Потерянные души

Амелия...

— Что здесь происходит?! — сердито вскрикнула Амелия, вбежав в комнату.

Я испуганно отстранилась от Алана и оперативно уселись на край кровати. Что сейчас будет...

— Успокойся, Амели... — Алан приподнял ладони, пытаясь отвлечь ими девушку.

— Я спрашиваю, что здесь нахрен твориться?! — её голос порождал что-то необъяснимое, будто в ней сидит сам Дьявол. А сколько гнева и ярости в глазах... Мне стало неудобно, и это ещё мягко сказано. Мне стало очень стыдно.

— Твою мать... Я знала! — истерически засмеялась она, — а тебе не противно уводить чужих парней, грязная ты овца?!

Ненависть кипела в ней, подавляя обиду. Чувство вины поглотило меня, оно перетекает по венам, от чего голова начала кружится. Я прикусила внутренние стороны щёк, в надежде, что это всё скоро кончится.

— Я думала ты любил меня... — не скрывая наигранность произнесла она. Льюис сидит в том же положении никак не реагируя, с абсолютной безмятежностью, — знаешь... Ноа – вариант получше. Он хотя бы не предаст меня так, как ты, урод.

Скулы шатена напряглись, реакции снова не поступило. Амелия всё это время скрывала интрижку с Ноа. Как после этого она смеет называть меня грязной овцой? Во мне проснулась жажда защитить Алана от давления. Он стал серьезней и это меня напрягает.

— Да у него даже со вкусом нет проблем!

Не понятно чего она добивается. Мести? Вызвать хоть долю ревности? Плевать, ни того, ни этого я не допущу, ибо эта стерва рвёт по кускам моё самообладание. Так и хочется её ударить, чтобы та заткнулась навечно, вот только сил уже нет даже противоречить упёртой. Её кислотные выплески эмоций жгут всё тело, писклявые крики режут уши.

Алан внимательно смотрел на неё, выслуживая каждое слово с невыносимой болью в голове.

— А знаешь как он целуется...

— Довольно, Амелия, — мне стало слишком противно от её слов, тошнота забилась в горле, — уходи.

Кроме отвращения, у меня больше ничего не ассоциировалось с Амелией.

Она горько усмехнулась и с громким хлопком двери исчезла. Я сожалеюще взглянула на парня, тот всё также сидел, смотря в одну точку. Он любил её? Мне нужно оставить его наедине с мыслями, пусть обдумает всё. Но перед этим на всякий спросить.

— Мне уйти? — аккуратно поинтересовалась я.

— Останься, — твёрдо ответил он.

Внутри разлилось тепло, захотелось поддержать его, крепко сжать в объятиях, забрать всю боль, как это делал когда-то он. Я подсела к нему и обхватила его руками, о прижался сильнее. Чувствую, как разделяю эмоции, чего я и добивалась.

— Она была другой.

В груди закололо, каждое его слово давило с большей тяжестью.

— Я её изменил... — голос монотонный, взгляд пустой, — в плохую сторону.

Может я покажусь навязчивой идиоткой, но один вопрос всё же меня тяготит.

— Ты любишь её? — невинно и грустно.

Алан перевёл на меня взгляд, теперь он не пустой, а полный нежности, но всё это перекрывало боль, растерянность. Впервые вижу...

— Как сестру. Чувства были, прошли. Больше всего я боялся подобного исхода. Боялся потерять её. — Я сглотнула подставную слюну, когда мои вопросы перестанут быть такими болезненными?

— Ты знал всё?

— Знал... — отстранённо выкинул он куда-то в пустоту.

Сердце заныло, уже устало терпеть эти нервные срывы, когда-нибудь оно всё таки разорвётся. Она ему как сестра... Тогда, Амелия Стюарт, я не буду стоить тебе казни, не была б ты прощена им.

— Что будет дальше? — дрожащим голосом произнесла я.

Как же боюсь услышать фразу, которая всё время крутиться в дурацких мелодрамах «Всё будет, как раньше» Внутри всё задрожало, холод сьедает, сердце примолкло.

Льюис повернул голову и устремил свои карие глаза в мои. Я увидела сталь, которая задерживала весь ужас, усталость и БОЛЬ. Как же хочется, чтобы эта платина наконец сломалась и все его страхи выбрались наружу,  я помогу их отпустить... Взгляд нежно опустился на губы, будто ждал, пока я сама продолжу, но нет, парень приблизился, не переводя взор.

Вспышка.

Удар.

Боль.

***

— НЕТ! Не смейте! — зверский, но женский крик оглушил всю площадь, на которой собралось тысячи людей. — Прошу вас не делайте этого! — крик перешёл в истерические рыдания и вопли.

— Он маг, сжечь его! — Толпа не намерена жить в мире бок о бок с ведьмами и магами.

Вильгельмина верещит в мощных руках, держащих её. Она всеми силами пытается выбраться из лап чудовищ, но они схватили крепко эту сумасшедшую. Слезы льют из зеленых глаз, сейчас похожие на растоптанную траву, а ведь её саму растоптали...

Адам без сознания прикован к длинным сухим веткам, народ кидается в него камнями, овощами, несмотря на то, что плохой урожай, старики брызгали святой водой, мало ли демон какой-нибудь выйдет. 

— Отпустите меня, нелюди! Он человек! — силы не покидают тело Вильгельмины, всеми силами пытается вырваться. Избивает хрупкими ручками крестьянских громил, им всё равно. Глухие стоны уже едва доносились до эшафота. Молодой Адам шевелил пальцами, судорожно поднимая и отпуская. По телу ожоги от святой воды, а от булыжников тяжелые ранения, дошедшие вплоть до сломанных рёбер. С каким ужасом на это смотрела будущая королева Вондерлэйна. Сердце крутило бесконечные кульбиты, пропуская через себя множество ударов, создававших кровавые раны.

— Молю вас, люди! — не сдаваясь вопит девушка.

Полумёртвый парень медленно и с мучительно болью поднял голову и мгновенно нашёл свою возлюбленную. Такая же красивая и родная... Такая же бьющаяся за своё, сильная и гордая... Слеза покатилась по грязной щеке. Он чувствует, как не спеша погибает, погибает от жестокой расправы людей, от их ненависти, погибает с мыслью о Вильгельмине, его прекрасной Вили... Сквозь мутный слой соленой жидкости видит ярые истерики принцессы, видит, как она хочет спасти их будущее. Но его не было с самого начала...

Перед глазами что-то яркое и тёплое... Что-то греет ресницы, заставляя резко открыть и тут же закрыть от резкого жжения глаза. Это пламя... Быстро, сморгнув слёзы, он окунулся в невидимый жар. Факел пронёсся сначала у лица, затем у груди, и потом у ног.

— НЕТ! — заверещала русая, единственная, кто желал счастливой жизни Адаму. Она озверела, словно кто-то вселился в безобидной существо. Ногтями впилась в железную руку мужика и сильно укусила. Тот закричал и перечислил всевозможные оскорбительные слова. Второго она сразу же пнула в пах. Грязное и длинное платье до ужаса мешало, поэтому юбку сняла, оставив на себе лишь корсет и панталоны.

Сырая земля хлюпала под ногами, заливаясь в дамские туфли, однако, это не преграда для принцессы Каденс Корнелии. Всё ещё отчаянно бежит и спотыкается, задыхаясь от нехватки воздуха. Перед глазами темнеет, перед ней возникло еще двое мужчин.

— Да что вы за твари такие?! — из последних сил рыкнула та.

Всё болит, жизнь покинула её, в ней остались только органы, продолжающие как ни в чём не бывало помогать жить. Только ей это не нужно... Если умирать, то вместе... В её глазах горел огонь, но не тот, что дарит яркие эмоции и ощущения, а самый живой и настоящий.

Она мертва была тогда,
Последний вдох и в легких дым.
Огонь сжёг память всю дотла,
Пора уснуть сном вековым.

Сердце сделало кульбит,
Кровь разгоняя всё быстрее.
Тело ломит и болит,
Ей всё хуже и больнее.

Увидела она живую смерть,
Та смотрит ей в лицо,
И держит в косточках свой серп,
Всё потешаясь над глупцом

Он умирает в языках,
Ярко-красных, длинных, жарких.
Огонь сжигает его в прах,
Воспоминания дней прекрасных...

Вильгельмина билась в истерических конвульсиях, её насильно прижимают к земле, чтобы та не убежала. Горькие слёзы плавят землю, оставляя следы ведьменских слез. Как-то, удавшись поднять взгляд куда-то наверх, она увидела гневное лицо отца и опечаленное матери. Они сидели на трибунах, сделанных специально для них и следили за всеми действиями с самого начала. Именно тогда девушка возненавидела их, это они спланировали гибель ее любви... Это они убили жизнь в своей дочери... Это было последней каплей.

Оглушающий крик пронёсся по всему городку, мир замер на долю секунды. Громил оттолкнула ударная волна, а вокруг ведьмы образовался огненный круг. Её глаза приобрели чисто чёрный цвет. Вильгельмина встала с жестокой болью в душе, которая уже потеряла контроль. Рыдания стали тихими, слышны последние всхлипы. Ярость накрыла девушку с головой, теперь в ней нет ни капли добра. Принцесса поборола мысли о Адаме, её целью был народ. Сейчас лишь люди помогут ей прийти в себя, а точнее их смертельная участь...

Синее пламя расстилалось по земле, забирая с собой жизни невиновных, хотя... Нет, они все хотели смерти её любимого. Они добились, значит пришла и их пора. Огонь пожирал всё на своём пути, не оставляя живой души. Король и королева соответствуют своему ненастоящими титулу и пытаются помочь жителям. Вильгельмина ещё больше разрядилась на них, где справедливость?! Нужно всё уравновесить. Девушка зажмурилась, кулаки сжались так, что костяшки побелели. Новая волна огня озарило весь город, только сама она стоит невредимая. Вдалеке видно задыхающихся родителей, которые всё ещё вытаскивают живых из под обломков домов, однако, уже понимают, что всё бесполезно...

Только тогда народ понял, что убили не того...

Пространство окрасилось в густой синий туман, в воздухе витает запах приближающейся победы. Прошло некоторое время, пока девушка не пришла в себя. Хаос закончился, все пали. Ветер подбивает светлые волосы, неощутимые слёзы поддаются сильному порыву. Вильгельмина застыла на месте, перебирая в голове всё, что было пару минут назад. Ничего не помнит... Мгла рассеялась, стали видны трупы людей, среди которых были и дети. Она убила детей... Сил кричать нет, голос пропал, хотя так хотелось. Хотелось орать на весь несправедливый мир, хотелось выть на саму себя, за то, что не смогла закрыть в себе проклятого демона.

Вильгельмина делает медленные и неуверенные шаги, в поисках выживших. Никого... Вдруг, под ногами показалось знакомые лица. Наклонившись, она узнала в них родителей... Половина лица Аланы сожжена, окрашена в едко-черный, а у Дрэйка и вовсе все тело, скорее всего защищал супругу. Дыхание сперло, дышать нечем. В глазах отражался ужас, паранойя снедала девушку. В голове хаос, война, противостояние. Трясущимися руками прикоснулась к чистой щеке мамы. Пальцы судорожно и аккуратно гладят холодную кожу женщины. Ещё один затруднённый вдох и этого хватило принцессе, чтобы потерять сознание.

Вильгельмина оставила часть себя на этом поле, оставила след своего участия...

***

В голове раздался громкий звук, такой противный и ударяющий по перепонкам. В ушах мгновенно зазвенело. Руки автоматически проявили защитную реакцию, обхватив всю голову. Ноги подогнулись, я сложилась калачиком. Все мысли ушли на самый последний план. Меня всю трясёт, холодно до жути. Мои тихие тихие мычания режут уши, больше ничего не слышу, кроме этого ужасного звука. Вдруг, тёплые пальцы Алана обхватывают плечи, а потом и вовсе притягивает к себе.

— Тише, тише, — где-то вдалеке слышится его голос.

Всё трещит по швам, я ощущаю каждую мелочь, которую ощущала в этом гребаном видении. Перед глазами всё расплывается. Быстрая отдышка, воздуха не хватает. Мягкие и медленные поглаживания по спине потихоньку успокаивают меня. Чувствую себя собакой, а Льюис мой хозяин...

— Всё хорошо, мышка, я здесь.

От этого нежного голоса хочется так и уснуть или сделать вид, что я всё таки сплю, но на самом деле расслабляюсь под успокаивающий тон. Вся боль почти сразу исчезает. Не знаю по какой причине, но явно не из-за голоса. Я не спеша подняла голову и удивилась. Испуганный взгляд Алана целился прямо в мои глаза, которые, наверное, сейчас повернутся куда-то наискось от такого резкого давления.

— Со мной всё в порядке, — слегка отстранённо произнесла я. Кого я обманываю? Мне плохо. Мурашки по коже бегут от одно лишь воспоминания о сне. Мне сложно представить, почему так резко перестало всё болеть. Алан внезапно и порывисто прижал меня к себе. В нос бросился запах мяты, такой бодрящий и свежий, что ещё больше меня отрезвело и я полностью пришла в сознание.

— Ты меня испугала... — Хозяин перешёл на новый уровень – поглаживания по голове. Тем не менее, стало тепло от осознания того, что он волнуется за меня..

— Это... Так ужасно, я устало от этого... — тяжелый выдох получился громким.

— Что это было? — озабочено задал вопрос Алан.

Я сама не знаю... Но это что-то точно ничего хорошего не значит. Картинки хлынули новой силой, теперь голову разрывает на куски, зубы вот-вот сломаются от сильного сжатия челюстей. Дикий вой оглушил и меня и парня. Думаю, он был слышен всему дому, несмотря на то, что играет громкая музыка, которая усугубляет ситуацию. Воспоминания проносятся один за другим со скоростью света, и заново. Всё снова я убиваю невинных людей, я чувствую запах гари, запах смерти... Ощущаю ношу на руках, ощущаю чужие жизни, отданные Дьяволу нечестно... Осколки сознания бьются о пол и я лечу в неизвестность...

***

Я очнулась в чьей-то машине. По ментоловому запаху сразу можно догадаться в чьей. Тёплый свет заставляет открыть веки и резко зажмуриться от такого яростного проникновения света в глаза.

— Проснулась? — усталый голос слева от меня стал последней каплей, и я открыла глаза.

Черт, Алан всё это время охранял меня? Это очень... Мило. Вспомнив всё то, что я наговорила ему за весь этот месяц, хочется, чтобы он забыл, будто этого не было.

— Ты всё это время был тут? — для достоверности моих мыслей спросила я.

— Нет, пока ты тут умирала от конвульсий, я там веселился, конечно был здесь.

Грубо. Беру свои слова обратно, пусть помнит каждое моё слово, сказанное в его сторону плохого качества! Кретин.

— Не включай мудака, будто я тебя просила спасать меня от конвульсий, — закатила я глаза. Всё же благодарна этому поступку, но не ему. Странно получается...

— Ладно, извини, я переволновался. — Мои брови поднялись до небытия...

— Извиняю, — хитрая улыбка потянулась до ушей. Тепло разлилось по телу. Как так? Недавно была одна лишь боль, сейчас беззаботность. Алан ответил мне той же улыбкой.

— Можно задать вопрос? — перебил эту атмосферу он.

— Ну давай, — со вздохом выдала я.

— Что с тобой случилось? — серьезно и нахмурившись поинтересовался кареглазый, от легкой улыбки не осталась и следа. Мне стало не по себе, что-то держит эту тайну внутри.

— Не самый хороший вопрос...

— Если хочешь не отвечая, я не давлю на тебя, — встревоженно напрягся он.

— Всё нормально. — Я готова поделиться и с ним с этим сумасшествием...
— Вообщем... — Внутренние щеки горят от частик укусов, — мне снились сны, где я, вроде как, в викторианской эпохе умираю... Это просто невыносимо больно! Я ощущаю каждой клеточкой даже малейший порез, а там... — сглотнула подступившую слюну. В этот раз как-то слишком тяжело говорить, нежели в прошлые разы. — А теперь на ровном месте отключаюсь. При этом всём раньше мне снился один и тот же сон, а когда я начала вырубаться просто так видится абсолютно разные моменты жизни какой-то Вильгельмины! — Мысли о недавно произошедшем испарились, поэтому уже рассказываю с легкостью, жестикулируя руками. До этого времени Льюис слушал всё, затаив дыхание, но от последнего слово у него дернулась бровь.

— Повтори имя, — требовательно и твёрдо сказал он, от чего я смутилась.

— Вильгельмина.

Он вмиг задумался и мысли у него были глубокие. Взгляд куда-то провалился.

— Как раз поэтому я и искала все данные про эту ведьму. Только ничего про сновидения я не нашла. — На это всё, парень никак не отреагировал. — Ты слышишь меня?

— Сколько тебе снятся эти сны?

— Третий месяц. — Я прищурилась, дабы увидеть каждую эмоцию, о чем он думает? Хочется залезть в его голову.

— Знаешь что-нибудь про её возлюбленного? — Алан серьезно на меня посмотрел, а мне показался этот вопрос неуместным.

— Не помню, но как это вообще связано?

— Очень связано... Очень.

— Ты что-то знаешь про это? — надежда не потеряна?

— Что ж... Я самого детства ищу ответ на тот же вопрос что и ты...

Моему шоку не было предела... Быть не может... Этого не может быть!

— Исключено! — встрепенулась я.

— Почему ты так решила?

Ладони вспотели, как всегда на них напал зуд.

— Я не верю... — глаза бегали в разные стороны ища хоть одну идею это проверить.
— Расскажи что-нибудь из того, что ты видел.

— Наверное, самое жестокое, что мне запомнилось – смерть, — с совершенным спокойствием произнёс он. Я была в полнейшем шоке. — Меня, а то есть Адама сожгли. Я ничего не контролировал, абсолютно... Чувствовал всё и видео взгляд зеленоглазой девушки. Такой дикий от желания разорвать всех и полный страданий.

Меня пугает его безмятежность, он говорит это все, будто уже в сотый раз. А больше всего меня ужасает то, что его видение совпадает с моим. Я прикрыла рот рукой от удивления. Глаза мои прямо сейчас выкатятся и больше никогда не закатятся. Веки судорожно пытаются закрыться, но начавшийся тик не позволяет.

— А я... Мне тоже снился тот момент... Я была в теле Вильгельмины, вырывающейся из рук огромных мужчин. Она дико кричала, словно сам Сатана собирался выйти из неё наружу, — заикаясь, выговорилась я. Я устала, поэтому слёзы сами начали скатываться по щекам, как стадо маленьких детей с горки.

— Мышь, всё хорошо, ты тут, рядом со мной, никакие сны тебе не угрожают, слышишь? Я тебя могу разбудить в любой момент. — Я кивнула, пока Алан стирал соленую жидкость, а потом уткнулась лицом ему в грудь. Рука скользнула по затылку вверх, тёплые прикосновения вновь успокаивали.
— Можешь ответить на последний вопрос?

Ох, выдержу ли я? Выдержу. У меня столько вопросов... Но оставлю их на потом, иначе от меня ничего не останется. Я кивнула, и шатен продолжил:

— Ощущаешь ли быль после сновидения? — наверное, ему придётся тщательно отмывать мои сопли от своей толстовки, потому-что их всё прибавляется и прибавляется.

— Не надолго.

— Это называется остаточной реакцией. Остальное, пожалуй, оставлю на следующий разговор. Так будет лучше для тебя.

Я выдохнула и мысленно поблагодарила Алан. Через некоторое время я, вроде как, уснула, а проснулась у него дома.