25. Последствия.
Дверь выхода открылась. Солнце обжигало кожу. Мари уже видела это место. Пустыня. Вертолёты. Бойня. Всё это уже происходило когда она выбралась из женского лабиринта, не сейчас никто не стрелял и не дрался за выживших.
Неужели они вправду везут в безопасное место?
Солдаты выталкивают ребят наружу.
— Быстрей в вертолёт!! Бегом, бегом!!
Мари перестала истерить, но слезы всё ещё текли. Она чувствовала тоже когда девочек забрал другой вертолёт.
Томас не мог остановиться. Он кричал. Снова и снова. Сев в вертолёт глейдеры наконец-то поняли. Они смогли выбраться... Но какой ценой? Жизнь больше не казалась прежней. Началась новая глава. Новое испытание. Мари сидела возле минхо. Посмотрев снова на лабиринт, она начала плакать ему в плечо. Они прибыли в какое-то здание. Их вели долго. Коридоры сменяли друг друга — белые, металлические, слишком чистые после грязи лабиринта. Свет резал глаза. Никто не разговаривал.
Смерть Чака повисла над ними, как тяжёлый туман. Мари шла будто не чувствуя ног. В руках — его фигурка, которую Томас молча передал ей, когда их поднимали. Она держала её так крепко, что побелели пальцы.
Когда их завели в большое помещение — что-то вроде временного убежища — только тогда всё окончательно обрушилось. Двери закрылись. Тишина. И Мари сорвалась. Она отошла к стене, сползла вниз, обняв колени. Слёзы текли беззвучно — уже не истерика, а пустая, выжженная боль. Тереза сидела рядом, понимая, что даже её слова ни как не смогут уменьшить её боль.
— Я не смогла… - шёпотом. — Я опять не смогла…
Она достала из-под одежды амулет.
Тот самый. Пальцы дрожали, когда она сжала его, прижимая ко лбу.
Второй рукой — кристалл. Подарок девочек из Элвары. Два мира. Две жизни. Две потери.
— Я должна была их спасти… всех… - голос ломался. — Чак… девочки…
Она зажмурилась, будто пытаясь вернуться туда, где ещё можно что-то изменить. Рядом тихо опустились шаги. Минхо. Он сел не сразу рядом — сначала просто прислонился к стене рядом, давая ей пространство.
Несколько секунд молчал.
Потом тихо:
— Он сам выбрал.
Мари не ответила. Тереза посмотрела на него. Кивнула, а затем ушла к другим.
— Чак, - продолжил он, — знал, что делает. Он был храбрее половины глейдеров.
Она всхлипнула.
— Он был ребёнком…
— Да, - кивнул Минхо. — Но в лабиринте мы все перестали быть детьми.
Тишина снова.
Он посмотрел на амулет в её руках.
— Это от него?
Она кивнула.
— А это? — он кивнул на кристалл.
— От девочек… из моего прошлого…
Минхо не задавал лишних вопросов — как всегда.
Просто сказал:
— Тогда носи их. За всех, кого не смогла спасти.
Она подняла на него покрасневшие глаза.
— Это слишком тяжело....
Он усмехнулся — устало, но мягко.
— Ты видела, как дерёшься с гриверами. Тяжёлое — это твоя специализация.
Она невольно выдохнула — почти смешок сквозь слёзы. Минхо протянул руку. Не обнял — просто накрыл её ладонь своей, в которой она держала амулет и кристалл. Жёсткая, тёплая хватка.
— Слушай, Мари, - тихо сказал он. — Ты не обязана спасать всех.
— Но я хочу…
— Я знаю.
Он сжал её руку чуть сильнее.
— Тогда начни с тех, кто ещё жив.
Она посмотрела на него долго. И впервые с момента смерти Чака её дыхание стало ровнее. Она кивнула.
Медленно надела амулет обратно на шею. Кристалл сжала в кулаке.
— En vera… ke na vesa velena... ( За всех… кто так и не увидел света… ) - прошептала она.
— Понятия не имею, что ты сказала, но думаю что то хорошее. - подтвердил Минхо.
Он встал, протянул ей руку, помогая подняться. И уже когда они пошли обратно к остальным, добавил, почти шёпотом:
— И… Чак бы не простил тебе, если бы ты сдалась.
Мари закрыла глаза на секунду. А потом пошла дальше. С болью. С памятью. Но уже не одна.
Они не сразу поняли, что «спасение» — это не конец. Глейдеров расселили по комнатам — впервые за всё время по-настоящему мягкие кровати, чистая одежда, горячая еда.
Но ощущение безопасности так и не пришло. Ночью Мари не спала.
Она сидела у окна — если это вообще было окно — гладкая панель с имитацией ночного неба. Амулет лежал в ладони. Кристалл — рядом на столе. Дверь тихо открылась.
— Я знала, что ты не спишь.
Тереза.
Она зашла без приглашения, закрыла за собой дверь и сразу подошла ближе. Несколько секунд просто смотрела на Мари. Потом села рядом на пол, как раньше в медблоке Глейда.
— Можно? — кивнула на кристалл.
Мари молча протянула. Тереза аккуратно взяла его, будто это было что-то хрупкое, почти священное.
— Он… от кого-то важного?
— От девушек, которые умерли вместо другого, - тихо ответила Мари.
Тереза замерла. Она достала из под кофты свой амулет, который ей подарил Чак вместе с Мари.
— Прям как Чак....
Мари кивнула.
Тереза осторожно вернула подвеску и вдруг… обняла её. Сильно. Резко. Как будто держалась из последних сил.
— Я думала, что потеряла тебя, - прошептала она ей в плечо. — Когда ворота не закрылись… когда началась атака… я боялась, что не смогу встретить тебя вновь…
Мари замерла — потом медленно обняла в ответ.
— Я жива.
— Да, но… - Тереза отстранилась, глаза блестели. — Ты всегда идёшь туда, где опаснее всего.
— Кто-то должен.
— Не всегда ты!
В её голосе впервые прорезалась злость — не на Мари, а на страх.
— Я… - Тереза запнулась. — Я уже потеряла слишком многих. Я не выдержу, если…
Она не договорила. Мари мягко сжала её руку.
— Ты не потеряешь меня.
Тереза горько усмехнулась.
— В лабиринте никто ничего не обещает.
Глейдеры постепенно собирались вместе — будто боялись оставаться поодиночке. Тереза сидела рядом с Мари на диване. Иногда они не говорили — просто касались плечами, чтобы убедиться: другая здесь. Томас что-то обсуждал с Ньютом. Минхо стоял неподалёку, периодически бросая взгляд на Мари — проверяя, всё ли в порядке. Тереза это заметила.
Наклонилась к Мари и тихо спросила:
— Он всегда так за тобой следил? Или это только началось?
Мари проследила за её взглядом. Минхо тут же сделал вид, что смотрит в другую сторону.
— Он просто… бегун. Анализирует. - уклончиво ответила она.
Тереза едва заметно улыбнулась.
— Угу. Конечно.
— Что?
— Ничего.
Пауза.
— Он хороший, - добавила Тереза мягче. — Когда ты была без сознания… он сидел у медблока почти всё время.
Мари удивлённо посмотрела на неё.
— Он бы убил меня, если бы я рассказала, что проговорилась, - усмехнулась Тереза.
Мари опустила взгляд, скрывая лёгкую, болезненную теплоту.
— Он просто не любит терять людей.
— Нет, - тихо сказала Тереза. — Он не любит терять тебя.
Мари ничего не ответила.
Но её пальцы сами собой сжимались от стеснения.
Ночью — перед сном. Они лежали на соседних кроватях. Свет уже погасили.
— Мари? — тихо позвала Тереза.
— Мм?
— Если нам придётся снова бежать… снова сражаться… ты ведь скажешь мне?
— О чём?
— Когда тебе страшно.
Мари долго молчала.
Потом тихо ответила:
— Я не привыкла говорить, когда мне страшно.
— Тогда привыкай, - шёпотом сказала Тереза. — Потому что я буду рядом.
Мари повернула голову в её сторону — в темноте это было почти незаметно.
— Хорошо, - так же тихо сказала она.
Пауза.
— Тереза?
— Да?
— Спасибо, что нашла меня тогда… после сна… в медблоке.
— Я всегда буду тебя находить, - ответила Тереза сонно. — Даже если ты спрячешься в самом тёмном месте.
Мари закрыла глаза. Кристалл лежал под подушкой. И впервые после смерти стольких людей она уснула не изнеможения — а от того, что рядом был кто-то, кто держался вместе с ней.