-патия

В последние учебные дни перед каникулами в школе становилось особенно тихо и пусто. Уроков почти не было, мы смотрели фильмы и строили планы на праздники. На биологии мы рисовали экосистемы и писали к ним характеристику. У меня был тропический лес, яркие образы джунглей мелькали в голове, пока я разукрашивал красным очередного попугая. Тут мне захотелось размять ноги, я вышел в пустой тихий коридор и прошелся по третьему этажу, затем снова спустился на второй и увидел в коридоре на диване Диму, кажется, он читал пособие с правилами по белорусскому. Я прошел мимо, в последнее время мы почти не общались и не были близкими друзьями. Но когда я потянулся к дверной ручке класса, вдруг передумал и вернулся к нему. Я подошел ближе и наклонился.

-Занят сейчас?

-Не особо, повторяю кое-что.

-Хочешь поболтать?

-Ну давай.

Почему-то в этот момент он не выглядел таким же жизнерадостным, как я его привык видеть, но именно поэтому меня тянуло поговорить с ним еще больше. Я начал разговор:

-Ты счастлив? Тебя устраивает твоя жизнь сейчас? Мне вот совсем не нравится. И знаешь, мне кажется, ничего не изменится, у меня чувство, что я уже знаю всю свою жизнь наперед. Я поступлю в какой-нибудь университет. Окончу его, буду отрабатывать несколько лет в каком-нибудь богом забытом городке Беларуси, вернусь в столицу, найду работенку обычного рядового служащего в сфере услуг, возьму кредит на квартиру, к тридцати годам женюсь, возможно, у меня появятся дети, буду работать, приходить домой, есть ужин и ложиться спать. Потом выплатив один кредит, подожду пару лет, поднакоплю, куплю квартиру побольше, возможно, машину, к этому времени мой возраст приблизится к среднему, может, иногда, смогу позволить себе отпуск, оплачу начинания ребенка, начну стареть, приобрету дачный участок, похороню родителей, и буду доживать эту никому не сдавшуюся жизнь. Я так считаю, лучше умереть сейчас или жить вечно. Тогда я не буду думать о времени и о том, на что его трачу, я смогу попробовать все: буду копить, разбогатею, потом потрачу все зараз, может, убью кого, отсижу пару раз и ничего. Со временем я стану забывать все, что делал раньше, и это будет замечательно. Ничто не будет иметь значения. Ни мое образование, ни сколько раз я был женат. Все сотрется и будет частью истории, которую я не буду помнить. Мне не нужна связь с детьми или внуками, не нужны предки. Таким образом я обрету свободу.

-Утрируешь. Как говорила Сьюзен Эрц:"О бессмертии мечтают миллионы людей — тех самых, которые мучительно думают, чем бы занять себя в дождливый воскресный вечер". Думаю, что ты не видишь перспектив из-за того, в какой стране ты живешь. Конечно, никто не может быть счастлив в нынешней Беларуси. Но я считаю, если прилагать усилия, не быть равнодушным, активно участвовать в жизни страны, поддерживать оппозицию всеми силами, выказывать протест действиями, а не только на словах, ты создашь другую страну, в которой сможешь быть счастливым.

-Я уезжаю, так-то по национальности поляк. Но я никогда не чувствовал себя частью их культуры. Поскольку я родился здесь, то чувствую, что принадлежу этой стране, мне нравится культура Беларуси, традиции и обычаи, можно даже сказать, я люблю ее. Мне немного неловко так говорить, но, кажется, это правда.

- Жалко, если своих детей ты уже не научишь белорусскому.

-Не знаю. Если честно я сомневаюсь, что смогу сделать что-то для Беларуси. Кем ты то собираешься стать?

-На программиста пойду.

-А что твои родители?

-Мама не думает об этом, а отец умер, ты, наверное, знаешь.

-Нет, впервые слышу.

-Ну, теперь знаешь.

Я нервно улыбнулся. Хорошо, что за маской ничего не заметно. В последнее время всем настоятельно советовали их носить. Я продолжил:

-А о чем мечтаешь?

-Да о чем все. Все сейчас думают об одном. А вот когда перемены наступят, откроются новые возможности. Сейчас тяжело рассчитывать на какое-либо счастливое будущее. Все мы живем в одной стране, так что понимаем: всем одинаково плохо. Небольшие различия в достатке не играют роли. Мы не имеем ни настоящей свободы слова, ни полноценных прав голоса, на улице ты можешь быть схвачен или избит. Если задуматься, беспокоиться о чем-то другом просто невозможно. Когда новости становятся частью твоей жизни, а страх охватывает население, но многие закрывают глаза, единственное, что приятно радует, - это люди, разделяющие твои идеи. Уровень солидарности, слава богу, все еще высок и все еще существует надежда.

Прозвенел звонок с урока, а я все еще говорил в коридоре, Дима поднялся и стал собирать свои вещи. Я поблагодарил его за разговор, он рассмеялся и сказал, что это было больше похоже на интервью.

-Правда? Я всегда так говорю. – я махнул ему рукой и вернулся в класс. Позже Дима решил говорить только на белорусском. Я думал периодически об этом и чувствовал себя глупо. Как будто я что-то упускаю, игнорируя то, что по-настоящему важно.