Осколки чести[18+]

                                       Адам

Я держал её за руку, пока она засыпала.

Она вдруг сжала мои пальцы — крепко, отчаянно, будто боялась, что я исчезну, если отпустит. И не отпускала.

И в этот момент меня накрыло страшное, почти болезненное осознание:

я не понял, когда именно между нами всё изменилось.

Когда она успела так привязаться ко мне.

И когда я сам — внезапно, без права на оправдания — понял, что она мне небезразлична.

Но продолжать я не мог.
Я не был уверен в себе.

Не был уверен, что смогу забыть о том, что мой отец женится на её матери.
Что наша жизнь уже никогда не станет прежней.

Что как бы я ни сопротивлялся этой мысли
— она моя сводная сестра. Чёрт возьми.
Я не хотел запятнать её собой.

Она казалась мне слишком чистой, слишком светлой — словно ангел, случайно сошедший с небес и по ошибке оказавшийся рядом со мной.

А что будет, если она останется со мной?
Она уже привязалась...

А я не хотел, чтобы её мир сузился до меня одного, чтобы она зависела от человека, который сам не знает, куда идёт.
Я хотел уехать.

Как можно скорее.
Стереть, заглушить, задушить в себе эти чувства, пока они не разрослись до точки невозврата.

Я не мог смотреть, как она плачет.
Не мог вынести того, как она тянулась ко мне, хотела поцеловать — и я хотел этого так же безумно, до дрожи в руках.
Но я знал: если сделаю шаг навстречу, причиню ей боль. Настоящую. Ту, от которой не спасают ни слова, ни время.
Нам будет легче, если она возненавидит меня.

Я убеждал себя в этом снова и снова.
Но каждый раз, когда я видел её, внутри всё переворачивалось.

Я не мог представить её рядом с другими парнями.

Не мог принять эту мысль.
И ничего не мог с собой сделать.

Когда в университете объявили практику в другом городе, я понял — это шанс.
Бегство, замаскированное под необходимость.

Я решил уехать. А после практики — окончательно перебраться в Лос-Анджелес.
Жить своей жизнью. Не зависеть от отца.
И забрать к себе младшую сестру — ей со мной будет лучше. У отца на неё вечно не хватает времени.

Завтра мои мучения наконец закончатся.
Я уеду и больше не буду видеть её каждый день.

С огромным трудом я разжал её пальцы.

Она что-то бессвязно шептала во сне, едва слышно, словно цеплялась за меня даже там, где я уже не мог быть рядом.

Я укрыл её одеялом, задержал взгляд на её лице — слишком долго.

Переборов себя, я вышел из комнаты.
И закрыл за собой дверь, словно ставя точку там, где сердце отчаянно требовало продолжения.

                                       Кетрин

Я проснулась с гудящей, тяжёлой головой.

Лицо распухло от вчерашних слёз, веки жгло, будто я не спала всю ночь, а тонула.
Стоило мне вспомнить наш разговор — и слёзы снова подступили к горлу.

Почему всё самое плохое всегда случается со мной?

Чем я это заслужила?

Депрессия накрыла волной: не хотелось ничего. Ни говорить, ни двигаться, ни даже дышать. Хотелось закрыться в комнате, исчезнуть, чтобы никто не видел и не трогал.

И вдруг — мысль ударила, как током.
Адам уезжает сегодня.

Я резко подорвалась и посмотрела на время.
Час дня.

Я не знала, во сколько именно он уезжает, но в душе теплилась отчаянная надежда: вдруг я ещё успею? Хотя бы увидеть его. Хотя бы просто попрощаться.

Не навсегда же... правда?

Я даже не взглянула на пропущенные от Рафаэля — было не до этого. Натянула первое, что попалось под руку, и почти бегом спустилась на первый этаж.

— Мам? — мой голос эхом разнёсся по огромной гостиной.

— Дядя Ксандр?
Тишина.

Сердце тревожно сжалось. Я подошла к комнате Давинии и тихо постучала.

— Эй, малышка, ты спишь?

Ответа не было. Я приоткрыла дверь — комната оказалась пустой.

Где они все?
Куда исчезли?

А Адам?..
Где он?

Мысль ударила болезненно и беспощадно.
Неужели... они уехали его провожать без меня?

Нет. Нет-нет-нет. Мама бы меня разбудила. Она не могла так поступить.

Но внутри всё уже знало правду.
Я только что лишилась последней возможности увидеть его.

Горло сжало, слёзы покатились по щекам. Я поспешно вытерла их ладонями — не сейчас, только не сейчас.

Хлопнула входная дверь.
Я рванула на звук.

В проходе стояли мама, Ксандр и Давиния, о чём-то переговариваясь. Все трое одновременно посмотрели на меня.

Давиния, надув губы, молча развернулась и пошла в свою комнату.

— Мы ещё не закончили! — строго бросил ей вслед Ксандр.

Я смотрела только на маму.

— Где вы были? — спросила я, цепляясь за последнюю, почти иллюзорную надежду.
Мама ответила первой — спокойно,
обыденно, будто речь шла о покупке хлеба.

— Ну, Адам же в Лос-Анджелес уезжает, забыла? Мы ездили его провожать. Давиния так расстроилась, бедняжка...

Её слова прозвучали глухо, будто из-под воды.

Последняя надежда оборвалась.

Я хотела закричать. Хотела разрыдаться прямо здесь, на этом холодном полу. Но сдержалась. Не перед ними.

— А почему... — голос дрогнул, но я заставила себя продолжить, — почему вы меня не разбудили?

Мама немного удивлённо пожала плечами.

— Так Адам сам сказал тебя не будить. Сказал, что вы вчера уже попрощались и что ты говорила, будто не будешь его провожать.

Адам сказал.

Эти два слова резанули больнее ножа.
Как он мог?

Вчера я едва не призналась ему, что люблю. Я стояла на грани — ещё шаг, и слова сорвались бы с губ.

И вот теперь...

Что-то внутри щёлкнуло и рассыпалось.
Он не любит меня.
Я ему не нужна.
Ни капли.
Господи, какая же я дура.

Я вдруг ясно, пугающе чётко осознала: своим равнодушием он уже всё сказал.
Я ему не нужна. И уж тем более — он меня не любит.

А я всё продолжала унижаться. Тосковать. Ждать. Цепляться за то, чего никогда не было.

Хватит.

Я больше не хочу тосковать. Я не тряпка и не вещь, с которой можно поиграть, а потом выбросить. Да, теперь у меня есть болезненный опыт. Он режет, жжёт, но... я не сломаюсь.

Разлюбить быстро — почти невозможно. Но внутри появилась новая эмоция, холодная и резкая, как осколок стекла.

Теперь я его ненавижу...

Прошёл месяц.

Наступило лето — всеми любимая пора. Солнце греет кожу, можно целыми днями есть мороженое, гулять до темноты, купаться, ездить к морю и устраивать пикники. Лето, которое должно быть лёгким и счастливым.

Но для меня это лето пахло тревогой.
Экзамены были уже на носу. Я собиралась поступать в Хьюстонский университет Клир-Лейк, на экономиста, и знала: придётся выложиться на максимум. Ошибки сейчас стоили слишком дорого.

Второй проблемой стало моё совершеннолетие. Я не хотела никакого праздника, но все вокруг настаивали: «Это же восемнадцать! Такое бывает один раз!»

А ещё выпускной — на фоне всего остального он казался самой незначительной из забот.

Мы всё реже виделись с подругами. Каждая была погружена в подготовку, в свои страхи и мечты. Было больно осознавать, что совсем скоро мы разойдёмся по разным дорогам и будем видеться всё реже. У каждого начнётся своя жизнь.

Я лежала на кровати со стаканом мохито в руке и переписывалась с Рафаэлем.

В последнее время мы стали проводить больше времени вместе, и мне это нравилось. Он не смотрел на меня как на девушку — и в этом была какая-то тихая, безопасная радость. Я хотела дружбы. Настоящей. И боялась, что он с самого начала ожидал от меня чего-то другого.
Но теперь всё стало проще.

Недавно он начал рассказывать о девушке, которая ему нравилась, и просил у меня совета. Я помогала с искренним удовольствием. Мне было интересно наблюдать, как между ними что-то рождается.

Я видела её только на фотографиях — она была очень милой. Русые волосы до плеч, карие глаза, и что-то такое мягкое, трепетное во взгляде. Она напоминала мне оленёнка.

Её звали Даниэла.

Мы ещё не были знакомы, но Рафаэль пообещал: как только их отношения выйдут на новый уровень, он обязательно нас познакомит.

Он снова писал — взахлёб рассказывал, как прошло их свидание и как ему помогли мои советы. Я улыбалась, читая

А потом он предложил немного прогуляться.

Я согласилась.

На улице было прекрасно: тёплый вечер, медленно тающий закат и лёгкий ветерок, который словно пытался выдуть из меня остатки прошлого.

Я быстро переоделась, заплела две косы, выпустив несколько небрежных прядей у лица, и выбежала из дома.

У ворот меня уже ждал Рафаэль.

— Кети! Ты отлично выглядишь.

С недавних пор он начал называть меня Кети. И, к своему удивлению, я ловила себя на мысли, что мне это нравится. Так меня ещё никто не называл — в этом имени было что-то тёплое, почти домашнее.

— И тебе привет, Рафаэло, — улыбнулась я.

Я дала ему прозвище в честь конфеты. А что — ему можно, а мне нельзя? Он рассмеялся и, не раздумывая, обнял меня.

— Ну что, поедем в ресторан или куда ты хочешь?

Я огляделась: вечер был слишком красивым, чтобы прятаться в четырёх стенах.

— Может, в парк?

— Мороженое?

— Мороженое! — я улыбнулась, как ребёнок, и мы направились в сторону парка.

Мы говорили обо всём на свете. Рафаэль рассказывал, как идут дела в университете — он учился на юридическом факультете. Я делилась своими планами и мечтами о поступлении.

Мы гуляли под фонарями и ели мороженое. Позже он признался, что это «совсем не в его стиле». Ну конечно — ему подавай рестораны. Ничего, пусть привыкает.

— А что насчёт твоего дня рождения?

В последние дни этот вопрос я слышала чаще, чем собственное имя.

Я закатила глаза.

— Не знаю. Я правда не хочу праздника. Совсем нет настроения.

— Понимаю, — спокойно ответил он. — Делай так, как чувствуешь. Только потом не пожалей. Восемнадцать бывает один раз в жизни, дорогая.

Восемнадцать... и что?
Раньше мне казалось, что это что-то невероятное, почти магическое. А теперь я видела в этом лишь новые проблемы и полную ответственность за себя. Я совсем не чувствовала себя взрослой. Да и говорить было не о чем — у меня даже парня никогда не было.

Может, со мной что-то не так? — мелькнула тревожная мысль.

Рафаэль сразу это заметил.

— Эй, ты чего?

Он обнял меня за плечи, стараясь отвлечь.

— Между прочим... — он немного замялся, — я поцеловал Даниэлу.

Он смутился, будто со мной ему было сложнее говорить об этом, чем с друзьями.

Мои глаза округлились, и я буквально подпрыгнула на месте.

— Правда? Это же классно! Я так рада за вас! Я ведь говорила, что у тебя всё получится.

— Без тебя бы не получилось, — признался он.

Позже Рафаэль подвёз меня до дома. Мы попрощались, и я ещё долго смотрела ему вслед, чувствуя редкое и такое ценное спокойствие.

***

Самое обычное летнее утро. Солнечные лучи уже пробивались сквозь занавески, мягко касаясь стен комнаты. На улице стояла ранняя тишина, наполненная свежестью нового дня.

Именно в этот момент, без всякого стука, в комнату ворвалась вся моя чудо-семейка.

— С днём рождения! Любимая дочка, с сегодняшнего дня ты уже совершеннолетняя! — радостно воскликнула мама.

Она напевала всем знакомую песню «С днём рождения», держа в руках небольшой торт, украшенный клубникой. Рядом стоял Ксандр — он быстро поздравил меня, поцеловал в щёку и тут же убежал на работу. А следом малышка Давиния — она без раздумий запрыгнула ко мне на кровать, крепко обняла и протянула открытку, сделанную своими руками, и пакетик с конфетами.

Я задула свечи, улыбнувшись, и искренне поблагодарила всех. Было невероятно приятно осознавать, что меня так любят и обо мне заботятся. Мама загадочно сказала, что главный подарок ждёт меня чуть позже, и вскоре они вышли из комнаты.

Я взглянула на часы — семь утра. Телефон уже буквально разрывался от поздравлений. Рафаэль позвонил одним из первых и долго, с воодушевлением, поздравлял меня, желая всего, чего только можно. Девчонки в чате устроили настоящий взрыв — сообщения сыпались одно за другим. На моё удивление, даже бывшая подруга Лола написала — сухо, но всё же поздравила.

Я ещё толком не успела протереть глаза, как телефон снова зазвонил. Рафаэль.

Он коротко и решительно приказал спуститься и выйти к воротам. Не задавая вопросов, я быстро натянула домашнюю одежду и побежала вниз.

Выйдя во двор, я увидела его — у забора стоял Рафаэль с огромным букетом пионов и связкой шаров. Они были в розово-золотых оттенках и красиво переливались на утреннем солнце.

— О Боже, Рафаэль! — вырвалось у меня, и я с открытым ртом побежала к нему.

Значит, пока мы разговаривали по телефону, он уже ехал ко мне.
Букет оказался таким большим, что я с трудом удержала его в руках.

— С днём рождения, Кети! — улыбнулся он и протянул мне маленький розовый пакетик.

Внутри оказалась белая бархатная коробочка. Я открыла её — там лежали нереально красивые золотые серьги с камнями. Для меня это был по-настоящему дорогой подарок.

— Рафаэль! Ты с ума сошёл? Это же очень дорого!

— Кети, даже не смей сейчас говорить о цене. К тому же — это не дорого. У тебя должно быть всё самое лучшее. С днём рождения, малышка.

Я тут же бросилась в его объятия.
И вдруг сбоку раздались женские голоса:

— С днём рождения!

Откуда ни возьмись появились девчонки. Я не успела даже сообразить, что происходит, как мне прямо в лицо прилетел шоколадный торт.

Я рассмеялась, ошарашенно глядя на друзей. Сердце переполняло счастье. Как же мне повезло с ними... Я обняла девочек и поблагодарила всех. Они так старались — приехали ко мне рано утром, чтобы сделать этот день особенным.

У меня самые лучшие друзья.

Я всё же решила, что совершеннолетие действительно бывает лишь раз в жизни. К тому же настроение у меня было прекрасным, и портить его сомнениями совсем не хотелось.
Вскоре наш выбор пал на клуб. Рафаэль договорился со своим другом, и сегодня мы собирались пойти в один из самых престижных клубов города. Девчонки обрадовались, что я всё-таки изменила своё решение. А Рафаэлю я предложила взять с собой Даниелу — мне казалось, что это отличный момент, чтобы нас познакомить.
В целом утро выдалось просто замечательным. Вот только... от одного человека я так и не получила поздравление.

Я пыталась убеждать себя, что мне всё равно, но в глубине души это было совсем не так. Неужели так сложно написать простое «с днём рождения»?

Нет. Сегодня он не испортит мне настроение. Никто не испортит.
Единственное, что всё же вызывало лёгкое беспокойство, — алкоголь. Наши отношения с ним никогда не были простыми, но сегодня мне исполняется восемнадцать. Почему бы не дать ему второй... или уже третий шанс?

Я собиралась в спешке, судорожно перебирая косметику. Время поджимало, а я никак не могла найти свою помаду.

Я выровняла длинные светлые волосы, сделала лёгкий макияж со стрелками и нанесла коричневую помаду. Затем надела нежно-розовое платье со шнуровкой на рукавах и красивым вырезом в зоне декольте — образ получился милым и элегантным. Последним штрихом стали серьги, подаренные Рафаэлем: они идеально дополняли наряд. Обувшись в туфли с серебряными бантиками, я выбежала во двор, где меня уже ждали Рафаэль и девочки.

На первом этаже я встретила маму — она пожелала мне хорошего вечера, ещё раз поздравила и крепко обняла.
Я запрыгнула в машину, где уже собрались все, и мы направились в клуб.

Я сразу вспомнила о Даниеле и, почти не раздумывая, спросила:

— А Даниела? Ты позвал её?

— Да, — ответил Рафаэль. — Она была рада. Сказала, что давно хотела с тобой познакомиться. Сестра подвезёт её к клубу.

Почему-то мне стало тепло от этих слов. Я искренне обрадовалась, что она не отказалась и всё же придёт.

Мы подъехали к клубу, возле которого тянулась очередь — длинная, шумная, казалось, бесконечная, будто уходящая прямо к Луне. Рафаэль лишь усмехнулся:

— Мы без очереди.

И действительно — стоило нам выйти из машины, как почти одновременно рядом остановилась ещё одна. Из неё вышла Даниела.

В жизни она оказалась ещё милее, чем я ожидала. Вежливая, аккуратная, немного застенчивая. Чёрное платье — очень похожее на моё, идеально сидело на фигуре. Волосы уложены в мягкие локоны, макияж лёгкий, почти незаметный.

Я поймала себя на мысли, что она выглядит именно так, как выглядят девушки, в которых влюбляются.

Неудивительно, что Рафаэль выбрал её.

— Привет, я Кетрин, — сказала я и протянула руку.

— Привет... — немного смущённо улыбнулась она. — Даниела.

Её ладонь была тёплой.

— С днём рождения, — сказала она и протянула мне аккуратную голубую коробочку.

Я улыбнулась, поблагодарила и обняла её. На секунду задержалась, будто хотела сказать что-то ещё, но слов не нашлось. Заметив Рафаэля, стоящего чуть поодаль, я решила оставить их и подошла к девочкам.

— Миленькая, — заметила Фибби, склонив голову. — Думаю, мы с ней подружимся.

— Обязательно, — кивнула я. — Она правда хорошая.

Мы направились ко входу. Рафаэль что-то коротко сказал охране — и нас сразу же пропустили внутрь, без очереди, без вопросов. Люди вокруг недовольно переглядывались, но мне было всё равно.
Клуб встретил нас вспышками света и оглушающей музыкой. Танцпол пульсировал, словно живой. Чёрно-золотой интерьер, блеск, смех, алкоголь — всё выглядело роскошно и немного нереально.
Мы сразу пошли танцевать.

Музыка прошла сквозь меня. Тело двигалось само — легко, уверенно, свободно. Я обожала танцевать. В такие моменты можно было забыть обо всём: о прошлом, о боли, о людях, которые однажды сделали слишком больно.
Под ремикс Nelly Furtado — Maneater я танцевала всё активнее, пока дыхание не сбилось. Мы, смеясь и задыхаясь, добрались до барной стойки.

Коктейли появились почти сразу. Рафаэль взял виски — крепкий, без лишних слов. Девочки заказали апероль. Мы болтали обо всём подряд, перекрикивая музыку и смеясь без причины.

Алкоголь постепенно ударил в голову, и я заметила Даниелу. Она сидела рядом с Рафаэлем — спокойно, скромно, словно немного теряясь в этом шуме.
Я встала, подошла к ней и, не давая времени передумать, взяла за руку.

— Пойдём.

Она удивлённо посмотрела на меня, но тут же улыбнулась и поднялась. Рафаэль что-то пробормотал — шутливо, недовольно, — но мы уже растворились в толпе.

Мы танцевали, смеялись, подпевали знакомым строчкам. Алкоголь делал всё ярче, громче, смелее. К нам присоединились остальные — и вечер окончательно потерял границы.
К концу ночи мы были пьяны и счастливы. Танцпол не пустел, музыка не стихала, смех звучал громче мыслей.

И вдруг диджей объявил:

— Сегодня у нас особенный повод...

Я замерла. Сердце пропустило удар.
Когда толпа начала аплодировать и поздравлять меня, я почувствовала, как горят щёки. А потом заиграла Mia Martina — Beast — моя любимая песня.

Я танцевала, не замечая никого вокруг. Это был мой момент. Мой вечер.
И именно тогда ко мне подошёл незнакомый парень.

— Тебе нужно выйти на улицу, — сказал он.

— Что? Зачем? — я нахмурилась, не
понимая.

— Это сюрприз. Для тебя.

Сомневаясь, я позвала друзей, и мы вышли наружу. Ночная улица была наполнена шумом, люди из очереди у клуба смотрели в одну сторону.

Я посмотрела туда — и мир будто остановился.

У меня пропал дар речи.
Я не могла вдохнуть.
Не могла пошевелиться.
Возле клуба стояла машина. Новая. Идеальная. Красная.
С огромным бантом.
Bugatti.

В точности такая же, как у него...

— Это... шутка? — прошептала я, но никто не ответил.

Он меня бросил.
Он исчез.
И теперь дарит мне машину?
Ко мне подошёл тот самый парень и спокойно протянул ключи.

— Она твоя.

Я подошла ближе, словно во сне. Открыла дверь. Села за руль. В салоне пахло новой кожей и деньгами. Слишком много денег.
На пассажирском сиденье лежали бархатная коробочка и конверт.
Руки дрожали, когда я открыла коробку. Внутри была подвеска из белого золота с камнем. Идеальная. Холодная. Красивая до боли.

Я надела её на шею и взяла конверт.

Внутри — всего одна фраза:

«С днём рождения, маленькая неприятность.
От А. — для К.»