Стыдиться
Возвращаться домой было стыдно. Я не имела права перешагивать порог дома Меркурии, не имела права рассказывать о произошедшем и в последствии утешать. Я не имела права ни на что в доме Меркурии после этого. Но я должна была, в итоге, войти. На улице было темно, время позднее. Наверное, ближе к полуночи. В ночи луна сияла в небесах, яркая, как огромный фонарь, и если Фира смотрела в окно, то точно видела меня. Но я мялась у двери, не понимая, чего жду. Видно, пока закончится этот проклятый день. Еще минуту. Собравшись с духом, я постучала и стала ждать. Мучительное ожидание долго не продолжилось. Дверь открылась; сердце ушло в пятки.
- Инесса...- конопатое лицо девушки было бледным. Подруга не говоря ни слова больше, пустила меня внутрь.
В доме было темно, темнее чем обычно. Даже камин не горел. Я уже было пошла в гостиную, но Фира покачала головой и повела на кухню. Закрыв за собой дверь, она включила свет и тогда я увидела, что глаза девушки покраснели, а на бледной коже выступили мурашки.
- Диля только-только уснула, прямо на диване, - шёпотом пояснила она смену дислокации. - Спасибо, небесам, что ты вернулась! Я переживала, что...понимаешь. Я так испугалась! - на ее лице выступили слезы, а я отвела глаза, не в силах сдержать стыда. - Мама осталась в участке, да? У нее, наверное, много работы...
Я промолчала, не представляя, как объясню ей все произошедшее. Вдохнув полную грудь, я решилась:
- Фира, тут такое дело...- я запнулась, когда дверь на кухне скрипнула.
- Мамочка, ты вернулась? - сонным голосом спросил ребенок, закутанный в одеяло, волочащаяся по полу. - Я ждала - ждала, а Фира сказала, что разбудит, когда ты придёшь. Фира обманула меня!
В сердце словно кинжал воткнули. Скрепя душой, я произнесла:
- Диля, зайчик, мама еще не пришла домой...- с каждым словом, я глотала все больше иголок. А когда девочка открыла глаза, нетвердым взглядом оглядывая нас с Фирой, ноги зашатались.
- Инесса, а где мамочка? Мамочка уже дома? - Диля непонимающе оглядела кухню, ее губы надулись.
- Мама еще не вернулась. Она еще в участке, - я даже не соврала, но легче от этого не стало.
Девочка кивнула, зевнула и сев на стул уверенно заявила:
- Я буду ждать ее тут! Не пойду спать, пока мамочка не вернётся!
«Ну тогда, малышка, не спать тебе придется долго, - показала зубки Селлестина, а мне стало жаль, что выбить их ей я не смогу».
Я наблюдала, как Фира тихонечко подходит к Диле со спины и подхватывает сестру на руки, пока та, уставшая, еле-еле сопротивляется.
- Дилара, прямо сейчас ты пойдёшь спать!
- Нет! Пусти! Пусти! Инесса, помоги!
Как бы я не хотела, в этом конфликте я должна была принять одну сторону, и только эта сторона могла быть правильной.
- Прости, Диля, но тебе правда нужно идти спать. Мама вернётся, мама обязательно вернётся, и не нужно бояться идти спать, - я видела ее грустные глаза, в которых появлялись слезы, когда Фира выходила с сестрой на руках. - Обещаю...
Оставшись одна по среди кухни, я съехала по стенке вниз, чувствуя себя настоящим чудовищем. Руки закрыли лицо, а ухи вслушивались в ночную тишину, перебивающуюся тиканьем часов. Тик-так, тик - так, тик- так. Из крана капала вода. Я не понимала, когда все пошло под откос. Нужно было сознаться во всем! Еще не поздно во всем сознаться! Я резко поднялась, в глазах потемнело, но это была лишь маленькая преграда. Нужно было прямо сейчас, немедля, бежать в участок, все исправить. Пока не поздно...
" Ты же сама знаешь, что уже поздно, - осадила уорка. - Без меня прекрасно все знаешь, девочка. - самое паршиво - она права. Я опоздала, заварила кашу, и теперь не знаю, как все это исправить».
Не знаю, сколько времени прошло, но Фира вернулась. Лицо ее стало еще бледнее, а плечи дрожали. В доме было прохладно; тонкие губы посинели.
- Расскажи, что произошло, - попросила девушка, пока я отвадила взгляд. Я не могла смотреть в ее карие глаза.
А я и рассказала, рассказала все, без утайки. И про Селлестину и про Господина Мориса, про наваждение, про Кассандру, про то, как столкнулась с Меркурией, про развалившийся дом, о свидетеле. Рассказывала я долго. Сбиваясь, начиная заново, запинаясь, заикаясь, не сдерживая слез. Чувствуя смертельную вину за все: за то, что переваливаю свои проблемы на Фиру, за то, что молчала так долго, за то, что из-за меня у них так много проблем, за Меркурию. Часы тикали, тикали. А я все не смотрела, не смотрела, на подругу. Осмелилась лишь тогда, когда закончила. Когда мой монолог закончился тишиной. Девушка смотрела сквозь меня с такой печалью, которая заставляет упасть на колени и долго-долго извиняться, молить о прощении.
"Зря ты это сделала,- произнесла Селлестина, имея ввиду мою исповедь».
- Я...- промолвила Фира, заставив меня вздрогнуть. - Значит, все это время?...- Я не понимала, о чем именно говорит девушка, но все равно кивнула. - И все это время никто не знал?
Я не смогла сдержать нервного смешка.
- Представляю, чтобы сделала Гера, если бы узнала. Она бы выбила всю дурь из меня, а Сара бы вежливо направила бы к мозгоправу. Нет, никто не знал, кроме меня и Великой Госпожи, - другая мысль быстро посетила меня. - Возможно, знала и Кассандра...- я сменила тему. - Мне жаль. Я не заслуживаю твоего прощения, знаю, но, прости, прости за все.
- О чем ты? Разве ты в чем-то виновата? - я нерешительно кивнула, кто-то, кто-то, а я было в очень многом виновата. - Дура. Ни в чем ты не виновата, это небо давит на нас, и мы были бы совсем глупыми, если бы это не понимали. Все решили за нас, мы ничего не решаем.
- Но мама!... - возразила я.
- Мама так, как и должна была. Будь я на ее месте, я бы умерла за тебя. Если нужно, я умру за тебя. А если упадёшь, я буду нести тебя на руках, - я впала в такой ступор, что даже слова вымолвить не могла. - Не удивляйся, Инесса. Когда-то, я назвала тебя эгоистичной, но как же я ошибалась! Прямо сейчас ты жертвуешь собой, удерживая гарпию в своём сознании.
Я не нашла нужных слов, чтобы сказать, что я здесь ни при чем, что не я выбирала это, и что это не жертвенность, это просто...
Но нужные слова не находились, а в дверь постучали.
Робкая надежда, как лучик света среди дождливого дня поселилась в моем сердце, когда я побежала к двери, надеясь увидеть Меркурию, от улыбки у которой стали видны морщинки в уголках глаз, но она разбилась вдребезги, когда вместо медных волос, передо мной предстала едкая зелень.