Осколки чести[18+]

Солнечный свет мягко пробивался в окно. На улице стояла удивительно тёплая погода: пели птицы, воздух был наполнен весной, всё вокруг начинало расцветать. Было девятое число — самое начало весны.
С того случая в клубе прошло уже две недели. Адам ничего не рассказал моей маме, и за это я была ему искренне благодарна. Я почти ничего не помнила о той ночи — лишь обрывки и осознание того, что была слишком пьяна. После этого мне было невыносимо стыдно смотреть маме в глаза. Я словно опустилась так низко, что начала открыто её обманывать.

И нет, я не пай-девочка, которая боится соврать маме. Просто она действительно за меня волнуется, а я, не подумав и забыв о том, что нахожусь в незнакомом городе, поехала в клуб, ничего ей не сказав.

Наконец-то наступили выходные. Все эти две недели я старалась заниматься изо всех сил: впереди был выпускной, и мне нужно было решить, куда поступать дальше. Мы с Фибби и девчонками — Эшли и Хлоей — договорились сходить сегодня в кафе. По клубам мы, пожалуй, больше не будем ходить. После той ночи Фибби целую неделю не появлялась на учёбе, приходя в себя после крепкого алкоголя. А я ведь говорила.
Собираясь, я стояла у шкафа и долго выбирала, что надеть. На улице было тепло,  по-весеннему, поэтому я остановилась на джинсах, лонгсливе и бомбере — просто и удобно.

Спускаясь вниз, я услышала приглушённый разговор мамы и Амины. Они уже вовсю собирались по магазинам, перебирая сумки и что-то обсуждая вполголоса. Обычно я не люблю подслушивать чужие разговоры, но в этот раз внимание само собой зацепилось за их слова — слишком уж любопытно они звучали.

— Ты правда думаешь, что стоит? — неуверенно спросила мама.
— Конечно! Не упускай возможность. Ты молодая, красивая, можешь позволить себе сходить на свидание, — уверенно ответила Амина.

Свидание?
Моя мама собирается с кем-то на свидание?

Я замерла на ступеньке, стараясь не выдать себя.

— Ты права... это всего лишь один вечер, — наконец сказала мама.
— Может, и не один, — игриво добавила Амина.

Достаточно услышав, я всё-таки спустилась вниз. Заметив меня, они сразу прервали разговор.
— Дочка, привет, — отозвалась мама.
— Привет, Кэтрин, — добавила Амина.

Они посмотрели на меня как-то странно, будто подозревали, что я всё слышала.

— Привет, — ответила я, делая вид, что не понимаю, почему на меня так смотрят.
— Мам, а где ты вчера была? Я слышала, что ты поздно пришла.

Мама на секунду замялась.

— А... я задержалась на работе, — сказала она, не договаривая.

Я кивнула, изображая, что поверила, хотя на самом деле меня задело другое — то, что она ничего мне не рассказывает.

Сказав, что иду в кафе с девочками, я вышла из дома, оставив за спиной недосказанность и странное чувство, которое почему-то не отпускало.

Мы встретились с девочками возле ближайшего кафе и почти сразу начали обсуждать, кто и как планирует провести каникулы.
— А ты что планируешь? — обратилась ко мне Эшли.

— Я? — не сразу отозвалась я, задумавшись.

— Да, ты. Ты чего такая задумчивая?

— Всё нормально. Я ещё не думала, как хочу провести каникулы.

Пока девчонки выбирали, кто и что будет заказывать, я сидела и витала в своих мыслях.

С кем мама уже успела познакомиться? И как так вышло, что она уже ходит на свидания? Мы в этом городе всего полтора месяца. И самое главное — когда она решит рассказать мне всё?

Фибби мягко толкнула меня плечом.

— Ты чего? Ты сегодня целый день какая-то не здесь. У тебя всё хорошо?

Я пока не хотела ни с кем делиться тем, в чём сама была не уверена, поэтому отмахнулась и списала всё на усталость.

Ближе к вечеру мы начали расходиться по домам. Фибби предложила провести меня, но я отказалась — хотелось пройтись и побыть наедине с собой.

На улице уже стемнело. Дорогу освещали тусклые фонари, а я даже не знала, сколько сейчас времени — телефон сел ещё днём. В лицо дул тёплый ветер.

Выйдя к дороге, я заметила знакомую машину. Чёрная Bugatti.
Адам Харден.

Я не видела его с того самого проклятого вечера, и мне вдруг стало стыдно. Я даже представить не могла, что могла наговорить ему в пьяном бреду. Я хотела как можно быстрее прошмыгнуть мимо, но в этот момент заметила, как он выходит из машины вместе с какой-то темноволосой девушкой.

И тут мой интерес разыгрался не на шутку. Какая-то я сегодня слишком любопытная.

Я собиралась уйти, но любопытство взяло верх.
Это его девушка?

Она была красивой и стройной, одета в шикарное алое платье. Короткие, идеально ровные тёмные волосы подчёркивали острые черты лица. Они выглядели как пара. Я встала за ближайший столб, надеясь, что меня не заметят, и стала наблюдать.

Они стояли возле машины. Он наклонился и что-то сказал ей на ухо — она тут же расплылась в улыбке.

Дьявол.

Девушка начала неприлично задирать его футболку.

Моё выражение лица, должно быть, было самым недовольным в мире. Внутри что-то неприятно перевернулось.

Он резко поцеловал её в губы — властно, будто она была его собственностью.

Я решила уйти, пока они меня не заметили. Настроение испортилось мгновенно. Хотя с чего бы? Я просто не люблю весь этот пафос — целоваться посреди улицы.

Кэтрин закатила глаза.

— Она бы ещё раздела его там, — пробормотала я, не заметив, как сказала это вслух.

Я шла по тёмной улице, и казалось, что сама ночь давит на плечи. Каждый шаг отдавался в груди тяжёлым ударом. Мне было страшно идти одной. Почему я отказалась от предложения Фибби проводить меня? Почему?!
Вдруг в стороне раздалось тихое шуршание. Сердце будто ушло в пятки. Холодный страх сковал всё тело.
Чёрт.

Я достала телефон, надеясь вызвать такси, но он, как я и подозревала, был мёртв. Моя рука дрожала, а шаги стали быстрее, почти бегом.

Темнота вокруг сгущалась, словно хотела поглотить меня. В сумке я почувствовала маленький канцелярский ножик и крепко сжала его в ладони. Хоть какая-то защита... но от чего?

Вдалеке показался свет фар. На мгновение сердце чуть успокоилось: может, это Адам возвращается домой? Может, он меня подбросит? Хоть так я хотя бы доберусь до дома... Но страх бил сильнее надежды.

Нет. Машина не его. Чёрный BMW остановился прямо передо мной.

Из неё вышел мужчина лет тридцати. Его лицо казалось мрачным, а кривая улыбка... Она пробила меня холодом.

— Девушка, а не могли бы вы подсказать дорогу? — голос был низкий, хриплый. Он словно скользил по коже, заставляя сердце колотиться ещё быстрее.

Я не могла ни вздохнуть, ни пошевелиться. Что делать? Заговорить? Бежать? Всё внутри кричало: убегай!

— Ну чего же вы молчите?

— Я... я не знаю, куда вам нужно... Извините, мне пора... — слова вырвались с заиканием, губы дрожали. Я сжала ножик ещё сильнее, почти до боли.

Он сделал шаг ближе.
— Да ты садись, я объясню, куда мне нужно, а ты покажешь. Заодно домой подкину. Чего же ты одна гуляешь в такую темноту? — в голосе слышалась насмешка, а глаза его холодно блестели.

Внутри всё перевернулось. Слёзы подступили к глазам. Тело онемело, дыхание сбилось. Мне было невыносимо страшно пошевелиться, а мозг кричал: Беги! Кричи! Делай что‑нибудь!

Но ноги будто срослись с асфальтом. Я стояла, разрываемая страхом, одиночеством и беспомощностью.

Переборов сковывающий страх, я рванула в противоположную сторону — но не успела. Мужские руки мгновенно сомкнулись на мне и резко дернули назад. Я отчаянно закричала, начала вырываться, но силы были неравны. Он зажал мне рот ладонью, грубо пытаясь затолкать в машину.
— Закрой рот! — рявкнул он и с силой ударил меня по лицу.

Голова дернулась, мир на секунду поплыл. Я смотрела на него диким, полным ужаса взглядом и молилась, чтобы сейчас, именно сейчас, рядом оказался хоть кто‑нибудь. Я снова вырывалась, кричала, но он не останавливался, упрямо таща меня к машине.

От накатившего волной страха к горлу подкатила тошнота. Сердце билось так, словно пыталось вырваться из грудной клетки.

— Ты можешь успокоиться?! — орал он, дергая меня за волосы, и мои всхлипы гулким эхом разносились по пустой улице.

Я все еще крепко сжимала в ладони ножик, лихорадочно выжидая момент. Внезапно я замолчала — и он на секунду ослабил хватку. Собрав последние силы и остатки мужества, я резко ударила его локтем в подбородок. Он охнул и на долю секунды отпустил меня.

У меня была одна чертова секунда.

Я полоснула ножом вслепую, не видя куда, не соображая. Он заорал от боли и отшатнулся. Этого оказалось достаточно. На ватных ногах я бросилась бежать, захлебываясь слезами и страхом.

Выбежав на главную улицу, я увидела спасение.

Боже... я не умру, — пронеслось в голове.

Машина Адама все еще стояла у подъезда, а он как раз выходил из дома своей пассии. Я побежала к нему из последних сил. Сейчас он казался мне ангелом — единственным, кто мог меня спасти.

Я врезалась в него и разрыдалась.

Он ошеломленно смотрел на меня, не понимая, что произошло.

— Кетрин?.. Что с тобой? Господи, у тебя кровь!

Из ладони хлестала кровь — от переизбытка адреналина я даже не заметила, как сама себя порезала. Он быстро усадил меня в машину и начал вытирать кровь.

— Твою мать, где ты была?! — сорвался он на крик.

Доброта длилась недолго. Уже через секунду он снова орал, и я пожалела, что вообще подбежала к нему.

На моем лице отчетливо проступал след от мужской ладони.

— Кто? — резко спросил он.
— Ты глухая?! Я спрашиваю — кто?!

Я захлебывалась слезами, слова застревали в горле.

— Не кричи на меня... — всхлипывая, прошептала Кетрин.

— Ты что делала ночью одна на улице?! Ты вообще с головой не дружишь?! Посмотри на себя! Что произошло?! Ты можешь успокоиться и нормально сказать?!

Почему я должна выслушивать очередную порцию унижения и агрессии от этого подонка?
Я пришла за помощью — а он снова кричит.

Кетрин дернулась к двери, пытаясь выйти, но парень резко схватил ее за руку и заблокировал замок машины.

Я всхлипнула от резкой боли в руке — и он сразу отпустил. Его взгляд был тяжелым, оценивающим, в нем не было ни сочувствия, ни мягкости. Ничего хорошего.

— Если тебе просто меня жаль и только из-за этого ты решил помочь, — хрипло сказала я, — то мне твоя жалость не нужна.

Я судорожно дергала ручку двери, не обращая внимания на боль. Мне было все равно, если что-нибудь сломается — лишь бы выбраться.

— Выпусти меня.

— Ты дура, — жестко сказал он. — Понятно? Самая настоящая.

Он сделал паузу, словно сдерживая себя.

— Да, Кетрин, мне тебя жаль. Жаль как человека, который попал в черт знает какую ситуацию. А по-твоему, из-за чего я еще должен был тебе помогать? — он повернулся ко мне. — Я спрашиваю в последний раз. Кто это был?

Я молчала. В этот момент я ясно поняла, что ляпнула глупость — и отступать уже некуда.

— Я... не знаю, — едва слышно ответила я.

— Ты издеваешься? — его голос дрогнул, он был на грани.

— Да не знаю я! — сорвалась я. — Не знаю, слышишь?! Не знаю! — произнесла Кетрин по слогам, чувствуя, как внутри все сжимается.

Он резко выдохнул, отвернулся и завел машину. Мы тронулись.

— Завези меня домой, — сказала Кетрин ровным, почти пустым голосом.

— Нет.

— Что?

— Я сказал — нет. Мы либо едем в больницу, либо ко мне. Мой личный врач лучше знает, что с тобой делать.

— Нет! — я не сдержалась и повысила голос. — В больницу я не поеду. Со мной все нормально!

— Значит, поедем ко мне, — спокойно, но окончательно сказал он. — В любом случае это ближе, чем везти тебя сейчас домой.

Я замолчала. Сопротивляться больше не было сил. Я смотрела в темное стекло, где отражалось мое бледное, чужое лицо, и снова прокручивала в голове произошедшее.

Я могла умереть.

Мы мчались с такой скоростью, что мне казалось — ещё немного, и машина взлетит.

— Твою мать, мы же разобьёмся! — закричала Кэтрин.

Харден проигнорировал её крик.

Он совсем слетел с катушек. Я не знаю, как ему удавалось так спокойно держаться, но сама я чудом выбралась из лап смерти и второй раз испытывать судьбу не собиралась.

— Ты чёртов эгоист, сбавь обороты! — сорвалось с губ. — Если ты не в адеквате, то высади меня. Я сама доберусь домой.

Адам лишь усмехнулся — и, к моему удивлению, всё-таки снизил скорость.

— Успокоилась? — бросил он. — А то я уже подумал, что тебя вообще ничем невозможно отвлечь. Ты чуть дыру во мне взглядом не прожгла.

Идиот. Какой же он идиот. Он чуть нас не угробил только ради того, чтобы я отвлеклась от своих мыслей?

— Ты придурок, Адам. Ясно?

Мы довольно быстро добрались до его дома. Он жил с Ксандром... или всё-таки один?

— Твой отец дома? — взволнованно заёрзала я на сиденье. — Он же всё расскажет моей матери.

— Нет. Он сегодня задержится на работе, — ответил Адам и вышел из машины, открывая мне дверь.

Я попыталась встать, но ноги подвели — меня слегка повело, и ему пришлось взять меня под локоть. В ночной темноте он выглядел особенно привлекательно... почти опасно.

По его лицу было видно, что перспектива тащить меня ему совсем не нравилась.

— Ты можешь идти быстрее?

Я попыталась ускориться, но нога отозвалась болью, и я снова начала волочиться рядом с ним. Возможно, завтра я пожалею, что вообще открыла рот, но сейчас, стоя перед ним, я словно потеряла остатки страха.

— А кто та девушка, с которой ты... —

Я не успела договорить.

— Какая разница? — резко оборвал он. — Вообще не твоё дело. Ты что, следишь за мной?

Его голос был грубым и холодным. Внутри что-то болезненно кольнуло от этого равнодушия, и я решила больше ничего не говорить.

Я пошатнулась в сторону, и моя голова на мгновение опустилась ему на плечо. Он тут же отстранился, но всё же удержал меня, не давая упасть.

И от этого стало только хуже.

Открыв дверь большого дома, мы вошли в гостиную. Просторное помещение утопало в полумраке: высокий потолок, массивная лестница из тёмного дерева, мягкие диваны, расставленные вокруг камина, и огромные окна, за которыми ночной свет фонарей ложился бледными бликами на пол. Дом выглядел холодным и чужим, слишком большим для тишины, в которой мы оказались.

И вдруг со второго этажа донеслись голоса.

Адам замер и посмотрел на меня с недоумением. Я — на него.

— Ты же сказал, что дома никого нет! — прошипела Кэтрин, едва сдерживая возмущение.

Одним резким жестом он приказал мне замолчать. Не говоря ни слова, он начал подниматься по лестнице, и мне не осталось ничего, кроме как последовать за ним.

Мы тихо двигались к источнику голосов, когда я задела какую-то вазу на тумбе. Она качнулась, издав глухой звук. Я тут же застыла и посмотрела на Адама самым невинным взглядом, на какой была способна.

Он же уставился на меня так, словно в следующую секунду собирался сбросить меня с этой лестницы.

— Ты можешь быть тише? — прошептал он сквозь зубы.

Я кивнула, хотя так и не понимала, зачем мы вообще крадёмся. Он мог просто сказать, что его отец дома.

Мы подошли к приоткрытой двери. Адам наклонился и заглянул внутрь.

— Эй, ты закрываешь мне обзор, — прошептала я.

В ответ он резко зажал мне рот ладонью. От этого прикосновения внутри всё перевернулось — дыхание сбилось, а сердце болезненно ударилось о рёбра.

Из комнаты доносились приглушённые голоса, и сквозь щель пробивался тёплый свет.

Но то, что я увидела дальше, заставило моё сердце забиться с бешеной скоростью.

Нет.
Нет...
Этого не может быть.

Я увидела отца Адама, целующего светловолосую женщину. И в ту же секунду, будто ударом, я узнала её.

Это была моя мать.

Перед глазами потемнело, словно мир накрыла плотная пелена. Я отшатнулась от двери, как загнанное животное.

Может, это была ошибка... но Адам с силой захлопнул дверь комнаты, давая понять, что мы здесь, и, не оглядываясь, начал спускаться по лестнице.

Я осталась стоять на месте. Слёзы застыли в глазах.

— Адам... ты куда? — выдавила я.

Он проигнорировал меня и исчез внизу.

—Но я же...

Я попыталась спуститься следом, но боль в ноге вспыхнула с новой силой. Всё — увиденное, услышанное, моё состояние — обрушилось разом.

Я опустилась на ступеньку и заплакала.