21. Буря
Лёд трещал.
Мари стояла в зале Совета Элвары.
Пустом.
Сожжённом.
На колоннах — чужие символы. На полу — пепел клятвенных лент.
Голос Бет эхом:
«Ты удержала порядок… но потеряла свет.»
Огонь погас.
И Мари проснулась, резко вдохнув.
* Это всего лишь сон. Всего лишь сон. *
Мари встала и начала подготавливать медхижину к работе.
С самого утра Глейд был на грани.
Мясники и медики пришли чуть позже.
— Снова порезы? — спросила она.
— Нет, — ответил Джефф. — Сегодня хуже. Руки трясутся у всех.
Она заметила: раны были не от ножей. От невнимательности. От страха.
Мари перевязывала мясников, но руки дрожали.
Тереза тихо спросила:
— Ты тоже чувствуешь?
— Да… как будто что-то идёт.
— Ты слышала ночью звук?
— Какой?
— Будто… стены скребут изнутри.
Мари замерла.
— Я думала, мне показалось.
— Мне тоже.
Они переглянулись.
Обе поняли — нет.
Мари нашла Минхо у Карты.
— Ты уже вернулся?
— Рано пришлось.
— Почему?
Он провёл пальцем по схеме:
— Секции поменялись местами. Не по порядку.
— Это возможно?
— Нет.
Он посмотрел на неё серьёзно:
— Лабиринт будто готовится к чему-то.
Она тихо спросила:
— К войне?
Он не ответил.
Мари вышла из картохранилища и хотела проведать алби,но её поймал Чак.
Чак пытался вернуть нормальность.
— Смотри! Я поймал жука!
Мари улыбнулась — впервые за день.
— Дай угадаю… ты хочешь, чтобы я его нарисовала?
— Да! Но сделай его героем!
Она села на траву и начала рисовать.
Чак наблюдал:
— Когда ты рисуешь, кажется, что всё нормально.
Она замерла на секунду.
— Мне тоже так кажется.
Тут они услышали крики у складов.
Галли толкнул Томаса так, что тот врезался в ящики.
— Всё началось с тебя!
— Я ничего не делал!
— Алби укушен! Лабиринт меняется! Ты думаешь, это случайно?!
Он замахнулся.
Мари встала между ними:
— Хватит!
Но Галли оттолкнул её плечом. Удар почти пришёлся… Минхо перехватил его руку.
— Ещё раз — и будешь лежать рядом с гривером.
Галли вырвался, но ушёл, бросив Мари тяжёлый взгляд.
На кухне было шумно — но натянуто.
Фрайпен ворчал:
— Если не будете работать нормально — я не готовлю ночью. Я не корм для железных кальмаров!
— Они не кальмары, - тихо сказала Мари.
— Это не важно! Я всё равно не корм!
Он сунул ей миску:
— Ешь. Медики падают первыми.
Галли следил за ней взглядом весь день.
Когда она ушла с кухни, он сказал:
— Ты слишком доверяешь бегунам.
— Я доверяю тем, кто рискует.
— А если они нас всех погубят?
Она устало ответила:
— Тогда мы погибнем, стоя, а не прячась.
Он сжал челюсть — но промолчал.
Ньют остановил её.
— Ты тоже чувствуешь?
— Что всё идёт не так?
— Да.
Он понизил голос:
— Если сегодня что-то случится… держись ближе к медикам.
— Я и есть медик.
— Тогда держись ближе к Минхо.
Она удивилась:
— Почему?
Он усмехнулся:
— Потому что он уже держится ближе к тебе, чем думает)
— Не неси чушь, Ньют.
Солнце опускалось.
Обычно к этому времени Глейд оживал: смех, костры, тренировки
Но не сегодня.
Все поглядывали на ворота. Бегуны задерживались. Тишина давила.
Мари стояла рядом с Терезой.
— Сердце колотится, — прошептала та.
— У меня тоже.
Бегуны прибежали за минуту до закрытия.
Закрытия.
И вдруг ворота дёрнулись.
Остановились.
Застыли на полпути.
Все замерли.
— Они… сломались? — прошептал Чак.
Ньют побледнел:
— Нет… Они должны закрыться.
Но плиты не двигались.
Проход остался открыт. Никто не расходился. Никто не зажигал костры.
Глейдеры стояли, глядя в чёрный проход. Мари чувствовала — это неправильно. Слишком тихо. Даже птицы молчали.
И тогда…
Она услышала. Металл. Скрежет. Щелчки.
Первый гривер вырвался из темноты.
Чак закричал.
— Внутрь! Все внутрь!
Но было поздно.
Тварь рванула в Глейд, щупальца скользили по земле. За ней — ещё один. И ещё.
— Они в Глейде! — заорал кто-то.
Паника взорвалась.
Минхо схватил копьё:
— В укрытие! Не разбегайтесь!
Томас помогал уводить новичков.
Ньют координировал группы.
Мари тащила раненого мясника в сторону Медблока. Гривер ударил хвостом — камни разлетелись.
Она упала, но поднялась.
— Сюда! Быстро!
Тереза помогала ей затаскивать людей внутрь. Один из гриверов врезался в костровую площадку, ломая столы. Крики. Металл.
Кровь.
Она увидела — щупальце тянется к Чаку. Не думая, схватила нож мясников и ударила. Не глубоко. Но тварь дёрнулась. Минхо добил её копьём.
Он резко схватил Мари за плечи:
— Ты с ума сошла?!
— Он ребёнок!
Их взгляды встретились на секунду — страх и ярость вперемешку.
Казалось, они не выстоят.
Гриверов было слишком много.
Один почти добрался до Терезы. Мари бросилась вперёд.
Но вдруг…
Тварь замерла. Замерли и другие. Будто кто-то одновременно дёрнул их за невидимую нить. Скрежет стих. Щупальца опустились.
Отступление
Без сигнала. Без причины. Гриверы начали… уходить. Разворачивались.
Ползли обратно в Лабиринт. Один за другим. Никто не двигался. Никто не смел их останавливать. Они просто смотрели, как чудовища исчезают в темноте. Последний гривер задержался у прохода. Его сенсоры вспыхнули красным…
…и он тоже исчез.
Тишина была хуже битвы.
Кто-то прошептал:
— Мы… выжили?
Ньют не выглядел облегчённым.
— Нет.
— Почему?
Он посмотрел на открытые ворота:
— Потому что они могли нас убить.
Минхо добавил тихо:
— Но не стали.
Мари стояла, всё ещё сжимая копьё.
Сердце колотилось только сейчас.
— Они проверяли нас…
Минхо посмотрел на неё:
— Что?
— Как в Элиндре перед бунтом… сначала страх. Потом удар.
Он хотел спросить её о чем она говорит. Несмотря на это ничего не сказал. Но впервые выглядел по-настоящему обеспокоенным.
Ночь они провели без сна.
С открытыми воротами.
С оружием в руках.
С ожиданием, что гриверы вернутся.
Но они не вернулись.
И именно это пугало сильнее всего.