15
Напряжение в отделе достигло точки кипения, но теперь это было продуктивное напряжение охотников, учуявших свежий след. После полуночного перемирия между Наташей и Нугзаром что-то сдвинулось. Воздух стал чище, разряженным, хотя натянутость никуда не делась. Теперь она была другого рода – не враждебная, а сосредоточенная.
Прорыв пришел с неожиданной стороны. Пока Даня и Миша вторично, с лупой в руках, обследовали дом Головина, Миша наткнулся на старый, затертый до дыр бумажный ежедневник, завалявшийся в ящике комода под стопкой белья. Головин был старой закалки и, видимо, не доверял цифре. В ежедневнике, среди записей о поставках и счетах, за 7 лет назад стояла неприметная пометка: «Крылову последний платёж. "Дача "Сосновая", участок 12. Замок в гроте" ».
Крылов. Фамилия мелькала в старых оперативных сводках как возможный «Смотрящий» – человек, который обеспечивал «Славянам» связи в администрации и силовых структурах. После разгрома банды он исчез. И вот – адрес. Старая дача.
— «Замок в гроте» – это что, пароль? Или буквально? — спросил Эд, уже вбивая координаты «Дачи „Сосновая“» в карты.
— Может, и буквально, — сказала Наташа, вглядываясь в распечатку. — Если это место, где они что-то прятали. Или встречались. Головин как бухгалтер мог вести учет и таких «активов».
Нугзар, молча изучавший фотографии ежедневника на планшете, поднял голову.
— Это не просто дача. Это закрытый кооператив бывших сотрудников. Очень тихий, очень закрытый. Там живут отставники, которые хотят покоя. Идеальное место, чтобы залечь на дно, если ты – «Смотрящий» и боишься как бандитов, так и правосудия.
— Значит, третий вожак, Крылов, мог прятаться там все эти годы, — заключила Наташа. — И убийца, который выкосил его подельников, явно знает о его существовании. Если мы не успеем первыми…
Она не стала договаривать. Все и так понимали: счет идет на часы, если не на минуты.
Но чтобы действовать, нужны были гарантии. Нужно было выжать из Головина всё, что он знал о Крылове, о даче, о системе безопасности. А Головин, доставленный в изолятор временного содержания, замкнулся в глухую немоту. Он сидел, уставившись в стену, и не реагировал ни на вопросы, ни на уговоры.
Первым к нему пошел Эд, с его неформальным подходом. Говорил о сестре, о несправедливости, даже предложил сделку о смягчении. Головин лишь вздрагивал при слове «сестра» и сжимался в комок. Ничего.
— Камень, — доложил Эд, выходя. — Боится чего-то больше, чем нас.
Тогда Наташа посмотрела на Нугзара.
— Твоя очередь.
Нугзар молча кивнул, снял китель, остался в темной рубашке, и пошел в камеру. Он не взял с собой ни папки, ни диктофона. Вошел, закрыл дверь, сел напротив Головина. Не сразу. Сначала просто сидел, смотря на него темным, непроницаемым взглядом. Минуту. Две.
Головин сначала пытался игнорировать, но под этим тяжелым, молчаливым взглядом начал ерзать. Потом Нугзар заговорил. Негромко, без эмоций, не как следователь, а как… констататор фактов.
— Артем Сергеевич. Вы боитесь того, кто убил Воронина и Смирнова. Полагаю, вы считаете, что молчание спасет вас. Это ошибка. Он убьет и вас. Не из мести. А потому что вы – звено. А звенья стирают.
Головин затряс головой, забормотал: «Я ничего не знаю…»
— Вы знаете номер участка. Вы знаете про «замок в гроте». Вы платили Крылову. Значит, вы были на той даче. Значит, вы знаете, как туда попасть. И он это знает, — Нугзар сделал паузу, давая словам просочиться в сознание. — Единственный шанс остаться в живых – быть полезным нам. Мы возьмем его раньше. Вы даете нам ключ, мы обеспечиваем вам защиту. Даже если это будет пожизненная статья за пособничество и хранение препаратов – это будет жизнь. Альтернатива – быть найденным с иглой в шее в своей камере. Или в палате. Или где угодно.
Головина начало трясти. Не от страха перед Нугзаром, а от страха перед тем призраком, о котором он говорил.
— Вы… вы не понимаете… он везде… он знает всё… — захлебнулся он.
— Я понимаю лучше, чем ты думаешь, — тихо сказал Нугзар, и в его голосе впервые прозвучала какая-то личная, леденящая нота. — Я семь лет имею дело с такими, как он. И с такими, как ты. Выбор всегда за тобой. Но время кончается.
Головин вдруг посмотрел на него – по-настоящему посмотрел – и в его глазах вспыхнул настоящий, животный ужас. Не перед убийцей. Перед Нугзаром.
— Я… я не буду с тобой говорить! — взвизгнул он, отодвигаясь к стене. — Уберите его! Другого следователя! Любого! Только не его!
Нугзар даже бровью не повел. Он просто встал.
— Как знаешь, — произнес он и вышел, оставив Головина в состоянии, близком к истерике.
— Что ты ему такого сказал? — встретила его Наташа в коридоре.
— Правду, — коротко ответил Нугзар. — Он сломлен. Но говорить будет не мне. Боится. Не убийцы. Меня. — В его глазах мелькнуло что-то темное, знакомое – то самое, что было в нем раньше. — Пусть Даня или Миша попробуют сейчас. Дамоклов меч уже висит, я его толкнул.
Он был прав. Через полчаса Даня, вошедший в камеру с бутербродами и простым: «Ну что, Артем, давай по-мужски», получил поток сбивчивой, но ценной информации. Крылов жил на даче под именем «дедушки Николая». Система безопасности старая, но хитрая: датчики движения по периметру и «замок» – не метафора. Ключ от калитки и от самого дома спрятан в искусственном гроте-роднике на участке, в тайнике за камнем.
Пока Даня вытягивал детали, Наташа и Нугзар, оказавшись на временном «привале» между совещанием и выездом, по негласной договоренности разошлись по разным углам отдела, чтобы перевести дух. И случайно, как будто по какому-то внутреннему магниту, оба оказались у служебного тира в подвале здания. Он был пуст.
Наташа, не спрашивая, зарядила патрон в свой служебный «Макаров». Нугзар, молча, сделал то же самое с бесшумным «Гюрзой», который, видимо, носил с собой по умолчанию.
Они встали рядом, не глядя друг на друга, подняли оружие. Мишени на расстоянии 25 метров. Щелчки затворов, приглушенные наушниками. Резкие, но ровные хлопки выстрелов.
Наташа стреляла быстро, точно: девять из десяти в «девятку» и «десятку». Она всегда находила в стрельбе особый, медитативный покой.
Нугзар стрелял медленнее, но с пугающей, механической точностью. Каждый выстрел – мертвый центр. Он сделал семь выстрелов, потом на секунду опустил руку с пистолетом, зажмурился, и… сделал оставшиеся три с закрытыми глазами. Все три пули вошли в «девятку», образовав аккуратную группу.
Наташа замерла, смотря то на его мишень, то на его спокойное лицо. Он открыл глаза, встретил её взгляд.
— Тренировка, — просто сказал он. — На случай, если свет отключат.
— Жутковато, — призналась она, снимая наушники. — Но впечатляет.
— Ты тоже не промах, — он кивнул на её мишень. — Чистая работа.
Они помолчали, разряжая оружие. Напряжение от предстоящего выезда висело в воздухе, но здесь, в запахе пороха и масла, было проще.
— Ты сегодня… в камере. Он тебя испугался до икоты, — осторожно начала Наташа.
Нугзар вздохнул, протирая ствол.
— Он увидел в мне того, кого боится. Не следователя. Не полицию. Тень из своего прошлого. Иногда это полезно.
Он не стал развивать тему. И она не стала давить.
Когда они поднялись в отдел, там уже кипела работа: Эд строил схему участка по описанию Головина, Миша и Даня готовили снаряжение. Час Х был назначен на сумерки – меньше шансов быть замеченными.
За полчаса до выезда в отдел приехал курьер с огромным количеством коробок. Пицца, паста, салаты, роллы, кофе. Нугзар, не привлекая внимания, расплатился и просто начал расставлять коробки на свободном столе.
— Что это? — удивленно спросил Эд.
— Обед, — сказал Нугзар. — Нельзя идти на операцию на пустой желудок. Падает концентрация. Ешьте.
Это был не жест. Это была практическая необходимость, облеченная в форму заботы. Но для команды, привыкшей к его отстраненности, это стало небольшим шоком. Они переглянулись, потом Даня первым протянул руку к куску пиццы.
— Ну, если майор приказывает…
Они ели быстро, почти молча, но атмосфера была уже не ледяной. Это было похоже на ритуал перед боем, который негласно приняли все. Наташа, откусывая пасту, поймала взгляд Нугзара. Он сидел чуть в стороне, пил кофе, наблюдая за ними. Он не улыбался. Но в его позе не было и привычной отчужденности. Была усталая готовность.
Когда коробки опустели, Наташа встала.
— Итак, через тридцать минут выдвигаемся. Тактика: тихое проникновение. Цель – найти и обезопасить Крылова. По возможности, взять живым того, кто может прийти за ним. Все живы, все осторожны. Вопросы?
Вопросов не было. Была тихая, собранная решимость. Они знали, куда ехать. У них был ключ. И теперь у них был шанс опередить убийцу и, возможно, наконец-то посмотреть ему в лицо. А за спиной у них стоял майор Гибадуллин, который только что накормил их всех и который стрелял с закрытыми глазами. Что, в сложившейся ситуации, было почти ценно.