Глава 7
Чуя не понимал, почему Мори сказал, что у Элис сложный характер. После того, как Огай ушёл на работу, они с девочкой остались наедине. Сразу распаковали куклу, которую принёс ей Чуя, и вместе же её рассматривали. Конечно, Накахара особо в игрушке заинтересован не был, но хоть посмотреть нужно, что он ребёнку притащил. Мало-ли, вдруг, херня какая-то? Но Элис, вроде, понравилось, как он понял из того, что она не выпускала куклу из рук на протяжении всего оставшегося дня.
- Чем ты обычно занималась с прошлыми своими... нянями? - Чуе ой как неприятно было произносить это слово. Но ничего не поделаешь: сам на это подписался, теперь терпи.
- Да ничем особенным, - Элис, вроде, опять немного поникла, опустив глаза и приглаживала кукле волосы, которые растрепались, пока Накахара пытался открепить её от яркой картонки. Чуя задумался о том, что бы такого предложить маленькой девочке, чтобы поладить с ней, а главное, чтобы ей было интересно.
- Ну, а ты что бы хотела делать? - Чуя сидел в позе лотоса, подпирая рукой голову. Девочка молчала, будто опять вспомнила о том, что не была рада гостю с самого начала. Но Накахара так просто отступать не собирался. Нет уж, пусть все говорят, что хотят, но он намерен задержаться тут надолго. - Я вот, - начал он, так и не дождавшись ответа, - готовить люблю. А ты?
Элис посмотрела на него слегка удивлённо. Ну да, обычная реакция на то, что парень любит готовить, не впервые такую видит. Ладно, если бы так удивлялись только дети. Им просто непривычно такое слышать, ведь большинство из них ещё имеет несформированный характер с размытыми взглядами на жизнь и опирается на слова взрослых. Детей стерпеть в этом плане можно. Но нет, есть же полно умников и среди взрослых людей, которых хлебом не корми, дай возможность сказать своё мнение на этот счёт. Где же Накахара собирается работать с такими навыками? Хватит ему уже ерундой страдать, лучше бы нормальную профессию нашёл, у него же есть высшее образование, да и вообще не мужское это дело у плиты торчать. С последнего парня просто выносило. Да какая кому разница, чем он занимается в своей жизни, если ему это нравится? И эти глупые стереотипы, разделение цветов, хобби, профессий... Какой дурак однажды решил, что розовый больше подходит прекрасной половине населения, а галстуки положено носить исключительно мужчинам? И вот тогда, когда встречались такие люди и начинали давать «полезные» советы, Чуя едва сдерживался, чтобы не послать собеседника в пешее эротическое. Но в лицо парень лишь улыбался и вежливо кивал, представляя, как в следующий раз накормит этого человека своей едой с подсыпанным в неё ядом, чтобы было убийственно вкусно, а советы раздавать всем резко расхотелось.
- Я готовить ещё не умею, - Элис наконец ответила. - Но думаю, что это интересно. - Она повернула взгляд на Чую. - Я бы хотела научиться, но папа постоянно на работе, поэтому он даже сам ничего не готовит: обычно мы заказываем еду на дом.
- Вот как, - Накахара ответил совершенно спокойно, хотя в душе он отметил это, как маленькую победу. - Если захочешь, то мы можем когда-то приготовить что-нибудь вместе. - Чуя пытался всеми возможными способами поддержать разговор, боясь, что девочка вновь замолчит, но она неожиданно улыбнулась, посмотрев на Чую, и вновь подала голос.
- А я рисовать люблю. Хочешь, покажу тебе рисунки?
Стоило Чуе так же улыбнутся и ответить утвердительно, как его тут же схватили за руку и потащили в соседнюю комнату. Он пребывал в лёгком недоумении из-за столь резкой смены настроения у Элис. Словно по щелчку. Может, это имел ввиду Мори, когда говорил про сложный характер?..
Комната была просторной, как и остальные комнаты в этом доме. Светлая с однотонными стенами нежно-фиолетового оттенка. По левую сторону - кровать с мягкими подушками и одеялом, возле кровати - тумбочка. По правую стену - письменный стол с выдвижными ящичками, сверху несколько полок с книгами и небольшими игрушками. Рядом со столом расположен шкаф для одежды, на противоположной двери стене высокое окно с широким подоконником и несколькими подушками на нём. На полу мягкий круглый ковёр и ещё несколько аккуратно расставленных игрушек. Уютная и милая комнатка, в которой царит чистота и порядок. Но больше всего внимание привлекали стены. А точнее большое количество самых разных ярких рисунков. Элис, держа Чую за руку, подняла голову, чтобы посмотреть на своего нового знакомого и, увидев, что Чуя смотрит на её скромные картины с широко раскрытыми глазами, улыбнулась и подвела ближе к рисункам. Чуя действительно был удивлён. Рисунки были самые разные: некоторые были цветными, другие - чёрно-белые, одни нарисованные карандашами, остальные - красками. И, вспоминая свои «шедевры» в десятилетнем возрасте, Чуя конкретно так афигевал от таланта Элис. Конечно, полноценными профессиональными работами эти рисунки не назовёшь, но как же прекрасно они выглядят. Милые и аккуратные, было видно, что девочка старалась над каждым из них. Чуя улыбнулся, внимательнее приглядываясь к листам бумаг на стенах.
- Тебе нравятся лисы? - парень заметил, что рисунков именно с этим животным было больше всего.
- Да. Они очень красивые, - Элис провела рукой по одному из рисунков. - У них такие милые глаза, а шёрстка пушистая и мягкая. Так и хочется прикоснуться. - Девочка улыбнулась, робко посмотрев на Чую. - А ещё... Ну, знаешь... У твоих волос такой же цвет, как и у их меха. - Чуя засмеялся от такого сравнения.
- Наверное, что-то правда есть, - Накахара глянул на прядь своих волос. - У тебя очень красивые рисунки, ты молодец.
- А ты умеешь рисовать? - совсем неожиданно спросила Элис.
- Что? Нет, я не очень хорошо рисую.
Девочка задумалась, затем отпустила руку Накахары и подошла к своему столу, что-то ища в верхнем ящике.
- Ты, - Элис начала выкладывать на стол краски, карандаши, кисточки, несколько белых листов и полупрозрачный стаканчик для воды, - спрашивал у меня, чем бы мне хотелось заняться. Я хочу порисовать. Ну... Вместе с тобой. - Девочка посмотрела на Чую, ожидая, что он ответит. Всем своим прошлым няням Элис даже и не предлагала делать что-то вместе. А всё из-за того, что они относились к ней как-то... холодно? Обычно с каждой из этих надоедливых женщин у Элис были отношения учителя и ученицы. Нет, девочку они не обижали, но многие были довольно строгими, редко разрешали обращаться к ним на «ты», не слишком интересовались тем, что ей нравится. А этот парень... он вёл себя по-другому, будто хотел подружиться. Улыбался; расспрашивал её о чём-то; сам рассказывал о себе; сказал, что она красиво рисует; ещё и подарок принёс в первый же день. Даже пообещал что-то приготовить вместе с ней. Может, он правда хороший? По крайней мере, он таким кажется. Всё-таки, он ей немного понравился, иначе она бы не предложила ему порисовать вместе с ней.
- Ну... - Накахара не сразу придумал, что ответить. С одной стороны, он был рад, что девочка хочет провести с ним время за её любимым занятием. А с другой - он ведь вообще не помнит, когда в последний раз хоть что-то рисовал. - Если ты пообещаешь меня научить, то я соглашусь, - улыбнулся парень.
Радости Элис не было предела. Она согласилась на условие Накахары, посадила Чую за стол, пододвинула к нему второй стул, быстро сбегала за водой, чтобы можно было рисовать красками и села рядом с Чуей, вручив ему один лист бумаги, а второй взяла себе. Дала ему в руки кисточку и поставила стакан с водой так, чтобы им обоим было удобно. Чуя усмехнулся: вот так нежданно получил бесплатный урок рисования. Всё равно ему не сложно немного потерпеть, а ребёнок вон как радуется. Почему бы нет? Может, у него неожиданно скрытый талант проснётся. Хотя, после нескольких минут сидения над листочком, он убедился, что талант спит очень крепко. Вечным сном, наверное. Везёт ему в последнее время на художников, однако. Сначала в кофейне, теперь тут...
Стоп. Что?
У Накахары от такой мысли кисточка из рук выпала, благо, краски там было немного и лист почти не испачкался. Он несколько секунд пребывал в непонимании. С чего вдруг ему вспомнился Дазай? Они ведь даже не знакомы толком, так почему этот бариста ему теперь ещё и в мыслях жить спокойно не даёт? Прочь все эти глупые мысли! Чуя нахмурился и наклонился над своим рисунком, полностью погрузившись в процесс и отложив воспоминания про Дазая. Ровно до вечера.
***
С Элис время проходило быстро и, Чуя должен признать, интересно. За рисованием девочка разговорилась и уже не так сильно его стеснялась. Она рассказала ему, что любит гулять на улице; что нет ничего вкуснее, чем сладости; что одной ей быть не нравится; что в школе есть один мальчик, с которым они хорошие друзья, и ещё очень много всего. Потом Элис уже его начала расспрашивать обо всём на свете: и какой у него любимый цвет, и много ли у него друзей, и сколько ему лет, и даже есть ли у него девушка или жена. Но всё это было днём, а вечером вернулся Мори, искренне поблагодарив его за услуги, и Чуя отправился домой. Планировал, точнее, но по пути вспомнил, что оставил свою шляпу в той самой проклятой кофейне. Поэтому было принято решение наведаться туда. Ну и что, что дом в другой стороне? Ну и что, что заведение уже, скорее всего закрыто, а на улице идёт дождь? Шляпу забрать надо.
Поэтому сейчас Чуя сидит за барной стойкой, подперев подбородок рукой, и слушает стук капель по стеклу: грёбанный дождь совсем не желает заканчиваться. Неловкую тишину, что воцарилась в заведении, разбавлял лишь шум дождя за окном и цоканье чашек. Дазай сперва что-то очень долго искал на полках барной стойки где-то со своей стороны, затем выпрямился, держа одну маленькую белую кружку в руке и повернулся к кофемашине. Чуя не сводил с него взгляд, внимательно наблюдая за каждым его движением. Бариста выглядел немного напряженным, как будто ему некомфортно находиться с Чуей в этом месте. Странно, сам ведь решил угостить его кофе, так с чего бы вдруг? Или просто устал за день? Посетителей, наверное, много, а он один. Попробуй целый день выстоять на одном месте. От скуки Накахара невольно начал разглядывать внешность Осаму. Высокий рост кинулся в глаза ещё утром, когда Акутагава подозвал Дазая, дабы тот подсказал, что изображено на кофейной пенке в его чашке. Он явно выше Чуи сантиметров на 15, а то и на 20. Сейчас кофейню освещал лишь ряд ламп, свисающих как раз над барной стойкой. Хоть свет от них был тусклый, но этого достаточно, чтобы рассмотреть черты лица. Кожа гладкая и чистая, аккуратный прямой нос, тонкие бледно-розовые губы, если Накахару не подводит зрение, немного искусаны. Карие глаза, под ними - едва заметные тёмные круги. Не высыпается? Тонкие брови, немного кудрявые каштановые волосы средней длины, лоб прикрывает чёлка. Весьма привлекательный молодой человек. Скорее всего, пользуется популярностью у девушек. Только малость худощавый. Чуя перевёл взгляд на одежду. Чёрная рубашка с длинными рукавами, серые брюки и чёрный фартук с вышитой красной эмблемой в виде чашки на нагрудном кармане - вполне обычная униформа. Вот только из-под рукавов и воротника выглядывало ещё что-то белое, но Накахара не рассмотрел, что именно. Ещё одна рубашка? Да нет, вряд ли. Водолазка? Всё-таки вечерами сейчас холодно...
Дазай ни на что не отвлекался, старался делать всё быстро и сосредоточенно, не обращая внимания на посетителя. Но как тут будешь спокойным, чёрт возьми, когда прямо перед тобой сидит предмет твоего обожания?! Вот же он, рядышком, только руку к нему протяни. Протяни и тащи к себе домой, чтобы больше никто его у тебя не украл. А там уже и познакомиться можно. Осаму, выключив кофейный аппарат, повернулся к парню и поставил чашку с кофе на столешницу. Погружённый в свои мысли, он машинально взял баночку с какао и зубочистку, собирался уже начать рисовать, как вдруг вспомнил, что на него смотрят. Несколько секунд стоял неподвижно, думая о том, как отреагирует на это гость. Скорее всего он уже давно понял, что это именно Дазай рисует для него, но... делать это при нём было как-то волнительно. А Чуя, если честно только и ждал этого момента. Ему хотелось увидеть, как рисует Дазай, убедиться, что это делает именно он, и спросить зачем он, собственно, это делает. И всё же бариста собрался с духом и начал выводить на поверхности кофе какие-то линии. Накахара молча за ним наблюдал. Хоть на его лице и было выражение спокойствия, но в душе творилось что-то непонятное. Какие-то смешанные чувства. Радовался, что его догадки были верны, но не понимал, к чему всё это. Хотя смотреть было интересно: картинка появлялась прямо на глазах. Чуя пододвинулся немного ближе, опираясь локтями на столешницу, время от времени переводил взгляд на Дазая, который был полностью сосредоточен на своей работе. По крайней мере, так казалось Чуе.
- Зачем ты это делаешь? - подал голос Накахара, нарушив длинную молчанку и подняв глаза на Осаму. Дазай замер, вглядываясь в почти законченный рисунок с всё той же красной камелией. Вопрос был неожиданным и сначала застал врасплох, но бариста быстро взял себя в руки.
- Тебя это не устраивает?
- Просто интересно, - Чуя окинул помещение взглядом. - Акутагава говорил, что здесь не рисуют на кофе для посетителей. Почему же для меня сделали такое исключение?
- Может, ты просто особенный, не думал о таком варианте? - разговор завязался сам собой, сразу же затронув интересную тему. Дазай пододвинул чашку ближе к Чуе, посмотрел на парня. Тот как-то странно поглядывал на кофе, будто его что-то насторожило.
Накахара на самом деле смотрел в ту сторону, но кофе сейчас его волновал меньше всего. Свет от ламп падал прямо на барную стойку, и теперь Чуя смог рассмотреть, что из-под рукавов рубашки выглядывало ничто иное, как... бинты. Удивляло то, что они были сразу на обеих руках и, вероятнее всего, ещё и на шее.
Это вообще нормально?..
Дазай, видимо, понял причину молчания и резко убрал руку со столешницы, отвёл взгляд в сторону. Явно этому должна быть причина. Не станет же человек носить бинты на своём теле просто так. Чуя не понял, почему заволновался, когда подумал об этом, но решил не затрагивать ту тему. Если причина есть, то Дазай точно не хочет об этом говорить, тем более с посторонним человеком. Лучше просто промолчать на этот счёт.
- Ты Дазай, верно?
- Надо же, тебе известно моё имя? Акутагава-кун поведал?
Чуя не ответил, только легонько кивнул головой.
- Надеюсь, он не наговорил тебе обо мне всяких гадостей? А то ещё заполучу себе плохую репутацию так и не познакомившись с тобой, - немного улыбнулся Дазай, сложив руки обратно на барную стойку, и Чуя заметил, что теперь рукава рубашки были натянуты сильнее.
- Не переживай, Рюноске не из тех, кто будет поливать тебя грязью. Он меня и затащил сюда только из-за тебя, - Чуя говорил легко и непринуждённо, как будто вёл беседу со старым другом, с которым знаком уже несколько лет.
- Вот как, - впервые в жизни Осаму был так благодарен Акутагаве: оказывается, от него иногда бывает польза. - Но выходит нечестно, что ты моё имя знаешь, а я твоё - нет. Так как же тебя зовут, свет очей моих?
- Чего? - Накахара удивился от такого внезапного заявления. Какой, нахрен, свет?
- Ну не кипишуй, я просто пошутил, - Дазай поднял руки перед собой, слегка засмеявшись. - Скажи своё имя.
- Чуя, - вздохнул парень. - Накахара Чуя.
Дазай легонько кивнул, улыбнувшись уголками губ. Но за внешним спокойствием скрывалась огромная радость. Он был на седьмом небе от счастья. Наконец-то спустя столько времени они нормально познакомились. «Чуя», - мысленно повторил он несколько раз, чтобы уж точно запомнить и никогда не забыть.
- Говоришь, «особенный» ... - Накахара взял чашку в руки, поднимая ближе к лицу, чтобы рассмотреть рисунок, как следует. - С чего вдруг я для тебя особенный, если мы даже ни разу не общались? - Чуя сделал глоток, скептически подняв бровь.
- Ну, - Дазай усмехнулся, - тут долго объяснять. Не бери в голову.
- У меня время есть, - он поставил чашку обратно на стол. - Мне прямо интересно, с чего вдруг ты меня то «особенным», то «светом очей своих» называешь. - Чуя улыбнулся, подперев подбородок рукой. - Да и сам ты говорил, что никуда не спешишь. Рассказывай.