Записки Демона

Тяжелые шторы в моем кабинете были задернуты, отсекая шум ночного мегаполиса, но даже сквозь них я слышал глухой рокот грозы. Сапфировый экран смартфона на массивном столе вспыхнул, нарушая полумрак. На панели не отобразилось ни имени, ни номера — лишь лаконичная надпись «Номер скрыт».

Я не торопился отвечать. Сделал глоток остывшего крепкого кофе и только после этого провел пальцем по экрану, включая громкую связь. Из динамика раздался глубокий, уверенный мужской голос.

— Господин Сан, скажу сразу: мое предложение выходит за рамки разовой сделки — я хочу детально обсудить масштабные перспективы и конкретные варианты нашего с вами долгосрочного, взаимовыгодного сотрудничества. Необходима личная встреча. Сегодня.

Я ничего не ответил, лишь слегка прищурился. Мне сразу, с первых секунд, категорически не понравился тон этого человека и сама специфика его общения. Мы не были знакомы лично. Этот мужчина просто вышел на меня, будучи наслышанным о моем профессионализме, и теперь отчаянно пытался заполучить меня в партнеры. Вот только он выбрал в корне неверную тактику: я чертовски не привык, когда мне указывают.

Пауза затянулась, я медленно снял очки в тонкой темной оправе, положил их на стопку документов и устало потер переносицу, прикрыв глаза. Внутри меня глухо, опасно заворочался Демон — моя скрытая, порочная сущность буквально рычала от чужой дерзости, сжимая подлокотники кресла и сверкая кроваво-красными глазами.

— Я настаиваю, — добавил звонивший, расценив мое молчание по-своему. — Адрес встречи и время выслал в сообщении. Выбор за вами — соглашаться или упустить самый крупный контракт в вашей жизни.

Мои глаза, на мгновение вспыхнувшие в темноте кабинета опасным красноватым отливом, были полны холода. Свободной рукой я потянулся к столу и взял то, что крутил в пальцах последние полчаса. Это была черная матовая карточка с лаконичным золотым тиснением — эксклюзивное приглашение в одно очень специфическое заведение, которое невозможно купить за самые большие деньги мира.

— Хорошо, — наконец произнес я. Мой голос прозвучал обманчиво мягко, словно шелк, за которым прячется лезвие. — Подъеду.

Не дожидаясь ответа, я сбросил вызов. Визитка с тихим щелчком опустилась обратно на полированное дерево. Мой настрой был скептическим, но эта встреча могла быть полезной.

Я поднялся из-за стола, нажал кнопку селектора и коротко бросил: — Остин, подавай машину к главному входу. Выезжаем через пять минут. Адрес я переслал.

— Понял вас, господин Сан, — уважительно отозвался из динамика исполнительный голос моего водителя.

Подойдя к ростовому зеркалу в углу кабинета, я окинул себя взглядом. На мне был безупречный черный костюм-тройка. Медленно подняв руки, я точным, выверенным движением поправил узел черного галстука, затянутого в тон такой же угольно-черной шелковой рубашки. Идеальный, холодный силуэт хозяина жизни, готового преподать первому встречному урок хороших манер.

Демон внутри затих в предвкушении, царапая острыми когтями край черного кожаного кресла…

***

Дождь снаружи превратился в сплошную стену воды, барабанящую по панорамной крыше представительского седана. Салон встретил меня привычным запахом дорогой кожи, едва уловимым парфюмом, нотами табака и идеальной тишиной — звукоизоляция полностью отсекала весь безумный внешний мир.

Я расположился на заднем сиденье. Моя расслабленная, но в то же время хищная поза транслировала абсолютную уверенность в себе. Остин вел машину, искусно маневрируя по залитым неоновым светом улицам ночного города.

В зеркале заднего вида я поймал его внимательный взгляд.

— Господин Сан, навигатор показывает, что до места назначения осталось около пятнадцати минут, — негромко нарушил тишину водитель, сверяясь с маршрутом.

Едва заметно кивнув, я посмотрел на пробегающие мимо огни небоскребов и размытые каплями дождя силуэты зданий. Мой скепсис никуда не делся. Тон этого человека по телефону все еще вызывал глухое раздражение.

Я лениво опустил руку на подлокотник, постукивая длинными пальцами по гладкой коже кресла. Мне было искренне любопытно, что именно может предложить этот таинственный незнакомец, раз у него хватило дерзости вести диалог в столь безапелляционной манере. Потенциальное сотрудничество может принести хорошую выгоду, но, если звонивший окажется просто напыщенным глупцом, не умеющим вести дела, эти переговоры закончатся, так и не начавшись.

Автомобиль плавно повернул, приближаясь к назначенному адресу и затормозил у входа. Я вышел из салона под проливной дождь, который едва коснулся моего безупречного костюма, и уверенным шагом направился к массивным дверям заведения.

На входе меня встретил суровый охранник, контролировавший допуск всех прибывающих гостей. Мужчина окинул меня оценивающим, профессиональным взглядом. Он задержался на дорогой ткани моей черной тройки, идеальном узле галстука и холодной, властной манере держаться, но вместо того, чтобы молча открыть дверь, недовольно покачал головой.

— Я не могу вас пропустить без этого, — твердо произнес мужчина.

Затем протянул мне лаконичную маску из черного шёлка, которая должна скрыть верхнюю половину моего лица.

Эта деталь меня немного удивила. Специфика встречи и излишняя конфиденциальность, которую навязывал звонивший, начинали обретать определенные очертания. Демон внутри меня едва заметно оскалился, но я сохранил абсолютное внешнее спокойствие. В конце концов, на данный момент мне было любопытно…

Я молча принял маску и точным движением надел ее, закрепив на затылке. Она идеально дополнила мой строгий образ, оставив на виду лишь твердую линию губ и пронзительный взгляд, в глубине которого на мгновение зажглась опасная искра.

Увидев, что я выполнил требование, мужчина удовлетворенно кивнул, как бы невзначай поправляя свою маску, что скрывала половину лица, и отступил в сторону, жестом приглашая меня следовать за собой.

Я шел за охранником, лениво скользя взглядом по сторонам. Мы миновали массивные двери, и перед моими глазами развернулось зрелище, масштабы которого впечатляли. Танцпол, барная стойка, уединенные столики — буквально всё было забито гостями. Царила атмосфера роскошного, порочного праздника: дорогие ткани, блеск камней и... маски. Абсолютно все присутствующие скрывали лица. На секунду я задержал взгляд на официантах и барменах — даже сотрудники заведения работали в них.

«Занимательный клуб», — промелькнуло у меня в голове. Мой Демон одобрительно затих, присматриваясь к этой изысканной игре в анонимность.

Суровый охранник, не останавливаясь, вел меня дальше сквозь толпу. Мы миновали шумную зону развлечений и свернули в сторону. Затем поднялись по винтовой лестнице на второй этаж, подальше от зоны танцпола, и остановились перед массивной дубовой дверью. Здесь атмосфера была более спокойной, вокруг чувствовалось богатое убранство и уединенность. Мужчина коротко постучал, открыл дверь и жестом пригласил меня войти.

Кабинет был огромным, с панорамными окнами, выходящими на залитый дождем ночной мегаполис. Внутри царил полумрак, рассеиваемый лишь светом настольной лампы из витражного стекла. За массивным столом, в глубоком кожаном кресле сидел мужчина, чьё лицо также было скрыто маской.

Он был уже в солидном возрасте, с благородной сединой на висках. Его пронзительные, льдисто-голубые глаза смотрели на меня с вежливым, но холодным любопытством опытного хищника, который видит людей насквозь. На вид ему было около шестидесяти. Это был худощавый, даже поджарый мужчина, одетый в безупречно скроенный, баснословно дорогой костюм, который сидел на его угловатой фигуре как влитой.

Я сделал шаг вперед, чувствуя, как внутри предвкушающе подбирается Демон.

— Господин Сан, приятно видеть вас у себя! Позвольте представиться — Леон, владелец клуба «GENESIS».

Он вышел из-за стола и подошел ко мне, протягивая ладонь для рукопожатия. Я ответил ему уверенным, твердым хватом, сдержанно улыбнувшись в ответ. Его льдистый взгляд колко изучал меня, но я не привык проигрывать в ментальных дуэлях — мой собственный взор оставался непроницаемо холодным.

Убедившись, что встреча началась спокойно и хозяину ничего не угрожает, охранник молча отступил назад и вышел из кабинета, тихо прикрыв за собой массивную дубовую дверь. Мы остались наедине, напряжение в воздухе можно было резать ножом.

— Прошу, присаживайтесь, господин Сан, — Леон уважительно указал на одно из глубоких кожаных кресел, а сам вернулся к своему монументальному столу.

Я не спеша опустился в кресло, закинув ногу на ногу.

— Ближе к делу, Леон, — спокойно произнес я, не теряя времени на пустые светские беседы. — Вы были крайне настойчивы по телефону. Какое именно сотрудничество вы хотите мне предложить?

Мужчина слегка наклонился вперед, опершись локтями о полированную поверхность стола. Его голубые глаза сузились за маской, приобретая опасный, хищный блеск.

— Как вы уже успели заметить, мое заведение — это не элитный бордель или очередной ночной клуб для богачей. GENESIS — это закрытая экосистема. Здесь сильные мира сего покупают то, чего не могут получить больше нигде: абсолютную свободу от условностей, порочные удовольствия и, главное, тотальную анонимность.

Он сделал короткую паузу, давая мне возможность прочувствовать масштаб, но я лишь едва заметно кивнул, показывая, что жду конкретики.

— Идиллия этого места стоит колоссальных денег, — продолжил Леон, и его голос стал жестче. — Но чем выше ставки, тем больше завистников и врагов. Касаясь вопроса безопасности, мне не нужны обычные вышибалы или стандартное агентство охраны. Это уровень для дилетантов. Мне нужен человек с вашими ресурсами, вашим хладнокровием и... вашей специфической репутацией.

Он замолчал, внимательно вглядываясь в мое лицо, словно пытался прочесть мысли под черным шелком маски.

— Я предлагаю вам длительное, баснословно оплачиваемое партнерство, господин Сан. Я хочу, чтобы вы стали невидимой, но несокрушимой защитной стеной для клуба. Ваша задача — гарантировать, что никто, ни изнутри, ни снаружи, не посмеет нарушить покой и правила этого места.

Демон внутри меня довольно заурчал, пробуждаясь от спячки. Масштаб игры и власть, которую предлагал этот седовласый старик, действительно впечатляли. Это было предложение, достойное моего времени.

Откинувшись на спинку кресла и барабаня пальцами по подлокотнику, я позволил себе легкую, хищную усмешку.

— Защитная стена, значит... Что ж, защита чужих секретов — дорогая услуга. А защита места подобного уровня — услуга эксклюзивная. Прежде чем мы перейдем к цифрам, я хочу услышать подробности о внутренней специфике клуба. Мне нужно предельно четко понимать, с чем именно предстоит иметь дело.

Я сделал небольшую паузу, заставив владельца клуба выдержать мой тяжелый, пронзительный взгляд.

— И я не говорю вам «да», Леон. Я не привык принимать скоропалительных решений, тем более, когда речь идет о долгосрочных обязательствах.

Седовласый хозяин кабинета ничуть не удивился моим словам. Напротив, в голубых глазах промелькнуло явное одобрение — профессионалы его уровня ценили осторожность и хватку.

— Конечно, — мужчина понимающе усмехнулся, откинувшись на спинку своего массивного кресла. — Было бы глупо ждать от человека вашей репутации слепого согласия. Именно поэтому для начала я предлагаю вам ознакомиться с нашим клубом изнутри, лично прочувствовав все то, чем он напитан. Оцените масштабы, посмотрите на контингент, вдохните эту атмосферу полной грудью. Только тогда вы поймете, какую власть и какие ресурсы я предлагаю вам разделить со мной.

Бар. GENESIS

Я спустился обратно на первый этаж, решив начать свое знакомство с GENESIS с места, близкого мне по духу.

В баре царил приятный полумрак. Разместившись за массивной стойкой из темного дерева, я слегка повел плечами под безупречно сидящим пиджаком. Демон внутри меня с любопытством присматривался к контингенту, пока я оценивал обстановку.

Молодой, улыбчивый бармен тут же оказался передо мной. На его лице, как и у всех здесь, была изящная маска, но сквозь её прорези я отчетливо видел, с каким неподдельным интересом он рассматривает нового, незнакомого ему посетителя. Моя фигура, дорогая черная тройка и аура абсолютной уверенности явно выделялись даже в этой искушенной толпе.

— Добрый вечер. Что закажите? — спросил он, продемонстрировав безупречные манеры.

— Порцию виски. Чистого, — коротко отозвался я, не сводя с него внимательного взгляда.

Парень понимающе кивнул, достал пузатую бутылку элитного скотча и плавным, отточенным движением налил янтарную жидкость в тяжелый хрустальный стакан. Подвинув напиток ко мне, он на секунду замешкался, словно ждал, что я скажу дальше.

Я сделал небольшой глоток, позволяя дорогому алкоголю обжечь горло, и слегка наклонился к стойке, решив прощупать почву.

— У вас здесь впечатляющий размах, — непринужденно начал я, удерживая его взгляд. — Сразу видно, что заведение непростое. Расскажи, чем интересен GENESIS? Какие развлечения пользуются у ваших гостей особой популярностью?

Улыбка бармена на мгновение стала чуть более натянутой. Он профессионально протер стойку полотенцем, явно подбирая правильные слова, и ответил очень уклончиво.

— У каждого нашего гостя свои уникальные вкусы. А наш клуб просто умеет исполнять любые желания, какими бы они ни были.

— Любые? — я едва заметно усмехнулся, уловив его маневр. — И как далеко заходят эти желания? Наверняка у тебя, как у человека за стойкой, есть пара интересных историй?

Парень понимающе улыбнулся, но в его глазах промелькнула профессиональная осторожность. Он слегка развел руками, демонстрируя полную покорность уставу заведения.

— Простите, но я не могу углубляться в детали. В нашем клубе действуют определенные, очень строгие правила конфиденциальности, которые я просто не имею права нарушать.

Я молча проводил его взглядом, когда он откланялся, чтобы принять заказ у другого клиента. Что ж, преданность персонала и их умение держать язык за зубами только подтверждали авторитет Леона.

Еще один глоток виски обжег горло, как вдруг краем уха я уловил едва заметное шуршание ткани. Рядом со мной, на соседний барный стул, грациозно опустилась незнакомка.

Посмотрев в её сторону, я на мгновение замер. Мой Демон внутри заинтересованно приподнял голову, заинтригованный увиденным.

Девушка выглядела как неоновое видение, сотканное из ломаных линий и холодного света. Дерзкая, ультракороткая стрижка под ёжика выгодно подчеркивала идеальную форму черепа и точеные скулы, а белоснежные, словно светящиеся изнутри волосы добавляли образу футуристичности. В ее внешности была какая-то гипнотическая, почти инопланетная монохромность: светлые, будто припорошенные инеем ресницы и аккуратные белые брови делали лицо фарфоровым, полупрозрачным.

Но вот незнакомка почувствовала мой взгляд и повернулась.

Её пронзительно-серые, стальные глаза казались невероятно глубокими — они не просто смотрели на меня, они сканировали насквозь, словно пытаясь взломать мою собственную ментальную защиту. Аккуратная белоснежная ажурная маска обрамляла верхнюю часть лица. Противовесом ледяному взгляду служили чувственные, мягкие и пухлые губы. А на изящном крыле носа аккуратной искрой поблескивал пирсинг-точка, добавляя ее строгому, белоснежному образу каплю бунтарского шика.

Она сидела неестественно прямо, окутанная аурой ледяной уверенности, и этот контраст между ее хрупкой фарфоровой внешностью и хищным, пронизывающим взглядом стальных глаз заставил меня мысленно улыбнуться. Незнакомка слегка наклонила голову набок, продолжая бесцеремонно изучать мою черную тройку и маску, а затем ее чувственные губы тронула едва заметная, загадочная усмешка.

— Очень красивый мужчина и сидит один... — её голос прозвучал как тихий, вкрадчивый шелест, в котором сквозила откровенная, дразнящая провокация. Её стальные глаза блеснули в неоновом свете барной стойки, а пухлые губы приоткрылись в многообещающей улыбке.

В этот момент мой Демон внутри буквально обнажил острые зубы. Ему чертовски понравилась эта игра. Он хищно подался вперед, заставляя меня еще внимательнее рассматривать эту белоснежную незнакомку, оценивая степень её опасности и дерзости. Было в её инопланетном облике что-то, что пробуждало самые темные, первобытные инстинкты. Она пришла поиграть с огнем, даже не подозревая, что перед ней — сам ад.

Я окончательно повернулся к ней всем корпусом, лениво подперев подбородок рукой, и позволил своей усмешке стать более плотоядной и уверенной.

— Одиночество в таком месте — это сознательный выбор, — бархатным, низким голосом отозвался я, скользнув взглядом по её точеным скулам и пирсингу на носу. — Но появление такого создания способно заставить меня этот выбор пересмотреть. Как твоё имя?

— Меган, — представилась она.

Мой внимательный взгляд не упускал ни малейшей детали: от того, как преломлялся свет на её ультракоротких белых волосах, до едва заметного движения её фарфоровых плеч.

— Сан, — назвался я в ответ, решив обойтись без лишних церемоний.

Затем сделал большой глоток виски, позволяя терпкому теплу скотча окончательно осесть в груди, и кивнул в сторону бармена.

— Тебе что-то заказать?

Девушка отрицательно мотнула головой, и её аккуратный пирсинг на крыле носа снова поймал неоновый блик. Пухлые губы изогнулись в профессиональной, но от того не менее притягательной улыбке.

— Я на работе, — спокойно отрезала она, и в её глазах промелькнул чистый, неразбавленный интерес.

Эта короткая фраза мгновенно расставила всё по местам. Мой Демон внутри удовлетворенно притих, сузив глаза. Значит, Меган была частью этой закрытой экосистемы Леона. И тот факт, что сотрудница столь специфического заведения так открыто флиртовала со мной, заставлял задуматься: была ли это её личная инициатива, привлеченная моим видом, или старик Леон решил продолжить мою «экскурсию» с помощью своего лучшего оружия?

Я сделал еще один глоток, чувствуя, как приятная тяжесть дорогого алкоголя разливается по телу. Меган тем временем позволяла себе бесстыдно рассматривать меня, медленно скользя взглядом по плечам, идеальной посадке костюма и контурам маски, совершенно не скрывая своего интереса. Она словно пробовала меня на вкус одним только взором.

Боковым зрением я отчетливо видел, что бармен то и дело бросает на нас настороженные, внимательные взгляды, протирая один и тот же бокал. Он явно напрягся, понимая, что именно девушка задумала.

Но мне было абсолютно плевать на его безмолвное предупреждение и на любые внутренние правила этого заведения. Я всегда делал только то, что хотел, и никто никогда не был мне указом.

Придвинувшись ближе к Меган, я сократил расстояние между нами так, чтобы она могла почувствовать исходящую от меня волну опасной, удушающей уверенности. Мой Демон внутри довольно скалился, готовый принять любые правила этой бесстыдной игры.

— Знаешь, — шепчет она, слегка подаваясь вперед, так что я чувствую едва уловимый шлейф её холодных, как ментол, духов. — Ты мне по вкусу.

Сказав это, она медленно, дразняще облизывает аккуратным розовым язычком свои пухлые губы, не сводя с меня гипнотического взгляда сверкающих глаз. И эта чистая, неприкрытая провокация только распаляет меня еще больше.

В ту же секунду мой Демон внутри срывается с цепи. Ему не нужно повторять дважды. Он полностью зеркалит этот жест — кончик моего языка медленно проходится по моим губам, повторяя её мимику с точностью хищника, что заприметил самую интересную добычу в этом зале. В моем взгляде сквозь прорези маски вспыхивает такой откровенный, первобытный голод, что воздух между нами, кажется, начинает искрить.

Она хотела поиграть в кошки-мышки, но, похоже, только что осознала, что мышка здесь явно не я. Посмотрим, насколько далеко эта фарфоровая куколка готова зайти на работе.

— Хочешь попробовать меня на вкус? — с легкой усмешкой говорю я, не сводя с девушки пронзительного, гипнотического взгляда своих карих глаз, в глубине которых сейчас разгоралось настоящее пламя.

Ее глаза на мгновение расширились, уловив эту перемену, но она не отступила. В ней было чертовски много смелости.

— Хочу, — выдохнула она, и в этом коротком слове не осталось прежнего наигранного флирта — только чистый, концентрированный вызов.

Не говоря больше ни слова, Меган резко встала со стула. Ее движения были грациозными и точными. Она бросила на меня один-единственный, красноречивый взгляд через плечо, четко давая понять: я должен следовать за ней.

Мой Демон внутри довольно взревел, предвкушая продолжение этой ночи. Я лениво опустил пустой стакан на деревянную стойку, даже не взглянув на замершего от шока бармена, и поднялся с места. Отрегулировав пиджак, уверенным шагом, двинулся следом за ее белым неоновым силуэтом, готовый узнать, чем именно может удивить меня GENESIS.

***

Мы вошли в комнату, и дверь за нашими спинами захлопнулась с глухим, отсекающим весь остальной мир щелчком. Пространство вокруг было затоплено густым, интимным голубым неоном, который превращал полумрак в подобие закрытого, порочного аквариума. В этом свете её белоснежные волосы и фарфоровая кожа отливали мягким серебром, делая её образ еще более гипнотическим.

Меган развернулась ко мне мгновенно. В её стальных глазах больше не было светского флирта — там горел чистый, первобытный азарт. Она шагнула вплотную, уничтожая между нами остатки расстояния, и её тонкие, прохладные пальцы уверенным, дерзким движением сжали мой шелковый галстук у самой шеи. Девушка вела меня за собой к массивному белоснежному дивану, делая медленные, дразнящие шаги назад и не разрывая нашего обжигающего зрительного контакта. Накал страстей в комнате достиг точки, когда воздух, казалось, был готов вспыхнуть от малейшей искры.

Когда мы остановились у дивана, Меган с неожиданной, горячей силой толкнула меня ладонью в грудь. Я послушно опустился на прохладную кожу, слегка раскинув руки по спинке и широко расставив ноги. Моя поза дышала абсолютной уверенностью — я позволял ей играть, но мы оба знали, кто здесь контролирует ситуацию.

Девушка посмотрела на меня сверху вниз, слегка прикусывая свою нижнюю губу. Её ладони — изящные, с тонкими пальцами — легли на мои ноги. Хватка была крепкой, требовательной. Она плавным, текучим движением опустилась передо мной на колени, оказавшись прямо в пространстве между моих бедер.

Не сводя с меня своего пронзительного взгляда, Меган медленно повела ладонями от моих коленей вверх, по плотной ткани брюк, очерчивая сильные бедра. Каждое её движение было неторопливым, умышленно медленным и невероятно чувственным.

Пухлые губы оказались в считаных сантиметрах от моего паха, её прерывистое, горячее дыхание обжигало кожу сквозь одежду. Девушка запрокинула голову, заставляя меня смотреть на неё сверху вниз. В голубом неоне её аккуратный пирсинг на носу сверкнул дикой искрой. Ладони поднимались всё выше, и я чувствовал, как изящные пальцы едва заметно подрагивают от сдерживаемого, пульсирующего вожделения.

Меган смотрит на меня и расстегивает пряжку ремня, затем наклоняется и касается губами паха, я шумно втягиваю воздух сквозь зубы. Девушка довольно улыбается и тянет молнию брюк вниз… Слегка приподнимаюсь, помогая ей освободить меня от лишних слоев одежды.

Моё возбуждение разжигает дикое желание в ее глазах, она сжимает твердый член у основания рукой и с наслаждением проводит горячим влажным языком по его вершине. Снова и снова, и снова…

Пальцы впиваются в кожу дивана с характерным звуком.

- Ты вкусный, Сан.

Не дав мне возможности ответить девушка обхватывает мой ствол губами, впуская его в свой разгоряченный ротик. Откровенно смотрит, не сводя с меня своих чарующих глаз, жадно работая рукой и дерзким языком.

Чувствую, как сердцебиение учащается, заставляя грудь вздыматься чаще. В безумном порыве ослабляю свой галстук, стягивая с шеи. В этот момент девушка с громким звуком отпускает мой член из плена своих губ. И в ту же секунду мой галстук обвивает ее шею, подобно змее. Свободный конец остается зажатым в моей руке.

- Продолжай.

Звучит мой властный хриплый приказ. Меган, проводит языком по своим губам и начинает сосать с удвоенным рвением. И вот теперь, контролируя её и ощущая приятное послевкусие власти на языке, я издаю низкий протяжный стон. Галстук в моей руке натягивается сильнее, слегка перекрывая девушке доступ кислорода, отчего она наращивает темп своих ласк, смотря на меня снизу вверх слегка слезящимися глазами.

Она чувствует мою силу и власть, видит, как мои глаза становятся пугающе черными, ощущает привкус сладко-соленной смазки на своем языке и не сдерживает стона наслаждения, что отдается вибрацией по всей длине моего возбужденного члена.

Белоснежный диван, одеяние девушки, ее волосы, ресницы и брови – всё светиться мистическим неоновым светом голубого оттенка. Я будто проваливаюсь в иную реальность, растворяясь в ощущениях и наслаждаясь происходящим в полной мере.

Мышцы живота напрягаются, я буквально зверею в тот момент, когда оргазм подбирается ближе, грозящий вот-вот обрушится на меня с головой. Моя рука властно натягивает свободный конец галстука, теперь с силой затягивая его на шее Меган и несколько раз я грубо толкаюсь в её ротик, скользя по влажному языку до самой глотки. Вспышка – замираю. Мой громкий стон и теплая сперма стекает в горло девушки несколькими щедрыми порциями. И только тогда я отпускаю путы. Она, распахнув широко свои глаза, ослабляет узел на своей шее, жадно вдыхая драгоценный воздух. Смотрит на меня со смешанными чувствами, пока я привожу себя в порядок, застегивая брюки.

- Ты не так прост. Опасный… - как завороженная шепчет девушка слегка осипшим голосом.

- Весьма. – с легкой ухмылкой на губах отвечаю я, поднимаясь с дивана, помогая ей встать с колен.

Аппетитная… - шепчет мой Демон, с довольным видом поглаживая свой пах.

Меган не сводит с меня ошеломленного взгляда, ее глаза слегка сощурены, словно она что-то рассматривает во мне. Но я тут же прерываю это изучение, разворачиваюсь на каблуках и покидаю комнату, бросив на прощание.

- Спасибо за теплый прием.

***

Демон внутри удовлетворенно потягивался, получив свою долю адреналина и удовольствия, но мой разум оставался холодным и расчетливым.

Поднявшись на верхний этаж, я без стука вошел в монументальный кабинет хозяина клуба. Леон сидел на том же месте, небрежно покачивая в руке бокал с янтарным напитком. При моем появлении он понимающе и чуть хищно улыбнулся.

— Ну что, господин Сан? — мужчина наклонился вперед, изучая мое лицо. — Вы прочувствовали GENESIS изнутри. Надеюсь, эта небольшая экскурсия помогла вам принять правильное решение? Каков ваш ответ?

Я прошел к центру комнаты, но садиться в кресло не стал. Вместо этого неторопливым, уверенным движением потянулся к лицу, расстегнул крепления и снял черную шелковую маску, которая была обязательным атрибутом для всех гостей этого места. Бросив её на полированную поверхность стола прямо перед Леоном, я прямо посмотрел в его льдисто-голубые глаза.

— Клуб неплох, Леон, — спокойно и веско произнес я, и мой голос прозвучал в тишине кабинета особенно твердо. — Действительно неплох. Вы создали впечатляющую империю порока и скрытых желаний. Но я откажусь от вашего предложения.

Улыбка владельца GENESIS едва заметно дрогнула, а брови удивленно приподнялись. Он явно не привык слышать «нет», особенно после того, как постарался произвести неизгладимое впечатление.

— Откажетесь? — переспросил он, прищурившись. — Почему же? Огромные деньги, статус, женщины, абсолютная власть над чужими тайнами — неужели этого мало?

Я едва заметно усмехнулся, засунув руки в карманы брюк, и окинул взглядом маску, лежащую на столе.

— Дело не в деньгах. Дело в концепции, — ответил я, удерживая его пронзительный взгляд. — Вся суть вашего клуба держится на иллюзии и прятках. На этой маске. Но мне не обязательно носить её, чтобы получить то, что я хочу. Мне не нужно прятать лицо, чтобы брать от этой жизни всё. Я забираю свое открыто, на своих условиях и в любом месте, где пожелаю. GENESIS — это золотая клетка для тех, кто боится своих желаний в реальном мире.  Я же - не терплю рамок и ограничений.

Леон молча смотрел на меня, взвешивая каждое слово. Напряжение в кабинете росло с каждой секундой, но затем хозяин клуба медленно откинулся на спинку кресла и глухо, уважительно усмехнулся.

— Редкая роскошь в наше время — быть настолько свободным, господин Сан, — произнес он, провожая меня взглядом. — Что ж. Жаль… Такая стена нам бы очень пригодилась.

***

Полумрак спальни казался почти осязаемым — густым, тягучим, пропитанным сложным, дурманящим коктейлем ароматов. К тонкому шлейфу её изысканных духов подмешивался едва уловимый, горьковатый запах дорогой кожи, терпкого табака и пьянящий, мускусный аромат нарастающего желания, витавший в воздухе. В этой тишине я слышал каждый звук, но главным для меня было её дыхание. Частое. Тяжёлое. Оно срывалось с её губ рваными вздохами, выдавая волнение, которое она так отчаянно и изящно пыталась скрыть от моего взгляда.

Я стоял у подножья огромной кровати, наблюдая за тем, как она утопает в тёмном шёлковом белье. Прохладная, скользящая ткань мягко переливалась в редких лучах света, пробивавшихся сквозь плотные шторы. Её длинные тёмные волосы разметались по постели, волнами сливаясь с ночным оттенком шёлка, отчего её фигура казалась хрупким, светящимся силуэтом в этой бездне. Нежная кожа девушки, казалось, сама была соткана из тончайшего, тёплого шёлка — она манила своей безупречной гладкостью, заставляя мои пальцы неистово желать прикосновения.

Полупрозрачный чёрный кружевной комплект не оставлял мне места для фантазии. Каждая деталь кричала о беззащитности — манящей, абсолютной и принадлежащей только мне.

Цветовым контрастом в этой темноте горели верёвки. Тонкие, но невероятно прочные, цвета алой, сочной крови, они надёжно фиксировали её запястья и лодыжки. Я сам завязывал эти узлы, чувствуя, как под моими пальцами бьётся её пульс.

Девушка не двигалась. Не пыталась вырваться. Её глаза цвета крепкого, обжигающего эспрессо — глубокие, почти чёрные в этом полумраке — в сладком предвкушении смотрели на меня, отражая каждую искру вспыхнувшего напряжения. Она ждала.

Я намеренно медлил. На мне не было рубашки — лишь строгие чёрные брюки, прохладный воздух спальни настойчиво касался моей груди. С нескрываемым удовольствием я наслаждался этой паузой, этим молчаливым, абсолютным контролем над ситуацией, который пьянил сильнее любого алкоголя.

Удерживая её взгляд и заставляя время замедлить свой ход, я медленно поднял руку. Между пальцев скользнул чёрный атласный галстук. Мои движения были точными, неторопливыми, выверенными. Виток за витком, с тихим шуршанием дорогой ткани, я наматывал атлас на свою ладонь, с каждым сантиметром наслаждаясь процессом.

Напряжение в комнате достигло предела. Я сделал первый шаг вперед, глядя прямо в кофейную бездну её глаз и предоставил своему Демону полную свободу действий.

Ещё один шаг к кровати, на мгновение прерванный зрительный контакт, чтобы взять с прикроватного столика бокал. На дне, среди остатков янтарной жидкости, глухо звякнул подтаявший кубик льда. Достав его пальцами, чувствую, как кожу мгновенно обожгло резким, пробуждающим холодом.

Она следила за каждым моим движением. Я опустился на край постели, и шёлк простыней едва слышно зашуршал под моим весом.

Моя свободная ладонь мягко, но уверенно обхватила её изящную стопу, фиксируя на месте. Вторая рука, удерживающая кубик льда, замерла в сантиметре от её разгоряченной кожи. Я выдержал короткую паузу, наслаждаясь тем, как расширились её зрачки, а затем прижал прохладный кубик к нежной коже у основания пальцев ног.

Девушка судорожно вздохнула, когда этот резкий холод встретился с теплом её тела.

Медленно, дюйм за дюймом, я повёл его выше. Лед плавился от соприкосновения с ней, оставляя за собой блестящий, влажный след, который тут же ловил редкие блики полумрака. Я скользил по подъёму стопы, плавно переходя на изящную лодыжку, над которой врезалась в плоть алая веревка. Проводя кубиком чуть выше, вдоль голени, я отчётливо видел, как вслед за движением моей руки шёлк её кожи мгновенно отзывался — покрываясь мелкой дрожью и искрами мурашек.

Этот контраст был идеален: ледяная влага, рождающая огонь внутри неё, и её беззащитный, чувственный трепет под моим полным контролем.

Я поднимался всё выше, увлекая за собой эту тающую ледяную каплю, и чувствовал, как воздух между нами накаляется до предела. Алые веревки натянулись с несдержанным, глухим усилием — её пальцы судорожно сжались, впиваясь в узлы. Она больше не могла сдерживать трепет. Девушка мелко, лихорадочно задрожала от этого невыносимого предвкушения, выгибая спину навстречу холоду и моим прикосновениям. Этот вид пьянил меня. Я буквально упивался происходящим, каждым её вздохом и каждым движением, подтверждающим мою абсолютную власть над ней.

Преодолев линию кружевного белья, я коснулся её плоского, подрагивающего живота. Лед уже почти растаял в моих пальцах, оставляя за собой обжигающий след холодной воды, и я принялся неторопливо выводить влажные, замысловатые узоры на нежной коже маленьким кусочком. Живот девушки судорожно втягивался от каждого нового прикосновения, покрываясь мурашками.

Наконец, я остановил движение прямо по центру. Слегка разжав пальцы, позволил последнему осколку кубика скользнуть вниз и мягко оставил его в углублении пупка. Маленькая льдинка замерла там, быстро тая и собираясь в крошечное прохладное озеро на её пылающей коже, заставляя девушку издать тихий, сорвавшийся горловой вздох.

Лёд стремительно таял, заполняя её пупок прохладной влагой, пока наконец вода не перелилась через край и тонкая, блестящая струйка медленно потекла ниже, прокладывая дорожку прямо к кружевному краю её трусиков.

Ткань мгновенно впитала первые капли, темнея от влаги. В этот момент девушка не выдержала — прерывисто и хрипло простонала, закинув голову назад, её пальцы ещё сильнее впились в верёвки, натягивая их до предела.

Мой чёрный атласный галстук, до этого момента плотно намотанный на ладонь, скользнул гладкой, прохладной тканью по её шее и поднялся выше. Заведя его за голову девушки, я бережно спустил отрезок ткани на широко распахнутые глаза, окончательно погружая их обладательницу в таинственную, абсолютную тьму. Закрепив узел на затылке - полностью лишил её возможности видеть меня, взамен подарив нечто большее.

Оказавшись в темноте, её тело стало более чутким, а все инстинкты обострились до предела. Без возможности предугадать мой следующий шаг, она ловила каждое движение воздуха, каждый шорох и тепло моего дыхания на своей коже. Я замер над ней, и в эту секунду тишины показалось, что даже сердце девушки на мгновение замерло в оглушительном, звенящем предвкушении, прежде чем забиться с новой, неистовой силой.

В следующее мгновение она почувствовала, как мои обжигающие губы жадно собирают влагу с её живота, слизывая каждую прохладную каплю с горячей, покрытой мурашками кожи. Этот резкий контраст между ледяной водой и моим обжигающим дыханием заставил тело девушки судорожно выгнуться.

— Саан... — сорвался с её губ прерывистый, хриплый стон, утонувший в полумраке спальни.

Но я не уменьшил натиск. Опустившись ещё ниже, я обхватил губами пупок, вбирая в себя накопившуюся там воду и ловя губами небольшой осколок льда, который уже почти растаял. Не разрывая этого интимного, обжигающего контакта с её телом, я с силой раскусил льдинку зубами. Глухой, отчётливый хруст льда заставил девушку крупно, всем телом вздрогнуть. Отрезанная от мира плотной тканью галстука, она могла лишь чувствовать, желать и предвкушать…

До её слуха доносится отчётливый звук расстёгивания ремня. Металлическое позвякивание бляшки в тишине спальни звучит как предупреждение, а следом раздаётся сухое шуршание — одним движением я выдергиваю его из шлевок брюк.

Неожиданно обжигающая, сладкая боль жалит её прохладный, влажный живот. Девушка громко вскрикивает, её тело инстинктивно сжимается, верёвки натягиваются, впиваясь в кожу.

Не давая опомниться, я медленно веду тяжёлой, дубовой кожей ремня вверх по соблазнительному телу, заставляя её замереть в ужасе и одновременно в восторге перед тем, что будет дальше. И в следующий миг хлёсткий, точный удар касается сперва одной, а затем, следом, второй затвердевшей вершины груди. Воздух в комнате окончательно взрывается от нового женского вскрика, в котором смешались шок, острое наслаждение и абсолютная покорность моей воле.

Я буквально упиваюсь тем, как красиво и неистово выгибается её тело на потемневшем от влаги шёлке белья. Каждый изгиб её силуэта сейчас принадлежит только мне. Замахиваюсь снова, и мой ремень хлёстко, безжалостно жалит девушку прямо между ног, приходясь точно по тонкой ткани трусиков, по её набухшему, пульсирующему клитору.

Громкий, несдержанный полукрик-полустон разрывает пространство спальни, отражаясь от стен. В этом звуке нет боли — в нём бьётся дикое, первобытное наслаждение, восхищение от абсолютной точности удара и глубинная, сладостная капитуляция перед моей властью. Она натягивает алые путы с такой силой, словно хочет сломать саму кровать, её бедра судорожно подрагивают в воздухе, ловя остатки этой пронзительной, ослепительной вспышки.

Девушка тяжело, загнанно дышит, мечась по постели. Плотная ткань галстука скрывает её глаза, лишая возможности предугадать траекторию замаха, а алые оковы надёжно удерживают запястья и лодыжки, не оставляя ни единого шанса закрыться или спрятаться от жалящих прикосновений моей кожаной плети.

Я не даю ей перевести дух, удерживая этот бешеный, пьянящий ритм. Повторяю последовательность еще раз и еще... Сухой, хлёсткий хлопок дубовой кожи вновь и вновь разрывает тишину, заставляя её тело судорожно выгибаться навстречу этой сладкой, очищающей боли.

Теперь я смещаю акцент ниже, добавляя резкие, точные касания ремня к нежной, чувствительной внутренней поверхности её бёдер. Кожа там мгновенно отзывается на удары — она горит и плавится, пока на бледной поверхности не остаются чёткие, пылающие багровые следы.

Девушка судорожно сжимает пальцы на ногах, пытается поймать остатки контроля, но новые хлёсткие попадания ремня заставляют её бедра беспомощно раскрываться, полностью вверяя себя в мои руки. Комната заполнена её хриплыми, прерывистыми вскриками, в которых уже не осталось ничего, кроме чистой, первобытной страсти и абсолютной покорности.

Я сам тяжело, прерывисто дышу. Сдерживать себя больше нет сил — чувствую, как бешеная волна возбуждения тугой, пульсирующей волной приливает к паху. Время растягивать прелюдию истекло. Поддавшись этому нетерпению, я резко откидываю потяжелевший ремень в сторону. Он со свистом пролетает через комнату и с глухим ударом падает на пол.

Девушка ощутимо вздрагивает от этого резкого, неожиданного звука. Но этот испуг мгновенно сменяется долгой, вибрирующей волной облегчения, и она начинает протяжно, сладостно стонать, понимая, что первая пытка ожиданием позади.

Но я не собираюсь оставлять её кожу в покое.

Наклонившись к ней, начинаю сантиметр за сантиметром повторять всю последовательность недавних прикосновений ремня, но теперь — своим горячим, влажным языком. Там, где только что обжигала дубовая кожа, теперь касаюсь я. Бережно и жадно зализываю каждую вспыхнувшую полосу: поднимаюсь по внутренней стороне бёдер, заставляя её мышцы судорожно подрагивать, перехожу на горячий живот и ласкаю затвердевшие, измученные соски.

Она плавится под этими прикосновениями, её стоны становятся тише, глубже, превращаясь в сплошной хриплый шёпот.

Спускаясь обратно к эпицентру её дрожи, я развязно касаюсь губами и языком насквозь промокшего кружева её трусиков. Впиваюсь поцелуем, сжимая ее бедра длинными пальцами и чуть приподнимаю их, чтобы вкусить её неистовее. Чувствую на языке ее пьянящий вкус, чуть посасываю клитор прямо через тонкую ткань.

— Боже, Сан… — стонет девушка, извиваясь сильнее, хватая ртом воздух.

Прикусываю её клитор, заставляя вскрикнуть и снова посасываю, успокаивая возбужденную плоть. Рывком сдвигаю в сторону трусики, провожу языком по влажным складочкам, собирая блестящее желание и поглощая его. Девушка продолжает крупно, лихорадочно дрожать. На мгновение я отстраняюсь, разрывая наш тесный контакт, но лишь для того, чтобы взять в руки нож...

В темноте спальни тускло блеснуло лезвие. Отрезанная от мира повязкой, моя пленница может лишь догадываться, что ждёт её впереди. Это ощущение заставляет её замереть, напрягая каждый нерв.

И вот она чувствует как нежной кожи касается леденящая сталь. Я не собираюсь причинять ей вред, поэтому медленно, с нажимом веду по её животу тупой стороной лезвия. Контраст между пылающим телом и мертвенным холодом металла оказывается настолько острым, что девушка судорожно втягивает в себя воздух.

Поднимаюсь выше, к груди, и намеренно, с лёгким давлением провожу плоской стороной клинка по её затвердевшим, изнывающим соскам. Эта ментальная и тактильная перегрузка взрывает её изнутри. Дрожь в теле девушки усиливается, перерастая в нечто большее — её словно бьет в сладких, неконтролируемых судорогах. Она выгибается в алых путах, ловя ртом воздух, полностью дезориентированная и беззащитная в этой звенящей темноте. Воплощение беззащитного изящества, пойманного в капкан неодолимой власти. Словно редкая, бархатная бабочка, застывшая в тугих путах шелкопряда: обречённая, ослепительно прекрасная в своём бессилии, где каждый вздох лишь глубже вжимает её в узор чужого обладания.

Я смотрю на плоды своего полного, безраздельного контроля. Упиваясь её реакцией, хищно улыбаюсь уголком губ, обнажая в полумраке ровные белоснежные зубы. Каждое её движение, каждый беззвучный крик доказывают: сейчас она полностью принадлежит мне.

Ловко переворачиваю нож в руке, и в следующее мгновение одно резкое, точное движение лезвия разрезает перемычку бюстгальтера между чашечками. Ткань с тихим треском распахивается в стороны, освобождая её тело и открывая моему взору соблазнительную полную грудь.

В полумраке спальни этот вид завораживает. Её соски — твердые, возбужденные и чуть потемневшие от прилившей крови и недавних обжигающих поцелуев моего ремня — они кажутся невероятно контрастными на фоне белоснежной вздымающейся от частого дыхания груди.

Временно лишенная зрения, моя бабочка лишь может представлять мужской пристальный, обжигающий взгляд, направленный на её обнаженную грудь, и эта фантазия заставляет её сердце биться в ещё более бешеном ритме.

А дальше я действую без промедления, усиливая контраст ощущений до максимума. Прикладываю к одному соску плашмя лезвие прохладного ножа, заставляя её кожу мгновенно сжаться от этого леденящего прикосновения. Одновременно с этим зажимаю вторую затвердевшую вершину между пальцами свободной руки, чуть прокручиваю и упруго оттягиваю её на себя.

Эта двойная волна — обжигающий холод металла с одной стороны и властное, требовательное тепло моих пальцев с другой — окончательно сокрушает её защиту.

Тот стон, что в следующее мгновение слетает с губ девушки, звучит слаще мёда. Это долгий, вибрирующий, полностью сорвавшийся звук, в котором растворились все её мысли, страхи и остатки контроля. Она судорожно подаётся грудью вперёд, безвольно доверяясь моим рукам и этой сладкой, невыносимой пытке.

Демон с наслаждением проводит языком по своим губам.

Я же веду лезвие ножа дальше, плавно спуская его вниз по подтянутому, вздрагивающему животу. Каждое прикосновение металла оставляет за собой шлейф затаённого дыхания. Дойдя до края кружевных трусиков, я аккуратно поддеваю тонкую ткань пальцами свободной руки. Пара точных, уверенных движений — и податливое кружево с тихим треском расходится, обнажая то, что так долго было скрыто. Избавившись от последних преград, я отбрасываю оружие в сторону.

Теперь она лежит передо мной: полностью обнажённая, беззащитная, опутанная алой паутиной и окончательно подчиненная моей воле. Контраст её нежной, покрытой мурашками кожи и тёмного шёлка простыней выглядит невероятно маняще. Отрезанная от мира повязкой на глазах, она судорожно ловит рваными вздохами горячий воздух спальни, не в силах скрыть мелкую дрожь в бёдрах.

Глядя на этот безупречный, трепещущий силуэт, я чувствую, как уровень моего собственного возбуждения окончательно зашкаливает, пульсируя в венах чистым, неконтролируемым адреналином. Границы дозволенного стёрты, и пути назад больше нет.

Мой Демон рычит в нетерпении…

Острое лезвие с негромким свистом рассекает воздух, и две верёвки, что удерживали ноги девушки, с соответствующим звуком распадаются, оставаясь висеть безвольными кусками по краям постели. Освобождённые бёдра инстинктивно вздрагивают, но я не даю ей времени осознать это изменение.

Легко, уверенным движением переворачиваю её на живот. В процессе запястья девушки, всё ещё стянутые веревками, свободно перекрещиваются, отчего хватка узлов становится только сильнее, надёжно фиксируя руки.

Не прерывая этого властного напора, я крепко сжимаю её податливые, горячие бёдра пальцами и решительно тяну на себя, заставляя её послушно встать на колени. Из-за плотной повязки на глазах она полностью теряет ориентацию в пространстве и лишь ахает от неожиданности, когда её тело принимает эту новую, максимально уязвимую позу. Её грудь тяжело вздымается, почти касаясь шёлка простыней, а выгнутая спина и тяжело дышащий силуэт безмолвно кричат о полной готовности подчиниться.

Разрезанный бюстгальтер бесполезным лоскутом остаётся лежать на её выгнутой спине, подчёркивая белизну кожи, а остатки кружевных трусиков безвольно соскальзывают вниз, окончательно открывая мне этот невероятно горячий, манящий вид. В полумраке спальни линии её бёдер выглядят совершенными.

Не давая девушке опомниться, моя ладонь с размаху звонко влетает в её ягодицу. Хлёсткий звук удара эхом разносится по комнате, заставляя её судорожно вскрикнуть и ещё сильнее прогнуть спину, впиваясь пальцами в алые оковы.

— Кричи для меня, - с наслаждением хрипло шепчу я.

Затем на миг замираю, упиваясь моментом и с эстетическим восторгом наблюдая, как на нежной, бархатистой коже медленно проявляется яркий, пылающий отпечаток моей ладони. Контраст этой багровой отметины с её безупречным телом пьянит, подтверждая мою полную, безраздельную власть над ней.

Звук молнии разрывает тишину, и я беру её сзади, властно сжимая округлые бедра и буквально насаживая на себя. Она кричит, тянет за веревки, чувствуя, как они сильнее врезаются в запястья. На нее с безумием обрушивается град из глубоких грубых толчков и обжигающих шлепков моей правой ладони. Это чередование сводит с ума обоих, выбивая из легких последние остатки кислорода, заставляя чувствовать это слияние настолько остро, и желать продолжения…

Чтобы глубже и слаще, до боли… до крика.

Мы оба окончательно впали в какой-то гипнотический транс, где реальность спальни растворилась, уступив место первобытным инстинктам. В этой абсолютной темноте под повязкой для неё каждый мой толчок казался чем-то запредельным, почти паранормальным — мощным, сокрушительным и не поддающимся человеческой логике.

Пространство вокруг нас словно сгустилось и начало вибрировать. Временами я сам переставал осознавать себя прежним, словно мерцал на грани двух миров: человеческое эго отступало, и сквозь него всё чётче и явственнее проглядывал Демон. Древний, ненасытный хищник брал её сзади, полностью подчиняя себе её тело, разум и каждый судорожный вдох.

Комнату заполнил мой низкий, утробный рык удовольствия, рождающийся где-то глубоко в груди. Этот животный звук заставил девушку крупно вздрогнуть от головы до пят, но вместо страха вызвал лишь новую, ещё более мощную волну покорности. Она неистово выгибалась навстречу этому тёмному напору, растворяясь в мистической, пугающей и одновременно прекрасной буре нашей общей страсти.

Мой Демон. Он хотел её. Он наслаждался ею. Он смаковал…

Влажные, сочные шлепки наших тел, сливающихся в едином сумасшедшем ритме, и обжигающие касания моей ладони сливались в единую, оглушающую симфонию страсти. Её пылающая кожа ягодиц, украшенная багровыми отпечатками моей руки, горела под моими пальцами, делясь своим неистовым жаром.

Комнату плотно окутал ни с чем не сравнимый, дурманящий запах чистой страсти и желания, который окончательно сводил с ума, начисто стирая любые мысли и границы разумного. Голова кружилась так, словно мы летели в бездну на бешеной скорости, и каждый новый толчок лишь ускорял это падение.

Дыхание девушки стало совсем рваным, превратившись в сплошной, непрекращающийся стон, а её тело в моих руках дрожало так сильно, словно было натянуто до предела. Всё вокруг — звуки, запахи, вспышки боли и наслаждения — неумолимо вело нас к фееричному, сокрушительному финалу, который был уже неизбежен.

Я  взорвался в ней, не сдержав хриплый протяжный стон, но продолжая двигаться, чувствуя как она сжимает меня все сильнее. Горячее семя, её смазка – все смешалось в головокружительный коктейль, мой член всё еще пульсировал внутри… А девушка словно ждала.

— Кончай.

Мой хриплый низкий голос, столкнул её в бездну удовольствия, и она забилась в оргазме, неосознанно подмахивая бедра и все глубже садясь на меня.

Демон склонился над ухом тяжело дышащей девушки и хрипло прошептал.

— Скоро увидимся, Николь…

Затем сорвал с её глаз мой галстук, царапая висок длинным когтём…

***

Я просыпаюсь в своей постели, простынь сбита, правая ладонь горит и зудит одновременно, член болезненно пульсирует, а дыхание учащенное и тяжелое. В комнате царит предрассветная тишина. Вокруг нет ни алых верёвок, ни запаха кожи, ни влажного шёлка — только прохладный утренний воздух и мирно тикающие часы.

Медленно провожу дрожащими руками по своему лицу, с силой надавливая на веки, стараясь физически стереть, прогнать остатки этого наваждения. Но сознание отказывается возвращаться в реальность, я будто нахожусь под безумно сильным, удушающим впечатлением от содержания этого сна: моё тело всё еще помнит мельчайшие подробности, а в ушах до сих пор стоит сладкий, пьянящий стон от накрывшего девушку оргазма.

— Николь, чёрт возьми... — хрипло слетает с моих пересохших губ в пустоту спальни.

Я запускаю пальцы в волосы, чуть сжимая их у корней и качаю головой, пытаясь прийти в себя, пока образ её обнажённого, беззащитного тела и мой собственный демонический рык медленно, неохотно растворяются в лучах пробивающегося сквозь задернутые шторы утреннего солнца.

— С возвращением, Демон.