4
POV Карла
Мы с сестрой начинали разговаривать шепотом, чтобы не привлекать к себе еще большего внимания, но, как на самом деле оказалось, мы в итоге орем друг на друга, доказывая свою правоту и точку зрения, не в силах сдерживать эмоции. Но девушка оказалась непробиваемой, и не понимающей элементарных вещей. Мы здесь никто, и она тоже не является привилегированным человеком, а на деле строит из себя «мать Терезу», помогающую всем, при этом подставляя свою родную кровную семью. Я всего лишь заступалась за маму, которую чуть не хватил сердечный приступ из-за ее безмозглой выходки, и еще непонятно, чем это все обернется для нас троих.
Нас взяли на работу в такой роскошный особняк, где одна лампа стоит всего нашего состояния. Эти люди предоставили нам бесплатное жилье и будут выплачивать нам зарплату за то, что мы будем делать то, о чем они просят и следовать их указаниям, хоть у меня на этот счет другие мысли и другие планы, а эта недалекая устраивает такие выходки, не думая о последствиях, ставя свои нелепые принципы превыше всего. Как она вообще может заступаться за этого колясочника, переча хозяйке дома, буквально в открытую хамя ей?
Честно, мне абсолютно плевать на ту правду, которую она пытается донести, влезая своими советами ко взрослым людям, которые явно лучше нее знают, как обращаться с этим...парнем. Ария старается помочь ему, не понимая, что это никому не надо. Он никому не нужен. Если бы они правда любили этого инвалида, то не стали бы нанимать всяких сиделок, при этом совершенно не ухаживая за ним самостоятельно. Сестренка не понимает, что нам просто нужна работа, а не хорошее отношение со стороны какого-то калеки, который даже разговаривать не умеет. Наверное, у него еще мозг повредился при травме и он теперь еще и туповат. Я всего лишь хочу, чтобы мы тут остались на полном обеспечении, а на этого беспомощного мне как-то все равно.
Нашу разъяренную беседу прерывает эта рыжая женщина, которая влезла сорвала разговор, хотя я многое хотела сказать Арие, ибо она ведет себя, как последняя дура, защищая этого никчемного парнишку, за которым нужно слюни подтирать, пеленки менять и выгуливать, как собачонку. В ее обязанности входит вовремя его кормить и убирать за ним, чтобы не гадил, а не отстаивать его честь и достоинство. А сестричка начинает лезть в их семью, со своим виденьем мира. Какое ей вообще дело? Сиди и молчи в тряпочку, а она мало того, что прет как бык, так еще и грубить успевает людям, которые собрались нас обеспечивать. Она просто не ценит тот счастливый билет, который нам подкинула жизнь.
Неужели, ей и вправду есть до него дело?
— Блондиночка... — Рэйчел начинает смотреть на меня, прожигая своим стервозным взглядом.
— Я?
— Да-да, ты. Сбегай и напои этого беспомощного.
— Но это ее обязанность, не моя. — я тыкаю пальцем на Арию, надув свои губки.
— Дорогуша, я сказала быстро.
Я вдыхаю полной грудью, заглушая свое недовольство, ведь я понимаю, что им лучше не перечить. Стараюсь изо всех сил не показывать всю злость из-за ситуации, в которой виновата только моя сестра. Рывком беру бутылку воды со стола и выхожу из этого помещения, оставляя этих двоих наедине, прекрасно понимая, что моей милейшей сестрицы сейчас влетит по полной программе, и ей запихают ее длинный язык обратно в глотку.
Какого хрена я должна идти к этому парню, который, наверное, в туалет ходит в свои же штаны, потому что поднять зад не в состоянии. Он там от жажды что ли умрет, если Ария ему воды на десять минут позже принесет? Как я поняла, он парализован по пояс или по бедра, но это не точно, и Ария будет все это убирать, ибо выбора у нее нет. С таким же успехом она могла отправиться в дом престарелых и менять подгузники не молодому парню, а старым дедам. Даже не знаю, что противнее: юный мальчик в коляске или старик, который в силу возраста не может за собой уследить?
Думаю, мне одинаковы противны оба варианта.
Жалко ли мне ее? Нет. Жалко ли мне его? Тем более нет. Ей все в своей жизни доставалось легко и без особого труда. Она везде была лучшей, училась в школе на отлично, никогда не делала плохих вещей, а мама ею гордилась. Собственно, вся любовь доставалась ей, а я была тенью своей сестры, поэтому я забила на всех и начала жить свободной жизнью, не слушая мать и Арию.
Мне всегда было не до этого. Я не нуждалась в хороших отметках, чтобы чувствовать себя счастливой и не пыталась доставить какой-то радости маме, с тех самых пор, как поняла, что ей было плевать на меня. Ария хотела поступить в хороший институт и уехать отсюда, чтобы жить нормальной жизнью, но как-то не сложилось. Теперь она нянька своего ровесника, это же просто смешно.
В итоге Ария училась на отлично, а я нет, но мы с ней вместе драим этот дом на равных. Разве здесь есть справедливость? Ха, ее нет. А если по-серьезному, то меня это даже забавляет, что у нее ничего не получилось. Она так старалась выбиться в люди, а я лишь веселилась, но сейчас это она подтирает дерьмо за кем-то, а я буду и дальше наслаждаться своей жизнью, не упуская возможности поглумиться над ней.
Я поднимаюсь по лестнице, параллельно думая, как вести себя с этим калекой. Что с ним делать? Из ложки поить или в блюдце налить, чтобы как собака лакал. Мне на него абсолютно все равно, мне его не жалко, я не испытываю сочувствия к нему. Это просто тот человек, которому когда-то не повезло и с ним это случилось. Но, видимо, он этого заслуживал, ибо все случайности не случайны.
Все это даже не входит в мои обязанности, ведь я должна убираться в доме вместе с мамой, но я даже этого делать не буду, просто сделаю вид, что чем-то занята, чтобы мне так же выплачивали деньги, а мамочка и за меня весь дом вылижет. Своими нежными ручками я не собираюсь драить полы или посуду намывать, я красивая, а не уборщица. А за этим пусть ухаживает Ария, она же у нас в больнице работала, хоть ей сначала пришлось пройти что-то типо курсов, а потом ее устроили в госпиталь через знакомых, поэтому ей не впервой «утки» менять беспомощным.
Наконец я подхожу к двери, отбрасывая все лишние мысли в сторону, я подношу бутылку с водой к груди, а другой думаю стучаться или нет. Не уверена, что он может быть занят, помимо того, как сидеть и смотреть в стену. Он же вообще не может двигаться, поэтому я не смогу его отвлечь от чего-либо вообще.
Я хватаюсь ладошкой за ручку, медленно приоткрывая дверь, как можно тише, и исподтишка хочу понаблюдать за ним, чтобы он не видел. Все таки интересно, правда ли он такой бездвижный, или брюнет просто пудрит всем мозги?
Хиро сидит боком ко мне, опустив голову вниз, наблюдая за своими кистями рук, которые аккуратно сложены на его ногах. Он сидит очень тихо, такое чувство, что даже не дышит, ведь шевелений никаких не наблюдается, как будто парнишка уже скончался прямо на этой инвалидной коляске.
Но вдруг, неожиданно для меня, он старается разжать свой кулак, но у него это особо не получается, ибо у него явно атрофированы все мышцы, ведь если их не напрягать и не работать ими, они становятся бесполезными, и со временем усыхают полностью и с ними потом ничего уже не сделаешь. Это будет просто беспомощный мешок с костями, обтянутый кожей, каким этот парень и является. Его спасает только то, что у его дяди есть деньги и он по доброте душевной приютил сиротку.
Хиро начинает водить скрюченной ладошкой по ноге, не понятно зачем, но он точно хочет что-то сделать. Брюнет старается поднять свою руку на пару сантиметров, а та с сильным грохотом падает обратно на колено, ударяясь прямо о кость. Он смотрит на свои руки и его губы складываются в тонкую нить, а глаза прикрываются, и он вздыхает. По нему видно, что ему это дается слишком тяжело. Такое чувство, что парень хотел ударить по колену, чтобы почувствовать хоть что-то, но не получилось. И кажется, что ему намного обиднее именно от этого.
Это так жалко выглядит со стороны, что он пытается, а у него ничего не получается. И никогда не получится. Если он почти десять лет в коляске, то уже не встанет, потерянный случай.
После этого его скулы заметно напрягаются, лицо краснеет, а сам он откидывается на спинку кресла, прикрывая глаза и выдыхая воздух, тем самым показывая свою злость. Может же двигаться, когда захочет, а строит из себя куклу деревянную. Его грудь поднимается и опускается все быстрее и быстрее, видимо ему слишком обидно от того, что он на всю жизнь останется прикованным к креслу, жалким и одиноким.
Я все же решаюсь зайти в комнату, воздержавшись от какого-либо предупреждения. Пренебрежительно и резко я пинаю дверь ступней с такой силой, что та ударяется о стену, привлекая все внимания брюнета только ко мне.
Он поднимает свои глаза на с надеждой увидеть, наверное, другого человека, но при виде моей персоны, глаза будто потухли и в них виднеется печаль и даже какая-то неприязнь. То есть я ему противна? Ну, мы сейчас проверим насколько. Никому не позволю смотреть на меня с отвращением.
Как жаль, он так хотел увидеть Арию, которая его в жопу целует и пылинки сдувает, а тот и радуется. Но не получилось, тут сейчас я.
Хиро опускает свою голову, направляя свой взгляд на колени, они согнуты и наклонены в одну сторону от веса.
Бедный мальчик, расстроился, что тут не моя сестра. Это так жалко выглядит, что аж тошно от этой картины, которая вызывает у меня лишь оскал на лице.
Я подхожу ближе, находясь в метре от него и начинаю разглядывать его. Не буду врать хотя бы, он достаточно привлекательный , у него неплохие черты лица. Острые скулы, пухлые губы, которые покрылись корочкой из-за сухости, до безумия яркие зеленые глаза, которые обрамлены чертовски длинными ресницами. Как не повезло с таким ангельским личиком оказаться инвалидом. Мог бы сейчас девочек под себя новых хоть каждый день подкладывать, всего лишь улыбнувшись, но теперь с ним будет спать только проститутка, которой за это заплатят. Хотя...пади у него там внизу ничего и не работает. Полное разочарование.
— Эй, ты. — говорю я, чтобы он посмотрел прямо на меня. — Знаешь, меня тут заставили принести тебе воды. На, бери, и я пойду отсюда.
Я протягиваю ему бутылку, а парень поднимает на меня свой взгляд и смотрит с какой-то опаской, будто не понимает, что ему сейчас придется сделать. Его зрачки начинают бегать туда-сюда по всей комнате, показывая свое волнение.
Сжалившись над ним, я делаю еще один шаг вперед, становясь напротив его коляски, упираясь своими ногами в его носки.
— Ну же, бери. — я протягиваю пластик, как можно ближе, точнее уже в упор, но он все равно не может взять.
Брюнет начинает разжимать свои кулаки, но они только дрожат и трясутся от нервозности, которая летает в воздухе.
— А что такое? Не можешь? Надо же, ты настолько беспомощный, что не можешь даже бутылку взять. Как печально. — театрально вздыхаю я.
Я приближаюсь своим лицом к нему, смотря точно в его глаза. Он начинает живее дышать и смотрит в сторону. От Хиро исходит волнение, как будто он боится меня, ибо он впечатывается в спинку, стараясь создать как можно больше пространства между нами.
Меня его реакция только забавляет. Хиро выглядит таким жалким, потому что не может ничего сделать, а из-за моего приближения он вообще сейчас в штаны наделает, я просто уверена. Интересно, он боится маленькой хрупкой девушки или же я ему понравилась? Я не могу не нравится, я же просто идеал любого парня.
Я тянусь своей рукой к его лицу, мягко прикасаясь подушечками пальцев к щекам, чтобы посмотреть на его реакцию и эмоции, потому что он для меня, как игрушка, который пугается каждого шороха и человека.
Парень начинает бегать своими зелеными глазами по моему лицу, делая вид, что ему страшно, но думаю ему приятны прикосновения такой девушки, как я. Его руки начинают немного дрожать, а лицо покрывается мурашками от моих касаний.
— Ты хоть и инвалид, но мордашка у тебя очень даже ничего. — произношу я, смотря на него в упор, ощущая его дыхание и волнение.
Я провожу кончиками пальцев по его искусанным губам, и дую на лицо, от чего он прикрывает свои глаза и медленно сглатывает. Моя кисть руки спускается ниже к шее, медленно проведя по бархатистой коже парня, на которой маленькими крапинками начал выступать пот. Над ключицей выпирает манящая вена, которая пульсирует под моей рукой.
К низу моего живота начинает подходить легкая теплота, окутывая малую часть моего таза. Это приятное чувство, но я не могу сказать, что я испытываю что-то невероятное.
Пальцы следуют еще ниже, проходя грудную клетку, которая активно поднимается и опускается из-за того, что парень учащенно дышит и поглощает воздух.
Он продолжает смотреть на меня, следя за всеми моими действиями. Его дыхание становится все тяжелее с каждым моим движением вниз, но его лицо изображает полное безразличие, что меня даже немного задевает.
Зачем я это делаю? Просто потому что мне весело с ним играть и смотреть на то, как он не может ни на что повлиять. А еще меня очень сильно забавляет его реакция, такое чувство, что он красивых девушек никогда не видел вживую.
Его тело немного покрывается мурашками, а сердце постукивает активнее, что я даже через его белую футболку могу посчитать сколько ударов оно произвело. Его щеки начали заливаться приятным розовым оттенком, который выглядел очень мило и забавно, до такой степени, что за них захотелось потрепать.
Моя ладонь доходит до его пояса, а Хиро тем временем начал выпускать воздух через рот, наконец показывая свое реальное состояние. Я знала, что ему приятны мои касания, даже более чем.
— Что-то я заигралась. — я убираю свою руку, поворачиваясь к нему своей аппетитной попой.
Слышу то, что парень громко вздыхает, а затем до меня долетает скрип этой инвалидной коляски, раздающийся в моих ушах.
— Слушай, скажи мне, где у тебя тут стакан, и я пойду отсюда, как можно быстрее, потому что меня выворачивает от нахождения рядом с тобой. — шиплю я, пытаясь показать, что мне ни капли не было приятно касаться его.
Разворачиваюсь лицом к брюнету, наблюдая за ним и за его действиями. Его руки точно так же сложены на ногах, а сам он сидит, опустив голову, думая о чем-то своем. Его волосы упали на его лоб, а сам он красиво поблескивает на солнце, из-за выделившейся влаги на его лице. Он не реагирует на мои слова, чем очень сильно выводит из себя.
— Мальчик, ты мало того, что инвалид, так еще и глухонемой? — зеленоглазый поднимает на меня свои взгляд и смотрит, требуя продолжения моей речи. — Ответь на мой вопрос, и я пойду отсюда, не собираюсь возиться с тобой.
Хиро поворачивает голову к столу, который стоит у идеально застеленной кровати, на котором и находится его кружка.
— Неужели. — я цокаю. — Хотя бы слышишь, но разговаривать, похоже, еще придется учить.
Я прохожу вперед, к своей цели, случайно задевая его средство передвижения, из-за чего на моем лице расплывается злорадствующая улыбка. Не знаю почему, но меня забавляет то, что я делаю ему как-то неприятно, на что получаю его злые вздохи. Это забавно.
Беру емкость в руку и наливаю в нее воду, чтобы наконец таки напоить этого инвалида и уйти отсюда ко всем чертям, чтобы просто поваляться на мягкой кровати и посмотреть сериалы.
Я действительно не понимаю откуда во мне эта злость на него, но меня аж трясет от его присутствия. Мне правда некомфортно находиться рядом с ним, мне противно, и я не знаю, с чем это связано. Возможно, из-за того, что у меня нет никакого сострадания к таким людям, которые когда-то пострадали по каким-то причинам. Если бы это был мой родной человек, которого я люблю, то, возможно, я бы относилась по-другому, но этот парень мне абсолютно никто, а я тут должна ему слюни подтирать, хотя это даже не мои обязанности.
Подхожу к Хиро, становясь напротив него, а он смотрит на меня своими большими глазами и прожигает насквозь.
— Ты в состоянии хотя бы попить самостоятельно? Или мне нужно тебя поить, как маленького ребенка и со слюнявчиком стоять, чтобы ты не измарался? — парень отворачивается от меня к окну, полностью игнорируя мои слова.
— Хорошо, иди сюда, малыш.
Я упираюсь своим ногами в его, тем самым максимально приближаясь, чтоб напоить этого калеченного.
Он поднимает вновь свои глаза на мое лицо и рассматривает меня с каким-то любопытством. Это странно, очень. Я хотела, чтобы он смотрел на меня с какой-то обидой, а он, наоборот, как-то увлекся.
Я протягиваю кружку с водой, поднося края стакана к его пухлым розовым губам. Брюнет поддается вперед, чтобы попить, раскрывая их, а я наблюдаю за этим, как загипнотизированная, словно в замедленной съемке. Он действительно очень красивый. Как только его рот соприкасается с бортиком чашки, я медленно переворачиваю ее, наблюдая за тем, как вся жидкость вытекает на его бежевые штаны, оставляя за собой темный след на ткани.
— Ой, как неловко то вышло. — я изображаю сочувствие, прикусывая свою губу, а потом прикладываю ладонь к сердцу, но на самом деле на моем лице расползается коварная улыбка.
Лицо Хиро сразу меняется с нейтрального на очень злое. Его лоб напрягается и на нем виднеются складки от того, что он сдвинул свои густые брови к переносице. Вены на его шее начинают сильнее выделяться, а кулаки сжимаются в крепкий «замок».
— Ты не переживай, солнце, я все исправлю. — своей ладонью я тянусь к тому месту, где образовалось мокрое пятно.
Рука соприкасается с его торсом, к которому прилипла влажная ткань, выделяя еле заметные кубики пресса, что меня очень удивляет, ведь их у него точно быть не должно, хотя он, скорее всего делает какие-то упражнения на верхнюю часть тела, чтобы хотя бы она была "живой". Я Медленно опускаясь ниже к паху, где и было пятно от воды, которую я специально пролила на него.
Пальчиком обвожу контур намокшей ткани, а Хиро втягивает в себя как можно больше воздуха. Бедняжка, так реагирует, как будто его никогда никто не трогал в интимных местах.
Я тянусь к милейшей мордашке, приближаясь губами к его уху, дыша параллельно в его шею, которая очень сильно напряглась и покрылась мурашками.
Ладонь накрывает член парня, который знатно напрягся через спортивные штаны, пока брюнет томно дышит, прикрыв глаза. Видимо, все таки с этим у него все в порядке. Интересно, а к нему девочек приводят? Хоть какие-то радости жизни же он должен испытывать.
— Тебя, скорее всего, никогда девушка не трогала по собственной воле, да? — я шепчу ему это, а сама начинаю смеяться.
Провожу вверх по твердой плоти, немного сжимая пальчиками, на что ловлю вздох парня. Он сидит, закрыв глаза, полностью погружаясь во все это. Его веки иногда подрагивают, а шея вся напряглась, что были видны все жилки. Грудь поднимается и опускается с каждым моим движением, а кислорода брюнет начинает поглощать все больше и больше.
— Ты сексом то занимался? Хотя бы с куртизанками, я, как посмотрю, ты не импотент. Неужели дядя тебя не балует? — брюнет сжимает свою челюсть, злясь на мои слова. — Ты только не кончи от этого.
Я закусываю мочку его уха, проводя языком по наружной стороне. Внутри начинает что-то потихоньку разгораться. Все тело озаряет каким-то током, что мне очень даже нравится.
— Хочешь, чтобы я сделала тебе приятно? — спрашиваю я, дыша ему прямо в лицо. — Малыш, ты только попроси.
Ответа не слышится, потому что он не может говорить, и я замечаю, как он слегка отрицательно кивает, мотая головой из стороны в сторону, но все равно продолжаю его мучить.
— Ну ты же хочешь, да? Не отрицай. — он начинает сглатывать, от чего виднеется его кадык. — Твой дружок уже так напрягся.
Хиро резко открывает глаза, смотря в упор на меня. Его глаза горят, но скорее от злости, чем от возбуждения. Он думает что я делаю это потому что он мне понравился? Я же просто глумлюсь над ним из-за отказа, из-за пренебрежительного взгляда, который он бросил на меня, когда я только переступила порог комнаты, ничего плохого ему не сделав. Хотя, даже если бы он согласился на мои ласки, я бы не стала оказывать ему такую честь.
— Ты действительно думал, что я тебе что-то сделаю? Господи, ты такой жалкий и наивный, что меня это смешит, даже представить себе не можешь! — я упираюсь руками по бокам его кресла, продолжая говорить ему все. — Посмотри на себя и пойми, что тебе ни с кем ничего не светит. Ты себя видел? Или ты слепой? Ты инвалид, который никому не нужен. Ты беспомощный и тебе нанимают сиделок, потому что из твоей семьи о тебе никто не хочет заботиться. А знаешь, почему? Потому что ты даже своей семье не нужен, им проще заплатить кому-то, чем заботиться о тебе самостоятельно.
У Хиро по щекам медленно текут слезы, а в глазах читается огромная боль. Он начинает активнее дышать, потому что воздуха ему явно не хватает. Его губы начинают дрожать и он с силой закусывает нижнюю.
— Ты просто тело, за которым будут смотреть, пока им это не надоест. Тебя тут жалеют, да? Но посмотри на все и пойми, что я единственная, кто говорит тебе правду. ты думаешь Арии понравился? Она просто у нас любит чинить сломанное. А ты сломанный, Хиро. Даже эта пташка тебя в попу целует только потому, что ей платят деньги. Молись господу богу, что ты не бедный, а то бы с голоду подох. — зеленоглазый начинает издавать какие-то звуки, будто пытается мне что-то сказать, но у него не выходит и он опускает голову, всматриваясь в свои кулаки. — Какой же ты уродливый.
Я хочу продолжить свою пламенную речь, но кто-то берет меня за плечи и разворачивает одним резким движением, после чего я чувствую сильное жжение на своей щеке, а голова отлетает в сторону.
Хватаюсь ладонью за лицо и медленно поворачиваюсь, видя перед собой бешеное лицо Арии, которая просто готова меня убить.