Потерянные души

Я искренне не понимаю, как мои видения
связаны со мной... Боль в самом ядре сердца, вовсе не на поверхности... Оболочка сгорела ещё тогда, когда я просыпалась после сна, в котором был какой-то там мальчишка. Ощущала в себе что-то вроде пули. Ощущала те пролитые слёзы, их было много, настолько, что рана щипала от солёной жидкости.  Ощущала дикую боль в душе, которой нет. Сейчас же мне снится нечто другое, словно отрывки из какого-то романа, где главную героиню разлучились с любовью всей жизни. Что это всё значит? Что ж, пришло время разобраться в этом дерьмовом деле, ибо если это не прекратится, то придёт очередь испепелиться и телу...

***

Я пересилила себя и решила всё-таки вернуться в библиотеку и поискать книги. Стоит потрудиться, чтобы найти нужные полки с необходимой информацией.

— Кто же посетил наш книжный мир? — сзади послышался старческий голос.

Ну кто же это мог быть ещё, если не мистер Франклин? Его широкая улыбка раздражает  больше, когда на горизонте появляются дыры между зубами.

— Слушайте, можете заниматься своими делами? — почти громко высказалась я.

— Чшш... — Волшебник щелкнул своими длинными ногтями и в руках появилась широчайшая книжонка. — Кажется ты это ищешь. — Он неторопливо перевёл тёмные глаза на меня, а затем хитро ухмыльнулся.

Старик дал мне книгу, на которой написано: «Вильгельминская эра». Глаза бегали то на его смуглое лицо, то на книгу с потрёпанной обложкой. Похоже, мистер Франклин умеет не только мешаться под ногами, но и читать мысли...

— Как? Спросишь ты? — Вновь прочитал мои мысли безумец. После чего, лукаво улыбнулся. Я долго смотрела на книгу, а когда подняла голову, передо мной стояла лишь пустота, ну и может ещё пронизывающий сквозняк.

От этой атмосферы стало некомфортно, ветер щекотит щиколотки, гуляя по всей читальне. Из-за высоких стеллажей, кажется, словно они сейчас сдвинутся и придавят меня. Найдя самый ближайший столик, я села и принялась рассматривать саму историю Вильгельминской эпохи... Обложка пустая, но имеет темно-болотный однородный цвет. Этой книге явно больше ста лет. Она потрепанная со всех сторон, видно над ней хорошенечко поиздевались глупцы. Такие вещи нужно сохранять, а не портить. Думаю, таких экземпляров крайне мало. Ну а теперь пора отыскать то, ради чего я сюда пришла.

«Вильгельмина - „защитница". Так прозвали самую могущественную, сильную, и независимую ведьму 19 века. Она сумела упорядочить строй всех чародеев и ведьм. Все победы в войнах между охотниками были за ней. Её правление стало революцией не только для магических существ, но и для людей. В их вселенной стало меньше признаков на нечисть, и других, как им казалось, существ.

Её прозвали могущественной, так как она знала все заклинания, даже те, которые никто долгое время не мог найти.

До её власти, царствовали её родители. Король - Дрэйк Каденс Корнелий. Годы его правления - это невероятные злодеяния, казни, насилие, при этом, он почти ничего не делал для населения. Королева - Алана Тресс-Лекроски полная противоположность её мужу. Она была всегда против действий супруга, она была доброй ведьмой, обладавшей белой магией. Неизвестно, как чёрное сердце воссоединилось с белым. И каждый из них передал частичку себя своей дочери. Когда наследнице исполнилось двадцать лет, родился её младший брат - Гилберт Каденс-Корнелий-Тресс-Лекроски.»

На этих словах сложился небольшой пазл. Скорее всего это тот мальчик, который оплакивал погибшую сестру. На вид ему было лет четырнадцать. Тогда Вильгельмине – тридцать четыре. Её убили в таком раннем возрасте, именно тогда, когда всё расцветало. Зачем и кто это сделал?

Я снова уткнулась в книгу.

«Гилберт всему учился у старшей сестры. Он рос умным и смышлёным. Также, мальчик владел хорошими навыками в сфера заклинаний, благодаря Вильгельмине.

Личная жизнь у девушки не удалась, она полюбила обычного жителя её королевства, которой питался крысами и отходами. Его звали Адам Даркнесс. Он стал единственным, к кому Вильгельмина привязалась. Только вот родители были категорически против их связи, тем более любви. Когда в последний раз они виделись, история умалчивает.»

"Неужели я видела их расставание?"

Внутри всё закоченело, я вспомнила, как холодные капли дождя касались кожи героини, в чьём теле я тогда была. Возникает вопрос... Раз Вильгельмина была такой независимой, то почему не осталась с возлюбленным? Может она потеряла с ним связь, когда стала правительницей королевства?

Никакой информации про смерть. Тут одни войны и казни.

— Что читаешь? — низкий и резкий голос прервал моё чтение.

Алан стоит в черной толстовке и серых джинсах, облокотившись двумя руками о стул, на котором я сижу. Кудри спадают на лоб, так и хочется зачесать их. Шоколадные глазища смотрят прямо в книгу, только не на меня.

— Ты следишь за мной что-ли?! — захлопнув историю, проворчала я.

— Можно и так сказать... — Алан опять зыркнул на книгу. — Хмм, Вильгельминская эра? И что ты узнала? — Его скулы напряглись. Нахмурился, однако продолжил смотреть в книгу.

— Не думаю, что тебе и правда любопытно. Если не сложно, то покинь моё пространство.

— Сложно, — Кудряш нагнулся ещё больше, сровняв уровень наших голов. — Ты что-то именно ищешь?

— Да, — с сомнением произнесла я. — Её смерть.

— 175 страница. — шепот донесся до моего уха. Не Алан, а чёрт...

Шатен встал и поплелся к выходу, однако внезапно остановился.

— Не опоздай на анализ, — не оборачиваясь отрезал брюнет.

Точно... Анализ. Сегодня судный день для всех учащихся Данверса. Мойры являлись воплощением того, что выпадает на долю человека, именно от них зависели рождение, смерть и сам жизненный путь, также и с ведьмами... Существует три показательных цвета: красный - значимая ведьма или колдун; зелёный - низшая ведьма или колдун. Ну а третий цвет плохо изучен - это синий. Неизвестно, что значит этот титул. Возможно что-то среднее, а возможно сильнее красного.

АЛАН

Я вышел из библиотеки и направился к кабинету, где скоро начнётся анализ. Эта неделя очень насыщенная. Конкурс, анализ... А что потом? Время слишком быстро течёт. Нет, тут подойдёт больше «летит». Самая большая и не пополняемая потеря – потеря времени.

«Чувствую легкое головокружение,
А потом и темноту в глазах.
Чувствую потерю времени,
Как появляюсь в давних веках.»

***

[До их расставания]

Кельтская музыка играет во всю. Городская ярмарка передаёт нужную атмосферу. Кто-то продаёт драгоценности, кто-то дешевые тряпки, хозяйственные вещи. Некоторые прямо за прилавком изготавливают предметы, которые заказал покупатель, например, вяжут ковры, собирают бусы из каких-нибудь объёмных блёсток и камней. Вот девчонка смотрит любопытными глазищами на работу тетки, вяжущей ей куклу. Ну а где-то сидят гадалки, занимающиеся чёрной магией, обманывают всех. А вот Адам кружит Вильгельмину в энергичном танце. Он смотрит на неё с настоящей любовью и восхищением, не отрывая глаз. Она прыгает вокруг него поддаваясь активной мелодии. Щелчки пальцев в такт привлекают его внимание, и брюнет тоже начинает двигаться с ней в унисон.

— Где ты так научился танцевать? — смеясь спросила девушка.

— Нигде, я импровизирую! — Парень самодовольно перекричал музыку.

— Не может быть!

— Я всегда говорю правду, Виля, — вновь улыбнулся небу шатен.

Адам резко притянул к себе девушку, от чего та от неожиданности взвизгнула.

— Гад! — Она вроде испугалась, а вроде и нет. Но улыбка никуда не исчезла.

Парень наклонился к миловидному личику Вильгельмины и нежно прильнул к её вишневым губам. Все вокруг до сих пор крутились, вальсировали, вертелись. И только они стояли обездвиженные, державшись за руки.

«Только они и хаос...»

***

— Хиленький ты какой-то, Алан Льюис. — Тася догнала меня.

— Иди куда шла, — Она меня «забыла», то и мне придётся постараться. Слишком много пересекаемся, слишком много видимся и общаемся, слишком много слишком...

«Ты покалечила меня уже давно,
И нет, вовсе не физически.
Ты сразила меня своей красотой,
И нет, это не всё.

Манила крупными глазами,
Вдыхал тогда я сладкий воздух,
Кудри русые крыли волнами,
Была ты яркой, как подсолнух.

И детство рухнуло мгновенно,
Разрушив наши с тобою мечты,
Разрушив все наши постройки,
Которые берегла так сильно ты.»

Её сосредоточенный и хмурый взгляд, с неким сожалением направлен прямо мне в глаза. Она изучает моё положение, возможно хочет помочь...

«Сейчас теряю свой рассудок я,
Какой же всё-таки слабак.
Зачем так грустно смотришь на меня,
Делаешь ты из меня сопляка...

Блестит трава в твоих глазах сейчас,
А я сорвусь и тогда поедет крыша.
Руками в светлую копну вцепясь, скажу:
"Вот что ты делаешь со мною, Мыша".»

— Может тебе помочь?

— Я сказал уходи! — почти прорычал я.

Анастасия, видимо, не услышала моих слов и подошла чуть ближе. Я продолжаю сидеть у стены с закрытыми глаза, не могу смотреть на неё сейчас. В библиотеке её глаз не было видно, специально стоял сзади. Плюс к этому всему видение из прошлого.

— Не подходи ко мне, — услышав её шаги, произнёс я.

— Я всего лишь помогу. — Она совсем близко, она сидит на корточках около меня. Тяжело дышать... Тяжело понимать, что не хочет помнить меня. Неужели ненавидит?

— Ты не понимаешь с первых слов?! — Моя обида вырвалась наружу, ей тесно было в моей голове. Я схватил её за шею и прислонил к этой же бетонной стене. Не могу контролировать себя.

Страх, вот что было в этих бесподобных глазах. Настолько взбешён, что и не заметил, как из этих зелёных пуговиц текли слёзы, лицо покраснело. Нет, я не хотел... Не хотел, чтобы это всё произошло. Я сразу же отпустил хрупкую и бледную шею. Анастасия взялась за неё, жадно глотая воздух, и тут же исчезла.

Мне нужно отдохнуть перед анализом, потому-что она будет там. Боюсь не успеть остыть, так как через пол часа начнётся эти дурацкие процедуры. Кому важен титул значимости? Правильно, никому. Только управляющим этой академии. Ради чего? Не знаю. Как и все остальные.

Я собрал все мысли в кучу и направился в уборную, прочистить мозги холодной водой. Правду говорят, что ледяная вода приводит в чувство, вот только моё сознание слишком затуманено ею. Слишком долго я пытался скрыть от самого себя этот факт, слишком долго времени искал оправдания этим чувствам. Это надоело!

Облокотившись о раковину, принялся разглядывать себя в зеркале. Я – густой туман, в котором ничего не разглядеть.

АНАСТАСИЯ

Моё тело неслось куда угодно, лишь бы быть дальше от этого психа. А мозг говорил вернуться. Говорил, что я могу всё изменить. Изменить что?! Будущее или прошлое? Что за бред? Он чуть меня не задушил! А всё из-за того, что я просто хотела помочь. Интересно, о чём он тогда думал...

Мне стало намного лучше, боль больше не ощущается.Ноги привели меня к кабинету, где будет проходить проверка. Оттуда уже слышны вопли учащихся. Похоже кому-то не повезло и у него низший титул. Хм, радостные вопли, вроде, означают удачу.

— Я заждалась тебя! — Передо мной возникла Мари, тем самым напугала. Сумасшедший день...

— Можно так больше не делать?

— Да брось, я даже не старалась тебя напугать, — усмехается она.

Мариэлла как всегда светится. Эта девушка потрясающая! Огненные кудри блестят от света, падающего на них. Лёгкие румяна подчеркивают скулы. Настроение неизменчиво, оно вечно весёлое и радостное, было бы не привычно видеть её голубые глаза заплаканными. Да и не пожелаешь Мари таких мучений, уж ей точно не свойственны эти ощущения.

— Ладно, забудем, — выдохнула я.

— Что-то случилось? — От неё никогда и ничего не скрыть, даже собственных эмоций. Она слегка прищурилась, заглянув в мои глаза. Ищет ответ.

— Всё хорошо, просто плохо себя чувствую... — Я соврала, иначе Миллер не пожалела бы Алана.

— А ну тогда понятно, боишься, что попадётся зелёный цвет? — Рыжая наклонила голову в сторону.

"Попадётся"... Так сказано, будто судьба выбирает какой титул нам нести всю жизнь. Люди говорят, мол судьба у каждого уже определена, что Всевышний уже выбрал для них жизненный путь. Смешно...

Я засмеялась, и Ма посмотрела на меня, как на идиотку. Возможно я так и выглядела со стороны, но она даже не подозревает, о чём были мои мысли пару секунд назад. А потом мы наконец зашли с ней в класс, который напоминал зал. Там нас ждал Джельман. Как и ожидалось, одни рыдали от того, что потеряли авторитет среди других, а другие рыдали от счастья с истерическим смехом.

— Тась, ты сегодня покажешь, как умеешь петь? — заговорщически спросил Джел.

Я совсем недавно открыла в себе эту уникальность, это вообще можно называть уникальностью? Не знаю почему раньше не пробовала петь, но когда запела вместе с Мариэллой, словно освободила что-то, что не давало мне ровно и чисто дышать. Птица вылетела из клетки, я стала ветром...

— Хорошо, — довольно улыбнулась.

Наше время ещё не настало, но мы путём обмана пробились в скорую очередь, дабы побыстрее смыться от кипишующих. Мысли заполнены лишь Аланом, как его руки душили меня. Как он смотрел жалобными глазами... Может этот чудак болен чем-то? Скорее всего, да.

— Тася, ты чего стоишь, двигай давай. Сейчас ты, — испуганно предупредил меня Джельман.

Вот теперь и мне страшно. Чего мне ожидать? Амелия снова бесконечно будет потешаться надо мной или всё-таки восторжествует справедливость? Хотя ей в любом случае плевать, будь у меня зелёный или красный. Всё останется как и было.... Я "утешила" себя и поплелась к какому-то мужчине. Впервые его вижу. Рядом с ним стоит стол с кучей приборов.

– Присаживайся. — Он указал на железный стул. Появилась ужасная и странная мысль. Выглядит так, будто этот стул для пыток.

Я сажусь, и черноволосый надевает мне на руку металлический браслет. На голову такой же шлем с множеством проводов.

— Закрой глаза и расслабься, — вновь слышу его голос.

Делаю всё, что говорит мужчина. На секунду показалась незначительная боль в голове, потом в руке. Видимо, так и надо. А затем всё, как в тумане. Сознание покинула меня, однако боли не чувствовала. И тут же очнулась. Как-то вокруг тихо... Где истерики? Оказалось, все молчаливые глаза привязались ко мне, даже сам мужчина глядел с выпученными глазищами, только не на меня, а на железяку на голове...

- Тась, у тебя... - Мари резко замолкла, сглотнула слюну и не продолжила, то что хотела сказать.