По ту сторону трона

- Его величество, король Фарнус IV Эссинтоффский! - торжественно объявил герольд, чуть поклонившись. В зале послышались приветственные крики и восторженные возгласы, сопровождаемые громкими аплодисментами.
Мой отец сидел на троне, как всегда прямо и величественно. Серьёзные, с хитринкой зелёные глаза, загорелое лицо в морщинах, кусистые брови, нос с горбинкой, рыжая с проседью борода и седые волосы до плеч - все это создавало неповторимый образ властного и мудрого правителя. В руке отец держал огромный двуручный меч - символ воина и признак того, что папа все ещё силён и может править королевством.
Я всегда гордилась своим отцом, но никогда не пыталась подражать ему, хотя мне необходимо быть такой, как он, ведь я - наследница... Но я другая, совершенно другая.

- Её высочество, принцесса Триссиана Эмили Эссинтоффская!.. - громко продолжил герольд, с опаской покосившись в мою сторону. И это не удивительно, ведь меня считали бесстрашной и немного сумасшедшей девушкой, голову которой наполняют бредовые идеи. Меня вообще считали странной, не такой, как все.
А ещё обычно со мной происходили не совсем приятные инциденты... Однажды, в складках моего платья странным образом застряла лягушка. Сначала ни я, ни кто-то другой не обращали внимания, но потом... Мне никогда не забыть тех криков, когда оная со звонким кваканьем явилась перед гостями. О, боги всех стихий, как же они вопили! Но меня, знаете, это даже не удивило. Люди предсказуемы, в отличие от других разумных рас. Но всё же... Вот скажите, ну что такого страшного в маленьком зелёном земноводном? Вот именно, ничего страшного. Но остальные, видимо, так не считают, ибо за лягушку я была наказана. И всё потому, что на охоте мне очень захотелось её взять с собой. Ну очень. Я в принципе люблю животных, всех, без исключения. Но, к сожалению, держать во дворце зверинец не полагалось, скажем так, оленёнка или молодую волчицу-альбиноса мне завести не разрешили. Единственной живностью в замке были крысы да мыши, и ещё, пожалуй, старая пятнисто-рыжая кошка, проживающая свои последние дни на огромной дворцовой кухне.

Вспомнив о своих прямых обязанностях, я выпрямила спину, гордо подняла подбородок, аккуратно сложила руки и двинулась в сторону своего трона. Идти было тяжело: платье, казалось, весило целый пуд, а корсет нещадно сдавливал рёбра. Обычно я носила удобные наряды, отец разрешал носить даже мужские костюмы( а они, поверьте, куда удобнее), но на приемах я обязана носить эту тяжелую и бесполезную груду тряпья.

Ненавижу официальные приёмы, встречи, подписания договоров, балы. Кругом скучные лица, мельтешащие фигуры, шуршащие платья.
Бумаги, длинные свитки, красные печати.. Жалобы, доносы и приговоры. И так в течение дня, пока не начнёт болеть и кружиться голова.

Я неспеша подошла к своему трону. Правда, троном его было сложно назвать, скорее небольшое кресло, позолоченное и обтянутое алым бархатом. Напряженно рассматривая гостей, присела, сохраняя осанку. Отец подбадривающе улыбнулся, подмигнул и тихо сказал:
- Трисс, пожалуйста, только в этот раз не глупи. Это всего лишь приём послов из Олдграда.

Тяжело вздохнув, я приготовилась слушать долгие и заунывные речи гномов о торговле и поставке разнообразного оружия. Да, именно гномы - послы из Олдграда, великого подземного города, находящегося в Радгарских горах на северо-востоке Алдегории. Гномы - весьма скупой и замкнутый народ, почти не контактирующий с людьми. Но именно они являются главными поставщиками металла, драгоценностей, алмазов, угля и лучшего во всей Алдегории оружия. Разумеется, Эссинтофф в ответ поставляет Олдграду овощные и зерновые культуры, которые невозможно выращивать под землёй.
Конечно, ходили слухи, что не у гномов самое хорошее оружие, а у эльфов. Причём секрет не только в ковке, но и в редчайшем металле, из которого оружие изготавливали. Ещё старые сказители говорят, что эльфы выплавляли оружие, вплетая в него магию, не позволяющую клинку затупиться или заржаветь.
Доказать этого никто не мог, ибо этот ушастый народ был ещё более скрытным и отдаленным от людской цивилизации, чем гномы, и они любовно хранили все свои секреты на протяжении веков.
Но эльфы были и самыми первыми, кто поселился и построил города в Алдегории. До этого наши земли населяли могущественные и прекрасные драконы. Сейчас о драконах сложены легенды, и многие сомневаются, существовали они на самом деле или нет. Известно только, что если они и существовали, то их свергли именно эльфы, а затем правили Алдегорией в течение многих столетий. Со временем, сюда переселились гномы, но они предпочли жить в горах, никого не трогая; затем орки и тролли, эти заняли северные края и западные степи; а ещё позже здесь построили свои города люди, прибывшие из-за моря. Тогда настало время длинных и кровопролитных войн и голода. Как известно, люди жестоки и глупы, и жадность их не знает предела. Наши предки развязали войну с эльфами, и постепенно одержали вверх, но только из-за численности, ведь эльфы - непревзойденные воины и маги. Они, дабы сохранить свой народ, сдались и уговорили людей на подписание мирного договора, а затем переселились в Эльдеран, древнюю столицу эльфов. Она, как известно, находится в далёких и неизведанных лесах на северо-западе нашего ( тогда ещё ) королевства. Теперь эти леса - эльфийские владения, независимые от короля и Эссинтоффа. Именно с тех пор эльфы не общаются с людьми, что не удивительно.
Но кто знает, как бы мы жили сейчас, если бы заключили мирный договор с ними сразу, без войны?.. Возможно, вместе мы были бы непобедимыми, и не потеряли бы часть земель во время войн с Южными островами, или же с Олсдавией...
Вообще, Алдегория - страна расового равенства. Конечно, в основном жители здесь - люди, но другие разумные расы и полукровки могут чувствовать здесь себя, как дома, и спокойно проживать на территории королевства. Если их помыслы и намерения, конечно, чисты. Но это так, условно. На самом деле, процент полукровок среди преступных элементов значительно превышал процент людей.

Но хватит лирики. Я встряхнула головой, отгоняя ненужные мысли и возвращаясь к реальности. Я - наследница престола, и мне стоило бы лучше и внимательнее вести себя на приемах, дабы выучиться у отца политике и экономике. Стоило бы...но не стоит. Я иронично усмехнулась: да, из меня выйдет прекрасный правитель...
Ведь я - вредная, своенравная, немного ленивая, упрямая и тяжёлая на подъём в плане изучения политических и экономических законов. Не правда ли, прирожденный вождь?..

Я со скукой оглядела присутсвующих в зале. Естественно, кроме гномов, тут были наши министры, казначей, камерарий и обер-церемонийстер, а также другие придворные. Все они были разодеты в бархат и шелка по последней моде, что явно им было по душе, а меня сильно раздражало. Другое дело гномы: одеты строго и со вкусом, нет лишних деталей, украшений и бархата, к слову, их одежда очень сильно отличалась - кольчуга поверх плотных рубах, плотные шерстяные брюки, высокие мягкие сапожки с мехом, налокотники из металла, украшенные искусной резьбой, нагрудные доспехи и шлем, украшенный завитыми железными рожками. Гномы держали в руках, или же на поясе, оружие - кто мечи, кто боевые топорики (исключительно гномье оружие), кто кинжалы. Вот посмотришь на них - сразу видно, что это воины и мастера оружия, внушающие страх и уважение, несмотря на их небольшой рост (они едва доходили взрослому человеку до пояса).
Один весьма пожилой гном (хотя, кто их различит, если у них с детства борода) выступил вперёд и, вежливо поклонившись, обратился к моему отцу:
- О, великий Фарнус Эссинтоффский!.. Ваше величество, на этот раз мы не сможем переправить вам достаточно металла и оружия. Мы переживаем не лучшие времена.
- Это весьма проблематично, Гастор.
Городу нужны металлические изделия. И уголь.
Что случилось? Ваш народ никогда не отказывал нам в помощи, как и мы вам. - Мой отец нахмурился, а затем, обернувшись вправо, негромко позвал, - Гинран, подойди, пожалуйста.

Камерарий быстро подошёл к монарху и поднёс несколько свитков, и в чтение оных оба сосредоточенно углубились.
Через несколько минут камерарий качнул головой и прошептал что-то королю. Мой отец нахмурился ещё сильнее и спросил у Гастора:

- Скажи, ведь всё неспроста, не так ли?.. Насколько мне известно, гномы не отказываются ни от прибыли, ни от обещаний.
- Вы правы, ваше светлейшество. В Олдграде проблемы. У нас нехватка продовольствия. Снизилась работоспособность. Закрываются шахты, народ не хочет работать без еды. Ваши прошлые поставки овощей и зерна не дошли до города, - печально ответил гном, опустив глаза.

- Как?!. Я...я отправлял, я точно знаю, - мой отец явно опешил. - Вот, в свитках записаны все наши поставки. И за прошлый месяц тоже!

- Ваше величество, мы не станем лгать.

Я напряглась, внимательно посмотрела на отца. Таким взволнованным я его давно не видела. Он, конечно, старался сохранить спокойное выражение лица, но это ему плохо удавалось.

- Отец?... - я взволнованно приподнялась с трона.

- Трисс, все хорошо, - он прикрыл глаза и устало мотнул головой. - Сиди. И не закатывай глаза!.. Хорошо, у нас проблемы. Но ты ничем не поможешь, поверь. Пожалуйста, не вмешивайся и не зли меня. Даже моему ледяному терпению может прийти конец. Ты ещё за вчерашнее мне не ответила, - любезно напомнил он.

Ну вот. Я грустно отпустила голову и принялась рассматривать свои руки. Занимательнейшее занятие!..
А ведь действительно, после моей вчерашней вылазки в подземелья отец очень зол на меня, хотя и пытается это скрыть. Что неудивительно, так как я наотрез отказалась отвечать на все вопросы, касающиеся моего похода в тюрьму, в частности, "с кем я успела поговорить" и "что я там забыла". Ни за что не скажу.
Ещё и эта его неуверенность в моих способностях. Но сколько можно! Всегда этим кончается.
«Трисс, ты ничем не поможешь. Трисс, сиди на месте и не рыпайся. Трисс, ты вообще ни на что не способна». Папа очень заботится обо мне, старается не впутывать в дела политических интриг, говорит мне следить за происходящим со стороны. Но я не хочу так!.. Я хочу действовать и быть полезной.
Но это, видимо, лишь предел мечтаний.

Тем временем гном продолжил:
- Ваше величество, нам стало известно, что ваши поставки просто-напросто перехватили в дороге, где-то ближе к границе с Олсдавией. Возможно, разбойники или орки. Так что вас мы не обвиняем. Просто приводим к вашему сведению.

- Но на Олсдавию наговаривать нельзя... - задумчиво добавил король. - У нас мирный договор вот уже 112 лет, и до сего времени обе стороны были довольны.

- Вы правы, ваше величество. Но кто знает... Мир и счастье рушится в один миг.

Как же он прав! Сколько раз в истории нашего королевства такое случалось...
Мир рушится, а за этим следует череда войн, а разбой и голод становятся нормой.

- Также мы можем сообщить о других нападениях. Не только на нас. Гномы из соседнего города жалуются на сбои поставок, их караваны тоже были перехвачены. А ещё южные деревни, такие как Офирланд, Гаски, Толанд - там голод, были нападения со стороны Олсдавии. Так что там нечисто...

- Возможно, ты прав, Гастор, - серьёзно проговорил король и добавил:
- Мне следует обговорить ситуацию с советом. А пока камерарий выделит вам продовольствие и телеги. На этом всё, все свободны. Приём окончен.

- Ваше величество, благодарствую. Да прибудет с вами боевой дух! - гном с почтением склонился перед монархом.

- Да прибудет и с вами боевой дух, - ответил король, устало улыбнувшись.

Типичное прощание по старинным гномьим обычаям. Я обречённо вздохнула, ибо сейчас моя очередь. Я подошла к гномам, и, кисло улыбнувшись, сказала:
- Да прибудет с вами боевой дух!..

Гномы почтительно поклонились, а главный среди них, Гастор, поцеловал меня в руку. Фу, гадость!.. Но, что есть, то есть. Особам женского пола не принято желать "боевого духа".

Затем гномы начали расходится; министры и придворные тоже, при этом возмущенно что-то обсуждая.

Мой отец встал с трона, и, нахмурившись, произнёс:
- Олан, обеспечь нашим гостям подобающее питание и ночлег.
Обер-квартирмейстер кивнул и, поклонившись, вышел из зала.
- Гинран, на тебе телеги и провизия. С гномами стоит сохранить дружеские отношения во что бы это не стало.

Когда в зале остались только мой отец, я и первый министр, я тихо сказала:
- Отец, мне кажется, нам следует послать развед.войско к границе с Олсдавией...
- Нет, Трисс. Как это не прискорбно, но мы не можем. Такая явная демонстрация недоверия будет означать разрыв мирного договора. К тому же, у нас нет веских причин им не доверять.
- Ну конечно, - пробурчала я.
Отец не обратил на мои слова никакого внимания и продолжил свою речь, теперь обращаясь к министру:
- Какие времена настали...а, Кристоф?.. Всякое бывало, но столь дерзких действий ещё не было. Эка невидаль! Грабить обозы с зерном!... Смысла в этом нет. Одно дело драгоценности и металлы... Но зерно и овощи!.. Как думаешь?
- Так то оно так... Возможно. Но, как бы это не было, а олсдавиане вряд ли бы смогли... Смысла действительно нет. Хотя, кто знает, может им просто покушать захотелось, - с лукавой улыбкой проговорил первый министр, но увидев кислую мину на лице короля, серьёзно продолжил, - Вообще, мне кажется, это уже дела сугубо внутренние. В каком районе происходят нападения? Правильно, Южное герцогство. Ничего не напоминает?.. Против тебя и твоей власти протест, старина!

- Не может быть, - глядя в пустоту прошептал король.

- Очень даже может.

Первый министр, пожилой и проверенный жизнью человек, всегда смотрел на ситуацию по своему, холодно и трезво, но при этом умудряясь разбавлять её юмором. Сколько его помню, он всегда был таким: умным и рассудительным, внимательным, серьёзным, но иногда немного юморным; с неизменным лукавым огоньком в глазах. Он все время ходит прямо, сложив руки за спиной, в строгой простой одежде; единственная роскошь в его внешнем виде - огромный кулон с изумрудом, блистающий на груди. Этот высокий и худощавый человек - ровесник моего отца, и они очень дружны, хотя при дворе побратимство не приветствуется. Ещё министр всегда очень хорошо относился ко мне, был мне в какой-то степени учителем и наставником, он даже обучил меня разным боевым приёмам и стрельбе из лука. Ранее он был неплохим воином, лишь двадцать один год назад стал служить при дворе, а шестнадцать лет назад стал первым министром. Кристоф всегда был верен королю, короне, своим обязанностям и своему слову, всегда поддерживал моего отца, помогал в принятии важных решений и всегда был хранителем секретной информации. Вот и сейчас он был рядом и помогал решать проблему, возникшую перед нами.

- Сэр Кристоф, а чем всё это грозит обернуться? - поинтересовалась я, заранее зная ответ. Точнее, я догадывалась, что услышу, и надеялась на обратное.

- Эх, Трис... Войной, девочка моя, гражданской войной... Свержением власти. Сменой власти. Разрухой. Ты ведь знала это, не так ли?

Я печально кивнула и отвернулась. Мужчины продолжили разговор, но я уже не особо их слушала. Все и так слишком запутано. Я сидела, бесцельно водя пальцем по обшивке трона, и вспоминала вчерашнюю вылазку в тюремные подвалы. Перед глазами всплывала жуткая картина, а именно печальная смерть старика. Мне никогда этого не забыть. Моргая глазами, чтобы не расплакаться, вспоминала его предсмертные хрипы, его остекленевшие глаза, да ещё и этот паук...
Меня передёрнуло от отвращения. Все таки я их ненавижу.
Потом вспомнилось ледяное прикосновение его руки. И ещё то тёплое жжение на пальце после этого. Я медленно подняла правую руку и уставилась на неё. На одном из пальцев, безымянном, красовалось маленькое светло-серебристое пятнышко. След. «Он оставил мне знак», - одними губами прошептала я, поражённая слабой догадкой, и пригляделась получше. Как я и ожидала, это было не просто пятно, а совокупность тесно прилеплённых к друг другу каких-то древних рун. К сожалению, я не знала этот язык, и понимала, что у меня два выхода: корпеть над книгами и словарями в библиотеке или найти достойного мага, который смог бы помочь их разгадать. Логичнее первый вариант, учитывая наличие огромной библиотеки в замке, но когда это я поступала логично? Так что я буду искать мага. Только вот где? Придворный маг давно уволился, сказав тогда: «Двум крупным рыбам тесно в таком мелком пруде». Тогда никто не понял его слов, посчитав очедной замашкой магов. Но вот теперь... Всё стало на свои места: придворный маг, Ашан, уволился в тот год, когда под замок посадили другого мага, нищего юродивого старика, как все тогда посчитали. Ашан почувствовал колебания магического фона, исходящие от другого мага и мешающие ему спокойно работать. Как известно, маги обычно не терпят присутствия соперника-мага на близком расстоянии, и даже селятся за много миль друг от друга. И выходит, что все это время рядом с нами жил сильнейший волшебник, заточённый в сырой королевской темнице.
А то, что тот старик был магом, я поняла вчера вечером, после того, как меня силой притащили в мои покои, и едва я вышла из оцепенения. Тогда я, строго проанализировав произошедшее, поняла несколько истин. Не смог бы обычный человек проникать в чужие мысли, в мои конкретно, да и предвидеть будущее тоже не каждому под силу. Хотя вот этот факт можно поставить под сомнение, так как в предсказанное стариком было трудно поверить. Но вот ещё один фактор, доказывающий присущность того человека к магии: только маги, как известно, умеют оставлять такие послания, причём не только на коже, но и других предметах. Просто чаще всего на коже определённого человека, тут уж гарантия, что послание не потеряется.

Но возникает ещё один закономерный вопрос: если старик владел магией, причём сильной, почему не снёс этот чёртов замок до основания? Ну, или просто не открыл дверь заклинанием и не сбежал? Это, скорее всего, останется загадкой.

Я продолжала напряженно думать и делать выводы, находясь на своей волне, так что не сразу поняла вопроса, когда отец обратился ко мне:

- Дорогая, ты так и не ответила на мой вопрос. Зачем ты ходила в тюремные подземелья, позволь спросить?

«Не позволяю», - со злостью подумала я.

- Что ты там забыла? С кем говорила? И как умер этот старик? Ну, чего молчишь? - он строго и холодно смотрел на меня. - Или так и будешь молчать?

Молчу. И буду молчать. Хоть пытайте меня.

- Ну-ну, - отец с неистественным спокойствием произнёс это, и, казалось, смирился с моим молчанием. - Тогда ты под домашним арестом. Ты не имеешь права выходить из своих покоев без моего ведома или разрешения кормилицы, - я молчала, поражённая его решением. Домашний арест!.. Худшее, что я могла ожидать. Отец, видимо заметив мое печально-недоумённое лицо, уже мягче продолжил:
- Я лишь принял необходимые для твоего благополучия меры. Просто знай, они, особенно разбойник, - опасные преступники, и это не те люди, с кем тебе стоит общаться.

Я с мольбой посмотрела на Кристофа, но первый министр лишь печально качнул головой и пожал плечами, мол, я ничего не могу поделать. Тогда я, зло посмотрев на отца, решила солгать. Враньё вообще не в моей компетенции, я ценю честность, но тут уж ничего не поделаешь. Чтобы сохранить всё в тайне и спасти Кила, а также избежать долгого заключения в своей комнате, я должна наврать, чем я, в принципе, занялась:

- Ладно, я скажу. Да, я спустилась в подземелья. Но только за тем, чтобы забрать свои вещи, которые оставила ранее, во время исследования исторических уголков нашего замка. Я спустилась, взяла факел и направилась в конец коридора за своей сумкой. Я ни с кем не говорила, неужели ты думаешь, что я настолько глупа, отец?.. - мысленно отметив, что всё таки, наверное, я глупа, я продолжила. - А когда разбойник меня окликнул, я быстро прошла мимо. Когда шла обратно, увидела умертвие паука, - король напрягся, внимательно, но с явным недоверием меня слушая. А я, вдохновившись, продолжала, добавив в голос нотки страха и печали:
- Он был такой жуткий... И я хорошо помнила, что значит его появление. Потом, проходя мимо камеры юродивого, я услышала его хрип и, поборов страх, заглянула туда. Увидела его уже мёртвого и закричала. А дальше ты знаешь...

Я, невинно хлопая ресницами, устремила на отца самый что есть честный взгляд. И ведь не соврала почти, так, упустила детали. Он с подозрением сощурился и спросил:
- Раз все так просто, почему ты не сказала этого нам раньше?

Вопрос застал меня врасплох, но тут последовала помощь, откуда не ждали. Сэр Кристоф, сложив руки на груди, ободряюще улыбнулся мне и задумчиво обратился к другу, при этом глядя как будто сквозь меня:
- Я бы на твоём месте, Фарнус, был помягче с дочерью. Девочка пережила душевное потрясение, первый раз увидела смерть, а ты напускаешься на неё, как ядовитый змий. Зря, ой зря...

- Чего это я в самом деле... - пробормотал папа. Как ни странно, слова первого министра подействовали. - Трис, беру свои слова обратно. Иди в свою комнату, отдохни.

Я благодарно посмотрела на Кристофа, счастливо заулыбалась и поспешила наверх, в спальню. Такой момент лучше не упускать, мало ли, ещё передумает.

По дороге я всерьёз раздумывала над освобождением Киллита из темницы. После долгих умозаключений и тяжёлой мозговой деятельности некий план у меня всё же созрел.