-патия

Перед нами стоял наш школьный врач. Федор Михайлович выглядел взъерошенным и беспокойным. На самом деле он был хорошим человеком. Еще недавно выпустившийся студент медицинского, он, еще не достигший даже тридцати, потерял интерес к своей жизни, предпочитая короткое и яркое удовольствие скучным дням повседневной рутины, наверное, это было следствием его депрессии. Друзей у Федора Михайловича почти не было, он предпочитал одиночество, потому что окружающие его раздражали, как и все упоминания о его юности. Дело в том, что в школьные годы он много времени посвящал учебе, у него была мечта. Будучи отличником, Федя старался изо всех сил: участвовал в олимпиадах, конкурсах, активной школьной жизни. Все хвалили, пророчили ему светлое будущее. А он в свою очередь продолжал усердствовать, всего себя отдавая учебе. Каждый день, придя домой, принимался за уроки, стремясь к идеалу. Допустив помарку, Федя вырывал лист из тетради и переписывал его заново, вырвав несколько, переписывал всю тетрадь сначала, беспокойно посматривая на время, боясь, что если не ляжет вовремя, то не выспится, а завтра из-за усталости допустит ошибку в самостоятельной или, не дай бог, контрольной. Из-за постоянного письма руки Феди были в мозолях и чернилах ручки. Он стал нервным перфекционистом. Только с наступлением каникул он облегченно вздыхал, так шли годы. Федя окончил школу с медалью, Централизованное тестирование пошло сложнее, невнимательность, простые и случайные ошибки показали результат ниже его ожиданий.

Федя поступил и понял, что не все его старания окупаются. Тогда он решил не стараться и не разочаровываться, жизнь стала легче и приятней, он пробовал прилагать усилия, но больше никогда не был лучшим. На самом деле Федя начал понимать это еще в школе, он знал все предметы одинаково, потому что вел себя прилежно и делал домашнее задание, но не был в чем первым. Тогда он только начинал к этому привыкать. Поэтому в университете он больше отдыхал, чтобы хоть как-то оправдывать собственную неидеальность. Он чаще пропускал пары, чтобы не получать плохие отметки и не быть пристыженным другими людьми, потому что это задевало его гордость. В конце концов он решил, что отметки не важны в жизни, ему было жаль потраченных лет жизни. Последствия были печальными. Когда первый семестр закончился. Наступили экзамены. Федор Михайлович сдал их плохо, и уже на зимних каникулах, разочаровавшись в себе и новом образе жизни, окончательно охладел к медицине. Теперь он делал минимум, чтобы держаться кое-как на плаву и не быть исключенным, часто прогуливал, получал свои четверки с шестерками и, придя домой, погружался в мир удовольствий. Сейчас его уже не волновали плохие результаты или мнение окружающих, реальную жизнь он воспринимал как неприятное дополнение к его счастливому и ленному образу жизни, где он получал истинное удовлетворение.

Федор Михайлович потерял интерес к тому, что раньше доставляло удовольствие, с трудом и неприязнью выполнял привычные дела, но продолжал, потому что иначе появлялось куда более неприятное чувство вины и собственной ничтожности. Кажется, из-за снижения самооценки пропала и его гордость. Он решил забыть всех, кого знал раньше. Они несли в себе неудобную для него правду и противно напоминали о возможностях и перспективах, которые когда-то у него были. Федору Михайловичу было невыносимо больно от осознания, что люди, знавшие его, испытали разочарование.

Когда мир предстал унылым и мрачным местом, он нашел успокоение в книгах, фильмах и фантазиях, они принесли счастливое разнообразие и увлеченность, стали тем, что давало мотивацию жить дальше, чтобы ощущать страсть. Испытывая на себе весь спектр эмоций от смущения до злобы, он чувствовал себя живым. Постоянная лень притупила страх и беспокойство, окружающий мир он стал воспринимать через призму его собственной фантазии. Его забавляли неприятности в университете, он обрел свободу, своеобразную смелость и развращенность. Ни одна идея или поступок не могли его смутить, он был в восторге от всего, что происходило, все было смешным и ненужным. Такой образ жизни начал приносить Федору Михайловичу несравненную радость, превратив его из пессимиста-неврастеника в гиперактивного оптимиста. Иногда он боялся потерять этот настрой, поэтому решил приобрести легальное удовольствие. Вначале попробовал арабский чай. У него пропал аппетит, но в силу отсутствия денежных средств он и старался держать себя в руках, несмотря на несравненное удовлетворение от необыкновенного разнообразия продуктов. Стал меньше спать, чаще тихо смеяться. Его неадекватное поведение никто не заметил, ведь странности наблюдались уже давно. Ощутив один раз эйфорию от действия ката, он влюбился. Божественное чувство, восторг и радость, заполнили его сознание. Как только действие заканчивалось, он грустил, но это даже доставляло ему удовольствие. Американские горки ощущений приносили извращенную пресыщенность. Глаза наркомана мутнели, а сердце часто-часто билось.

Потом он попробовал попперсы, содержащие алкилнитриты. Амилнитриты удлиняли эйфорическое состояние. Иногда Федор Михайлович прерывал цикл употребления, тогда наплывали мысли, и он ощущал пустоту. Наблюдение за своими переживаниями и их оценка со стороны, остановка мыслей при вытрезвлении пугала, в такие моменты, когда наступала ломка, он вдыхал легкие наркотики для улучшения настроения.

Когда мы заходили в медкабинет, он говорил тихим низким голосом, расслабленно откинувшись в кресле. Часто смеялся и шутил, вел себя раскрепощенно и даже располагал к себе. Но были и другие дни, когда он спешил, беспокойно что-то переписывал и искал, и только изредка бросал раздраженные взгляды на вошедших.

Сейчас Федор Михайлович стоял напротив нас. Мы сказали, что не курим.

-Жаль, ха, - он тяжело выдохнул, а потом спохватился, - нет, ну вы молодцы, конечно, что не курите, просто мне бы сейчас не помешала парочка сигарет, а может и парочка пачек, - врач рассмеялся. –Да шучу, шучу я. Мне так-то сейчас непросто.

-Конечно, конечно, вам всегда непросто, - насмешливо произнес Арсений.

Я бросил на него тяжелый взгляд.

-А вы, парни, как поживаете?

-Да знаете думал уже к вам обращаться, - начал я, - то кошмары снятся, то бессонница, то тоска накатывает, а то ни с того ни с сего приподнятое настроение. Голова болит частенько.

-Парень, ну ты выдал, мне же нужно обследовать тебя, анализы взять. Сходи-ка ты лучше в поликлинику. Мне и самому кошмары покоя не дают. В последнее время всякая бесовщина снится.

Я вздрогнул, воспоминания неприятно напомнили о себе.

-А вам бы поменьше всякого употреблять – может, и кошмары снится перестанут, а может даже жизнь наладится, - хмыкнул Арсений. Все это время он стоял, скрестив руки и презрительно поглядывая на врача.

-Арсений, ты мне прямо скажи, если я тебе что-то сделал, мне тяжело от твоего отношения. Ну, чего ты такой хмурый?

-А чего вы такой веселый?

-Будь добрее и люди к тебе потянутся. Ладно, ребята, пойду я, видно мне тут не рады.

Он пожал мне руку, похлопал Арсения по плечу и побрел в следующий двор, что-то бормоча под нос.