отчаянно сопротивляясь, но его борьба не имела никакого эффекта. Даже в этом случае он не хотел убегать в виде мицелия, потому что не хотел проявлять слабость.

Он в отчаянии изо всех сил укусил Чонгука за шею. В тот момент, когда кровь хлынула ему в рот, Тэтэ замер.

«Что я делаю?» – подумал он.

Однако шансов у него больше не было. Этого момента колебаний оказалось достаточно для Чонгука, чтобы снова взять верх. Плечо юноши крепко держали, а спина упиралась в спинку кровати, когда его челюсть была поднята одной рукой.

Чонгук безудержно поцеловал его.