Глава 5
После того, как Ацуши отчитали, тот ещё раз извинился перед посетителями, а уже потом принял заказ. Причём, как понял Дазай, наблюдая за происходящим из-за барной стойки, Акутагава отнесся к этому спокойно и с пониманием. А вот его друг, откинувшись на спинку стула и сложив руки на груди, недовольно поглядывал на Рюноске из-под забавной шляпы. «Надо же, кто-то их ещё носит?» - промелькнуло в голове у Осаму. Как только Ацуши закончил беседу и наконец-то вернулся, протягивая листочек с названиями кофе, на котором бариста долго взгляд не задерживал, Дазай начал выполнять самую приятную часть его работы - приготовление кофе для совершенно чужого, но такого важного человека. Осаму иногда задумывался о том, зачем он это делает, ведь вероятность того, что тот парень проявит к нему хоть малейший интерес, крайне мала. Но мысль о его лёгкой улыбке заставляла отбросить сомнения и продолжить творить. Они всё ещё не разговаривали, даже не знают имён друг друга, но для Дазая уже трудно представить, что будет, если однажды парень перестанет приходить в кофейню. Тогда жизнь снова станет слишком скучной.
За несколько минут на столешнице стояли две небольшие чашечки горячего напитка. Осаму взял одну из них и пододвинул ближе к себе. Сосредоточился, собрался было уже рисовать, вот только... А что именно рисовать? Почему-то в голову ничего не приходило. Дазай последнее время итак едва придумывал новые идеи для милых рисунков на нейтральные темы. То птицу какую-то необычную, то котика нарисует, то щенка, которым незнакомец почему-то любовался дольше всего. Словом, особого смысла в изображения не вкладывал. Такими темпами можно рисовать сколько угодно, а результата не будет никакого. Пора бы уже немного начать действовать и дать посетителю знать о своей симпатии, если он спустя столько времени до сих пор ни о чём не догадался. На лице появилась хитрая ухмылка. Дазай хорошо разбирался в символизме, поэтому долго думать не пришлось. Камелия. Так как Дазаю казалось, что незнакомец вряд ли может оказаться самураем, данное значение он отбросил сразу. Теперь у прекрасного алого цветка был совершенно другой, хорошо известный всем смысл. Красная камелия стала символом счастья, успеха, преданности и... любви. Так, что же может сообщить о его чувствах лучше? Хотя точно так же можно было изобразить и цветы персика, которые очень нравились Осаму. Но Камелия была более узнаваемой, поэтому своё мнение, как всегда, пришлось отложить как можно дальше.
Бариста принялся искать какао-порошок, но на глаза попалась лишь одинокая фигура Накаджимы, который опять скучал от отсутствия других клиентов. И только то и делал, что поглядывал на Акутагаву. Надо же, не только Дазая привлекают люди его пола. Интересно, что насчёт Куникиды?.. Так, стоп, мысли явно ушли не туда. Сейчас нужно сосредоточиться на другом. Понять, что Ацуши заинтересован Рюноске, не составило бы труда даже для 5-летнего ребёнка: достаточно было понаблюдать за тем, как парень засматривается на старого знакомого Дазая, при этом постоянно вздыхая. Дазай скептически посмотрел на Акутагаву. Вот же угораздило Ацуши, бедный ребёнок, ничего не скажешь. Но Осаму уж очень сильно сомневался, что столь робкий официант способен самостоятельно сделать первый шаг.
- Ацуши-кун! - бариста окликнул официанта. Накаджима подскочил от неожиданности. - Долго ты ещё будешь на него пялиться? - уголки губ Дазая слегка приподнялись, в глазах засияли хитрые искорки.
На лице Ацуши вмиг появился румянец, парень отвел смущённый взгляд в сторону и нервно засмеялся.
- Не совсем понимаю, о чём вы говорите, Дазай-сан.
- Во-первых, - Дазай по привычке приобнял Ацуши за плечи, - врать ты не умеешь. А во-вторых, в этом нет необходимости, ведь всё и так ясно. С каждым днём ты проявляешь к нему всё больше внимания, постоянно улыбаешься, когда принимаешь их заказ, твои глаза всегда направлены в его сторону... Мне продолжать?
С каждым словом Дазая Накаджима начинал нервничать сильнее. Бариста будто читал его самые сокровенные мысли. Или всё действительно было настолько очевидно? А что, если это заметил не только Осаму? Но самое страшное было даже не это, а то, что до сих пор Ацуши сам не мог до конца понять своих чувств, постоянно отрицая это и убеждая себя в том, что ничего хорошего из этого не выйдет. Ему просто не верилось, что он может понравиться тому человеку. Как бы там ни было, и каким бы приятным и вежливым тоном незнакомец к нему не обращался, всё равно он выглядел чересчур серьёзным и загадочным, явно безразличным к таким, как Ацуши. Но подавить интерес не получалось.
- Даже если и так, - Накаджима заглянул в глаза Дазая, в надежде найти в них ответы на вопросы, которые его так тревожат, - разве в этом есть смысл? Я ведь всё равно о нём ничего не знаю... - Накаджима убрал руки Дазая со своих плеч и отошёл в сторону, немного задумавшись. - Да и как мне ему намекнуть? Вы хоть рисуете своему, а я...
- А кто мешает тебе сделать то же самое?
Официант одарил баристу удивлённым взглядом. Осаму тем временем пододвинул одну из чашек Ацуши, а вторую взял себе.
- Н-но, Дазай-сан! Я ведь совсем не... - официант растерялся от такого неожиданного поворота событий. - Я только всё испорчу!
- Будь увереннее, Ацуши, - ответил Осаму, начиная вырисовывать лепестки камелии. - Уверен, Акутагава оценит твой труд.
- Акутагава?.. - тихо повторил Накаджима.
- Акутагава Рюноске, если тебе так интересно имя. Так, а теперь не отвлекай меня, ладно?
Ацуши несколько секунд помолчал, наблюдая за тем, как аккуратными движениями бариста выводит ровные линии на белой пенке. Повторить что-то подобное у него явно не получится: совсем нет опыта. Но... если попробовать что-нибудь несложное? Не обязательно ведь рисовать шедевр на миллион долларов, как это делает Дазай. Так что Накаджима собрался с силами, сделал глубокий вдох, уверенно посмотрел на ровную кофейную пенку, представляя, что он там изобразит, слегка трясущейся рукой забрал какао-порошок у немного афигевшего Дазая и начал творить.
- У меня всё получится! - подбадривал он сам себя. Конечно! Разве может что-то пойти не так с таким-то настроем и вдохновением, что нахлынуло на него ни с того ни с сего?
- У меня ничего не получилось! - сказал Ацуши спустя некоторое время, закрыв лицо руками.
- Да ладно тебе, не расстраивайся, - ответил Дазай, не отвода взгляд от столешницы. - Примитивизм - тоже искусство, знаешь-ли...
На барной стойке стояли две маленькие белые чашечки с кофе. В одной из них на ровной пенке красовалось невероятно реалистичное и детализированное изображение камелии - японского символа любви. А в другой...
- Ещё раз: что это? - Дазай наклонился, дабы получше рассмотреть творение Накаджимы.
- Тигр... И вы неправильно смотрите, - официант подошёл ближе и развернул чашку другой стороной. - Дазай-сан, может лучше не будем подавать этот кофе?
- Я бы с радостью оставил его здесь, но, - бариста посмотрел в зал с посетителями, - если Акутагава и выглядит спокойным, то боюсь, что тот второй нас точно убьёт, если ты сейчас же не принесешь кофе.
Накаджима обречённо вздохнул, в последний раз посмотрев на кривой рисунок, который расплылся ещё больше, взял кружки в руки и уныло направился к клиентам.
***
Чуя уже не выдерживал. Мало того, что им пришлось ждать прихода официанта, так ещё и заказ выполняли дольше обычного. Рюноске было совершенно всё равно: он никуда не спешил, ведь до открытия магазина оставалось ещё уйма времени. А вот Чуе стоило бы поспешить. Объявление о работе, которое он видел ещё неделю-две назад, всё никак не давало покоя. Один раз, хорошенько всё обдумав и решившись попытать удачу, он всё-таки позвонил по указанному номеру. Трубку долго не брали, и Чуя уже хотел сбросить, но вдруг ему ответили. Это был мужчина лет сорока, если судить по весьма приятному голосу. Он попросил прощения и сказал, что пока услуги Чуи не требуются, но пусть тот на всякий случай перезвонит ещё раз дня через три. Сказать, что это выглядело странно - ничего не сказать, но Накахара сделал так, как его и просили. Ответил всё тот же знакомый голос, сообщил, что место уже освободилось и он будет очень рад, если Чуя придёт по указанному адресу. На вопрос насчёт зарплаты Чуе сказали, что тот может просить абсолютно любую сумму, лишь бы задержался у них как можно дольше. В принципе, Накахару всё устраивало, но кое-что немного настораживало. «Вы застрахованы?», - спросил мужчина. Накахара растерялся. «Разве наличие страховки обязательно в данном случае?», - Чуя параллельно начал перечитывать объявление, дабы удостовериться, что точно ничего не перепутал. В ответ он услышал небольшой смешок и то, что страховка совершенно не обязательна, просто так всем было бы немного спокойнее. Так что сейчас Накахара сидел словно на иголках и думал о том, стоит ли ему вообще туда идти. Чуя вздохнул. Из-за длинного ожидания ему стало немного душно, поэтому он расстегнул пальто, снял шляпу с рыжей макушки и положил её рядом на подоконник. Подперев подбородок рукой, посмотрел в окно. На улице пролетали мелкие капли дождя. Чуя поднял уголок губ. Ещё немного и в Йокогаму снова возвратится солнечная погода, а про Цую можно будет забыть на некоторое время.
Послышались чьи-то быстрые шаги. Накахара обернулся и - не может быть! - увидел официанта, который всё же соизволил их обслужить. Всё, чего хотелось больше всего - попросить книгу жалоб и предложений. Но гнев куда-то ушёл, когда Чуя заметил нетипичное для работника заведения поведение. Парень, который всегда улыбался, обязательно говорил им хоть слово, подавая кофе, сейчас выглядел немного растерянным, хоть и пытался не подавать виду. Поставил чашки перед клиентами и поспешил вернуться назад. Странный он какой-то. Чуя переглянулся с не менее удивлённым Рюноске, слегка усмехнулся ему и опустил глаза. Как бы не хотелось этого признавать, но всегда было немного интересно увидеть, что Дазай, если это был действительно он, нарисовал на этот раз, хоть Чуя и не понимал, для чего бариста это делает. Если верить Акутагаве, то в этой кофейне рисунки никому и никогда не делали, так с чего вдруг Чуя оказался таким особенным? Может, Дазай просто хочет поиздеваться? Серьёзно, других причин тратить свои силы и время на рисунки для незнакомого человека Накахара просто не видел. Да и эта постоянная улыбка на его лице доверия не вызывала. Но всё-таки, что же приготовил этот художник сегодня?
Чуя замирает. Глаза широко раскрыты, дыхание на пару секунд прерывается. Он сидит неподвижно, внимание приковано к кружке. Ловит себя на мысли, что боится даже прикоснуться к ней, боится, что одно его неосторожное движение может всё испортить. Может, Дазай со своим чрезмерным вниманием его немного и раздражал, но смотреть на его произведения искусства - по-другому это просто нельзя было описать - Накахара бы мог вечно, хоть никогда бы об этом никому не признался. Но эта камелия казалась прекраснее всех предыдущих рисунков. Если бы можно было перенести изображение на бумагу, а потом ещё и раскрасить самыми яркими красками - получилась бы действительно чарующая взгляд картина неизвестного художника.
- Чуя... - тихий голос Рюноске привёл в себя. Голубоглазый заметил, что Акутагава так же заинтересованно смотрит в свою чашку.
- Что такое?
Акутагава немного помедлил, казалось, что он слегка взволнован. Да что ж это за день сегодня такой, что даже флегматичного Акутагаву что-то смогло заставить растеряться? Рюноске молча пододвинул кружку ближе к Чуе. Брови Накахары немного приподнялись. Надо же, Чуя больше не особенный. Теперь рисуют «шедевры» не только для него. Хотя, стиль слишком уж отличался от того, что привык Накахара видеть ранее. Художник явно был другой и явно от слова «худо». Но, обратив внимание на друга, Чуя готов был поклясться, что увидел лёгкий, едва заметный румянец на его бледных щеках. Акутагава же сидел как заворожённый. Ему так-то и не особо было важно то, насколько красиво или профессионально был выполнен рисунок. Всё, о чём он сейчас думал - это сделали для него.
- Кажется, у кого-то тоже появился поклонник, - лицо Накахары украсила хитрая ухмылка.
- Это... - Рюноске поднёс чашку ближе к глазам, делая вид, что не заметил прошлую реплику, и начал внимательно приглядываться к рисунку. - Лошадь?
Услышав это, Дазай, который всё время незаметно наблюдал за посетителями, начал тихо хихикать и толкнул Ацуши в бок, а Накаджима, закрыв лицо руками, тихо возмущался: «Это тигр! Тигр!»
- Дай глянуть, - попросил Чуя и взял чашку в руки. - Полосатая... Может, это зебра?
Неожиданно раздался звонкий смех, от которого и Чуя, и Акутагава вздрогнули. Повернув головы в сторону барной стойки, парни не увидели ничего, кроме резко закрывающейся двери, ведущей, скорее всего, на кухню. Да и смеха уже не было слышно. Они лишь удивлённо переглянулись и продолжили рассматривать рисунки на своих напитках. Чуя любовался тем, как красиво и аккуратно были выведены линии цветка, и посмеивался над Акутагавой, который, нахмурившись, пытался догадаться, что именно изображено у него.
Дазай, которого Ацуши затащил в комнату для персонала, дабы он не привлекал лишнего внимания своим смехом, сидел на полу, опираясь спиной на дверь, и беспрерывно хохотал. Рядом с ним сидел слегка подавленный Ацуши, обняв колени руками и сложив на них голову.
- «Зебра»! - смеялся Дазай.
- Не смешно, Дазай-сан! - обиженно ответил Накаджима, покраснев ещё больше. - Это же надо так опозориться... Господи, да я же теперь даже в глаза ему посмотреть не смогу!
Осаму вытер слёзы, которые от смеха подступили к глазам.
- Скажи «спасибо», что не пчела. - Дазай поднялся, отряхивая одежду. - Ладно, пойду назад. Нехорошо оставлять клиентов одних.
- Как хотите, - пробормотал Накаджима. - Пока они не уйдут, я всё равно отсюда не выйду.
Осаму лишь усмехнулся напоследок и повернул ручку на двери. Как только Дазай вышел, то до него сразу же дошёл негромкий оклик Акутагавы. Точнее, звал Рюноске официанта, но Ацуши сейчас был не в том состоянии, чтобы обслуживать клиентов, поэтому Дазай решил, что это неплохой шанс поближе полюбоваться вечным спутником своего старого знакомого, а то и поговорить. И упустить такой шанс он конечно же не мог, так что скорее поспешил к столику. Мало-ли, вдруг Накаджима передумает? Разум немного затуманился от счастья и легкого волнения, и Осаму даже толком не заметил, когда успел оказаться рядом с Рюноске и, что намного важнее, тем самым человеком.
- Да? - спросил он с милой улыбкой на лице, украдкой поглядывая на рыжего.
- Тут такое дело, - несмело начал Рюноске. - Не хотелось бы обидеть автора этого... Шедевра, но... не мог бы ты сказать, что тут нарисовано?
Дазай немного поморщился и прикусил губу, глядя на чашку кофе в руках Акутагавы. Всё же не зря к ним подошёл именно он, а не Накаджима.
- Это тигр. И ты смотришь не так... Разверни чашку.
- Вот как, - Акутагава ещё раз внимательно присмотрелся к изображению. Да, что-то похожее на тигра действительно было, странно, что он сразу не заметил. Человек, рисовавший это, точно никогда не делал чего-то подобного, но, кажется, он очень старался. Старался для Акутагавы. - Что ж... Мило, - коротко сказал он, после чего немного закашлялся.
Дазай улыбнулся. Слышал бы сейчас Ацуши, что Рюноске назвал его творение милым. Появилась мысль о том, что официант слишком везучий. Это же надо так легко заинтересовать кого-то. Пока Рюноске пребывал в своих мыслях, Осаму перевёл взгляд в сторону, чтобы хоть чуть-чуть глянуть на привлекающую его фигуру. Молодой человек с рыжими волосами осторожно поворачивал чашку на столе, стараясь не испортить рисунок. Неужели и он не может понять, что изображено у него? Осаму, сам не понимая почему, подошёл ближе к нему и наклонился, опираясь одной рукой о стол, а другой - о спинку стула, на котором сидел парень. В груди появился лёгкий жар, ритм сердца немного ускорился.
- У вас - красная камелия.
- Да, я вижу, - безразлично ответил клиент. Голос был немного ниже, чем предполагал Дазай, когда увидел его впервые, к тому же слегка хриплый, и Дазай был рад, что смог расслышать его более чётко. - Только почему вы решили, что она именно красная? - Он повернул голову вбок, немного приподняв, и с небольшим интересом заглянул в глаза Осаму. - Какая разница? Разве она чем-то отличается от других?
Дазай замер на миг. Человек, что лишил его спокойствия, был так близко, что он мог увидеть почти незаметные веснушки на его румяных щеках. Рыжие шелковистые волосы, тонкие нежно-розовые губы, маленький, слегка вздёрнутый носик. Такие аккуратные черты лица Дазай, кажется, ещё не видел ни у кого. И глаза. Бездонные голубые глаза, которые смотрят в самую душу, заставляя влюбляться лишь сильнее. Само очарование.
- У неё другой смысл.
- Вот как, - рыжий опустил взгляд и отвернулся в сторону окна, начал пить кофе. - Я не разбираюсь в символах, - пробормотал он, больше не обращая внимания на Дазая.
Осаму отошёл не сразу. Не хотелось верить, что на этом всё их общение закончилось. А ведь ему даже не удалось узнать имя. Но посмотрев на силуэт перед собой, Дазай всё же кое-что понял. «Вредина мелкая», - подумал он, собираясь уходить. Остановил его Рюноске, который невзначай пытался разузнать, куда делся Ацуши. Осаму же только вздохнул и коротко самым серьёзным тоном ответил, что тот умер от стыда. Акутагава одарил его непонимающим взглядом, но Дазай больше ничего не сказал и вернулся на своё рабочее место.
За окном всё моросил дождь, проходили люди с разноцветными зонтами, в заведении было тепло и уютно. Приходили новые посетители, в воздухе витал приятный кофейный аромат. А на подоконнике рядом с одним из столиков одиноко лежала забытая кем-то шляпа.