Глава 153. Грядущая буря XI
Император Востока сказал что-то, к словам которым Юй Чан не прислушался. Он лишь жалел, что не может придушить себя прошлого за то, что недооценил врага — в кровном договоре ведь не было условия, запрещающего сторонам убить друг друга после заключения сделки. Тогда у него был очень хороший план: сначала подписать кровный договор, чтобы ослабить бдительность противника, а потом, когда он использует его, убить, когда тот меньше всего этого ожидает. В любом случае, с мертвецом не нужно расплачиваться.
Всего один раз он проявил наивность, и этот камень, который он сам поднял, продолжает бить его по ногам даже восемь лет спустя.
«И из-за этого ты хочешь, чтобы я в одиночку встал против целой толпы и с этого момента до конца дней своих был преследуем теми, кто идёт по моему пути? — Юй Чан, выслушав краткий пересказ Тайсуя о случившемся на горе Линъюнь, едва не лишился рассудка. Он с трудом сдерживался, говорил так стремительно, что напрочь забыл о всякой вежливости: — Друг-культиватор, у тебя с головой всё в порядке? Пусть гора Линъюнь хоть умрет — какое нам до этого дело? В любом случае, это произошло из-за восстания одного из кланов? Вражда между Миа и Сюйи длится уже давно. Что касается Отступников... ха, почему бы тебе тогда не начать отсчёт с того, что Цю Ша стала Вознесшейся пятнадцатого числа восьмого месяца? По твоей логике, нам всем лучше покончить жизнь самоубийством!»
Си Пин перебил его: «Хватит болтать. Так или иначе, если сегодня Сюань У попадет в проклятое скрытое царство Южного моря — считай, ты нарушил контракт.»
Юй Чан: ...
Да чтоб твоих предков!
К этому моменту Император Востока уже поднял своё копье и бросился на Сюань У. Хотя Снежный Волк и остальные не договорились, их интересы сейчас совпадали, так что они, естественно, последовали за ним.
Юй Чан отставал на шаг. Затем он прыгнул и скрылся в тени на поверхности воды.
Он был одним из тех редких людей, которые вступили на Путь еще в детстве. Каждая крупица духовного камня, слившаяся с его истинной энергией, была заработана слезами и кровью. Сопротивляясь клейму духовного образа, он карабкался вверх более четырёхсот лет, пока наконец не добрался к стартовой точке отпрысков великих родов — подножию духовной горы.
Никто в мире не обладал лучшими природными способностями, чем он. Никто не обладал более сильным духом, чем он. Ни у кого не было пути труднее, чем у него.
Бездарный сброд в мирской пыли — невежественные и трусливые. Увязли по уши в грязи, ни на что не способны, и лишь вымещают злобу на тех, кто слабее. Что им оставалось делать, кроме как жрать да гадить?
Разве бесполезные существа не должны умереть?
К черту тебя, Тай Суй!
Великие Вознесшиеся в одно мгновение настигли Сюань У, одновременно выпуская меч, алебарду и ядовитый туман. Юй Чан обратил свой убийственный взгляд на спину Сюань У.
Еще один шаг, и духовные горы окажутся в их руках!
Он открыто нарушил договор — кровный договор, который собственной рукой подписал восемь лет назад, — и тот немедленно откликнулась. Кровь в теле Юй Чана словно закипела, духовные глаза запечатались, а сущность сгустилась. Кровный договор заблокировал все меридианы в теле, крепко зажав его на месте... и тогда его Духовная Стезя дрогнула. Годы далекого прошлого пронеслись перед его глазами — мимолётные, как мираж. Он вновь стал тем беспомощным ребёнком, бросившимся в костер.
Красные глаза, оставленные Юй Чану клеймом духовного образа, казалось, вот-вот прольют кровь.
Юй Чан, прятавшийся в тени, внезапно ринулся вперёд, отражая смертоносные удары, выпущенные другими Вознесшимися. Тут же из воды вырвался острый шип и метнулся к корням лотоса, опутавшим тело Сюань У.
— Ты что творишь?!
— Юй, это ты!
— Ты с ума сошёл?
За всю свою жизнь Юй Чан ещё никогда не испытывал такой ненависти.
Си Пин чувствовал себя ненамного лучше. Сейчас у него не было времени беспокоиться о других вещах. Он устремился к месту разрыва земной жилы, — Цюаньчэн, расположенный ближе всего к горам Линъюнь.
Разорванная земная жила образовала глубокий овраг, упав в который, человек мог сразу погибнуть. Скрытая в недрах духовная энергия вырвалась наружу, словно сойдя с ума. И как назло, Парящий в Облаках Водный Дракон, курсирующий раз в день, как раз оказался тут в этот критический момент.
Разлом в земле расколола рельсы надвое, и передняя часть Парящего в Облаках Водного Дракона, не успев затормозить,сорвалась в глубокий овраг. Несколько Лу-у, дожидавшихся приказа в Цюаньчэне, не стали заботиться заботиться о раскрытии своей личности — все одновременно бросились вперёд, едва успев остановить переднюю часть поезда, повисший в воздухе.
Они ещё не успели найти, куда безопасно опустить Парящего в Облаках Водного Дракона, как землю сотряс оглушительный грохот: неподалёку от склона горы из-за обрушившейся земной жилы развалился горный склон, и гигантские валуны, обрушиваясь с неистовой силой, рухнули прямо в деревню на окраине Цюаньчэна.
Часовая башня, стоявшая в той деревне, рассыпалась, как груда песка. Мгновение — и горные глыбы, смешавшись с землёй, уже погребли под собой весь посёлок.
Главный Лу-у едва не оцепенел, но в следующий миг увидел, что погребённое место зашевелилось. Бесчисленные деревья перерождения в одно мгновение разрослись, успев создав щель, через которую люди могли бы спастись.
Из глубины зарослей кто-то громко крикнул:
— Уходите!
Жители Шу, напуганные внезапным стихийным бедствием, не поняли эту фразу, произнесенную на языке Вань, но сам голос привёл их в чувство.
На другом конце Цюаньчэна обрушился лесопильный завод. Двигатели лесозаготовительных машин взорвались. Горючее масло взвилось в воздух и, вспыхнув, подожгло деревья перерождения, подпирающие «небо».
Обжигающая боль деревьев, пронзающая до костей ненависть, исходящая от кровного договора, — всё это Си Пин чувствовал каждой клеткой своего тела.
Как бы Юй Чан ни презирал невежественных людей этого мира, по-настоящему и с самого начала он ненавидел лишь духовные горы.
Защитный талисман благополучия, ранее висевший у него на груди, сорвался в вихре духовной энергии, вырвавшейся из разорванной жилы земли. Пролетев мимо, Си Пин подхватил застрявшего в обломках ребенка и бросил его в сторону бегущей толпы, не заметив, как с него упал талисман благополучия и упал прямо в горящие заросли.
Маленький парчовый мешочек, в котором хранился талисман, был расшит тончайшими шёлковыми нитками. Огонь лишь слегка коснулся его, но когда Си Пин протянул руку, чтобы выхватить его обратно, изящная цветная вышивка уже сгорела дотла.
Кто-то бежал, сломя голову, кто-то надрывно звал родных, кого-то волоком тащили другие — сквозь рыдания и крики...
До ушей Си Пина доносились звуки, словно исходившие из ямы страданий. Он сжимал в руке обгоревший парчовый мешочек с талисманом благополучия — он назывался «благополучием», но не мог защитить даже себя. И уж тем более не мог защитить тело, что некогда выползло со дна Непроходимого моря... тело, которое когда-то было разбито на десять тысяч кусочков, сожженное в пыль и развеянное по ветру.
А горы Линъюнь дрожали, готовые рухнуть. И небо, нависшее над его головой, тоже готово было рухнуть — залитое кровавыми слезами.
Когда-то он был...
Когда-то он был просто бездельником, праздно проводившим время[1] на берегу реки Линъян.
[1] 斗鸡走狗 (dòujīzǒugǒu) — петушиные бои и собачьи бега (обр. в знач.: пустые развлечения, бесполезное времяпровождение)
Когда божественный артефакт покидает горы, его обязательно должен сопровождать Высвободившийся.Только что Си Пин, воспользовавшись амулетом из дерева перерождения, определил примерное местоположение скрытого царства Южного моря. С учётом скорости Высвободившегося, божественный артефакт уже должен был быть на месте.
Судя по тому, как медленно реагировали горы Линъюнь, казалось, что они так же сбиты с толку, как и он сам — чужак. Что произойдёт, когда Котел Девяти Драконов, Высвободившийся Линъюня, Сюань У и скрытое царство Южного моря столкнутся вместе?
Что ему теперь делать?
«Сифу, — растеряно пробормотал Си Пин, — я... я не понимаю.»
Было ли дело в том, что прошлые поколения не поднялись достаточно высоко?
Или у потомков есть желание, но не хватает сил?
Хуэй Сянцзюнь, познавшая природу духовных гор и превратившаяся в пламя, не смогла сотрясти духовные горы; затаившиеся повсюду Лу-у и множество различных туалетных вестников смогли лишь немного раззадорить высокопоставленных персон, но все равно не смогли сотрясти духовные горы; Глаз Реки, Разрушитель Закона, багряник, Великий Демон Восточного Моря, едва не впавший в безумие Чжоу Ин, рабочие, которые терпели унижение и несли тяготы, кричавшие о несправедливости Отступники... никто из них не смог пошатнуть духовные горы.
Теперь же духовные горы были готовы рассыпаться в горстки пыли... из-за внутренних разногласий среди Шу, которые верили «если ты не из нашего клана, то мы не можем быть едины[2]».
[2] 非我族类，其心必异 (fēi wǒ zú lèi，qí xīn bì yì) — Людям другой расы или национальности нельзя доверять.
Если Духовная гора "умрет" по такой ничтожной причине, разве её смерть не будет несправедливой и трагичной?
Чжи Сю не успел ответить, как внезапно что-то тронуло слегка затуманенное интуитивное восприятие Си Пина.
В Южном море Чжомин уже почувствовал, как Юй Чан использовал деревянный амулет связи с Туманной Ивой. Однако виду он не подал — лишь незаметно наблюдал за деревом перерождения, которое тот нёс с собой. Даже безумцу не пришло бы в голову, что до открытия скрытого царства и до того, как «жертвенное подношение» Сюань У попадёт в расставленные сети, эти двое — безмозглые идиоты — вздумают сбежать в такой момент.
Что Туманная Ива задумала своими неправильно собранными мозгами?
Чжомин был застигнут врасплох. Стебли лотоса на мгновение разжались.
Сюань У, воспользовавшись случаем, тут же дёрнулся изо всех сил, едва не вырвав Чжомина «с корнем».
Стая духовных зверей внезапно выпрыгнула из воды. Словно ища смерти они бросились прямо на Сюань У и Чжомина, но были тут же разорваны на части мощной силой. Повсюду разлетелась их плоть и кровь, а воздух наполнился невыносимым смрадом.
Среди них, в бушующий водоворот, вместе с телами нескольких культиваторов Миа, погрузился изорванный на куски крылатый лис в золотой броне. Морская вода размывала его рассечённое брюхо, медленно вымывая окровавленные внутренности, — и никто не заметил, что внутри золотого крылатого лиса скрывалась лодка из ивового листа, рассчитанная только на одного человека.
Пользуясь тем, что кровавый туман затмил обзор, Чжомин мгновенно оставил это небольшое скопление бессердечных лотосов и скрылся на краю гигантских водорослей.
Он протянул руку и схватил амулет дерева перерождения — тот, который он вырвал у Юй Чана, когда они разминулись мгновение назад.
Изначально Чжомин собирался дождаться успеха своего плана, а затем, когда все Отступники потеряют бдительность, нанести удар Туманной Иве. Но он не ожидал, что тот сорвет ему все планы.
Надо сперва захватить духовное сознание Туманной Ивы.
Туманная ива была повсюду. Духовное сознание этого отродья подобно воде — его невозможно схватить целиком. Даже если пройти через дерево перерождения и поставить печать лотоса в одном месте, он все равно сможет разбить свое тело и сбежать.
Если только...
Окровавленной рукой Чжомин надавил на амулет дерева перерождения. Его кровь впиталась в дерево, а печать лотоса с его голосом разнеслась вовне.
Хоть наверху в яшмовых небесах, хоть внизу в преисподней — где бы ни пряталась «Туманная Ива», в каком бы отдаленном закоулке он ни скрывал своё духовное сознание, эти слова должны затронуть его. А как только духовное сознание будет потревожено — печать лотоса тут же схватит его.
Чжомин произнес: «Си Пин, Си Шиюн!»
Си Пин, находящийся в затруднительном положении, был не готов к тому, что его личность раскроют.
Ученик бессмертной школы, великий Отступник, Тай Суй, Лу-у, Цуй Юйган, Цуй Буцюн... Все защитные доспехи, которые он использовал на протяжении многих лет, мгновенно превратились в пыль. На секунду сердце и разум Си Пина пошатнулись.
Печать лотоса, заключённая в этом голосе, захватила всё его духовное сознание.
Чжаотин мог защитить его тело, но не мог защитить духовное сознание. Чжи Сю воскликнул в ужасе: «Шиюн!»
В следующую секунду осколок Чжаотина как будто был чем-то подавлен, а часть духовного сознания Чжи Сю в осколке, была насильно вытеснена.
Холодная волна хлынула в голову Си Пина. Что-то накрыло его духовное сознание, а эта необъяснимая печать Лотоса Бездушия была похожа на лёгкий дым, что входит в воду — рассеивалась от одного прикосновения.
Амулет дерева перерождения в руке Чжомина превратился в пепел.
Не успел Си Пин оправиться от смертельной опасности, как почувствовал, что к нему обращается дерево перерождения. Эти деревья были его сопутствующим растением, и всё же, странным образом, он не мог ощутить местонахождение именно этого дерева.
Затем спокойный голос прозвучал возле его уха: «Ты не понимаешь, потому что ты еще слишком молод».
Даже в смерти Си Пин не забудет этот голос. Все его тело словно сковало холодом.
Тот человек продолжил: «В мире совершенствования даже твой наставник всего лишь необычайно одарённый, но всё ещё полузрелый юноша. Если он сам полон сомнений, как он сможет рассеять твои? Сейчас он на критической стадии своего уединения и вряд ли способен защитить даже себя... Не требуй от него невозможного.»
Это был Верховный старейшина горы Сюаньинь — Смотритель Судеб Чжан Цзюэ.
На дне Звездного моря Чжан Цзюэ с повязкой на глазах наконец открыл глаза. Его взгляд упал на маленький саженец дерева перерождения перед ним.
«Пока существуют духовные горы, зло не поднимет головы, и народ сможет жить спокойно... Духовные горы были рождены сердцами людей. Так как они могут рухнуть этими же сердцами? — ровно сказал Чжан Цзюэ. — Только демоны в людских сердцах могут уничтожить духовные горы. Так было с Ланьцан, так будет и с Линъюнь. Сюйи искусны в бою, Миа обладают духовной проницательностью. Мудрец Тяньбо объединил силу двух кланов и истребил полчища демонов, принеся мир на западный континент. А ныне, когда между кланами рознь, а наследие Основателя Полнолуния разрушено его недобросовестными потомками, демоны вновь заполоняют образовавшуюся пустоту. Как же дальше будут существовать духовные горы? Как дальше жить людям у подножия гор?»
Губы Си Пина дрогнули, и под огромным давлением он выдавил три слова: «Я не верю».
Чжан Цзюэ не стал с ним спорить, лишь поднял руку и коснулся дерева перерождения.
Перед глазами у Си Пина всё поплыло, и в руки ему упал именной жетон ученика Пика Нефритовый Полет горы Сюаньинь— весом не более двух лян, но, несомненно, это была тюрьма, более неприступная, чем тюрьма стеблей Лотоса Бездушия.
«Твоё непонимание сейчас вполне естественно. Однако, поскольку ты уже достиг уровня Вознесения, в будущем, когда вернёшься на гору Сюаньинь, ты сможешь спуститься со мной в Звёздное море... Ты сбился с пути и долго плутал — я всё время наблюдал за тобой. К счастью, Цзинчжай направлял тебя по правильному пути. В этом бедствии на западном континенте, если позволить демонам и нечисти набрать силу, в будущем это неизбежно принесет живым существам большие беды. Духовные горы формируют границы, которые ни я, ни подобные мне не в состоянии преодолеть. Только ты, рождённый из травы и дерева, не ограничен границами государства. Дитя, ты уже знаешь ответ, не правда ли?»
В этот момент культиваторы внутренней школы горы Линъюнь наконец-то пришли в себя, и на вершине горы загорелись десятки духовных огней. Владыки пиков использовал свою сущность, чтобы удержать рушащиеся духовные горы. Заложившие Основы ученики в панике спускались с горы, тщетно пытаясь восстановить повреждённые повсюду земные жилы.
На ферме духовных зверей царил тот же хаос. Духовная энергия Духовной горы, как и говорил Тайсуй, действительно утекала наружу.
Ли Маньлун сказал Чжао Циньдань:
— Госпожа Чжао, такой шанс упускать нельзя, вы можете заложить...
Не успел он закончить, как Чжао Циньдань внезапно дернула его в сторону. Раздались тревожные крики Беспокойноземцев— откуда-то вырвались несколько неуправляемых духовных зверей и разрушили хижину старосты Ли.
Аппарат Синьхун был снесен этими духовными зверями и раздавлен.
Затем на них накатил сильный мускусный запах, исходящий от обезьян-обманщиков. Чжао Циньдань в тревоге подняла голову и увидела, что прямо на них мчится бесчисленное множество свирепых духовных зверей, издающих странные крики — среди них были большие птицы с длинными клювами, похожими на крюки, и быстрые, как молния, духовные змеи. А на клыках гигантских зверей, катящихся к ним, словно гора, виднелись следы крови!
Не нужно было и спрашивать — все они из запретной зоны.
Жители Беспокойных Земель закричали в ужасе. Эти устрашающие духовные звери тут же превратились в толпу маленьких орущих обезьянок. Не обращая внимания на тех, кто обычно их кормил, они побежали вперед без оглядки.
— Староста Ли, — сказала Чжао Циньдань, резко повернув голову и посмотрев на Ли Маньлуна, — я помню, вы говорили мне, что...
— Массивы запретной зоны повреждены, — сказал Ли Маньлун. — Госпожа Чжао, чтобы заложить основы, вам придется сменить...
— Заложить какие основы? — Чжао Циньдань выхватила меч. — Собирайте своих соплеменников и следуйте за мной!
По ферме духовных зверей эхом разносились жителей Беспокойных Земель. Чжао Циньдань поднялась в воздух на своём мече, осматривая окружающую местность. В центре фермы духовных зверей поднялась зловещая миазма — при том что ветра не было, деревья и трава колыхались. Неожиданно из-под земли вырвалась змея высотой с двух человек и метко вонзила клыки в пробегавшего рядом духовного зверя. В мгновение ока она смяла тело духовного зверя в своих путах и проглотила его.
Этот духовный зверь был Соболиной Овцой.
Его впечатляюще красивые массивные рога свисали сзади, растягивая пасть гигантской змеи. "Благоприятное знамение", как и талисман благополучия, был лишь пузырём, не способным защитить даже себя.
Чжао Циньдань почувствовала в воздухе запах крови.
Люди — особенно жители Беспокойных Земель, чей рост вдвое меньше обычного человека — не могли обогнать таких зверей.
Приказав своим сородичам бежать на возвышенность, Ли Маньлун зажег все имевшиеся у него сигнальные ракеты и запустил их в небо, пытаясь вызвать на помощь управляющих фермы духовных зверей. Однако никто не отозвался.
Любой сбежавший из фермы зверь окажется страшной бедой в мире людей. Но все культиваторы внутренней школы гор Линъюнь едва справлялись с собственными проблемами — кого волновала судьба народа Беспокойных Земель на ферме духовных зверей?
Чжао Циньдань извлекла амулет дерева перерождения: «Тайсуй!»
Но Тайсуй словно был чем-то связан и не сразу откликнулся. Боковым зрением Чжао Циньдань заметила стаю западных ветров*, в панике взмывающих вверх.
Чжао Циньдань сформировала в руке заклинание — единственное освоенное ею заклинание укрощения зверей, способное контролировать только послушных зверей — и применила его.
* В оригинале, а также в английском переводе пишется "западные ветры"(西风). Нам до сих пор неясно, относится ли это название к каким-то мифическим существам или действительно подразумевает природное явление:D