Предательница

Воздух в кабинете Блейна казался слишком стерильным, застывшим. Минимализм во всем: острые углы стола из темного дуба, серая обивка стен и окно, за которым мир медленно тонул в хаосе. Но здесь, внутри, царил пугающий порядок.

Эван переступил порог, чувствуя, как вспотели ладони. Блейн не поднял глаз от бумаг, и эта тишина давила сильнее любого крика.

— Садись, — коротко бросил Блейн.

Эван опустился на стул, стараясь не ерзать.

— Имя? — Блейн наконец поднял взгляд.

Его глаза сканировали Эвана, словно рентген.

— Эван, — парень сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле. — Эван... Мур.

В наушнике раздался приглушенный смешок Каны.

— «Серьезно, Эван? Фамилия Кэсси? Оригинально», — прошептала она, и парень едва сдержался, чтобы не поморщиться.

— Мур? — Блейн прищурился, едва заметно наклонив голову. — Лет?

— Девятнадцать.

— Откуда вы пришли? — Блейн продолжал допрос, плавно вращая в пальцах черную ручку.

— Сбежали из супермаркета почти в центре Белфроста. Уехали на машине, — Эван старался придерживаться легенды. — Потом... на нас напали эти твари. Еле ноги унесли. Мы просто ищем безопасное место.

— Твоя подружка, — произнес он, и Эван вздрогнул от того, как резко сменилась тема. — Кто она тебе? И как её настоящее имя?

Эван почувствовал, как сердце пустилось вскачь.

— Мы друзья детства, — выпалил он. — Её зовут Амалия.

— «Амалии девятнадцать лет, фамилия Хейл. Повтори. Увереннее говори. », — четко продиктовал голос Каны в ухе.

— Амалия Хейл, — добавил Эван уже увереннее. — Ей тоже девятнадцать.

Блейн кивнул.

— Свободен. Позови её.

Когда в кабинет вошла Кана, атмосфера изменилась. Она не выглядела напуганной. Напротив, девушка обвела помещение оценивающим взглядом, задерживаясь на текстуре кожи и матовом дереве.

— А у тебя есть вкус, — протянула она вместо приветствия. — Минимализм, кожа, дорогое дерево... Неплохо для конца света.

— Сядь, — Блейн даже не указал на стул, его тон был приказом.

Кана замерла, демонстративно рассматривая стеллаж, и лишь спустя долгую паузу, словно делая одолжение, опустилась в кресло. Она закинула ногу на ногу.

Блейн начал задавать те же вопросы. Кана отвечала нехотя, цедя слова сквозь зубы, будто ей было невыносимо скучно. В какой-то момент она и вовсе перестала смотреть на него, сосредоточившись на своем маникюре.

— Ты меня слышишь, Хейл? — в голосе Блейна прорезалось раздражение.

Его бесила эта расслабленность, эта наглая уверенность.

— Слышу, слышу, — лениво отозвалась она. — Просто переживаю за свое дорогое покрытие, это интереснее твоих вопросов.

Пока Блейн что-то быстро записывал, Кана бесшумно поднялась. Она двигалась как кошка — мягко, едва касаясь пола. Прежде чем он успел среагировать, она оказалась за его спиной.

— Вернись на место, — прорычал Блейн, не оборачиваясь.

Вместо ответа Кана медленно провела кончиками ногтей по его плечам. Она наклонилась к его уху.

— Ты слишком напряжен, Блейн, — прошептала она.

В его нос ударил густой, сладкий аромат спелой вишни. Этот запах дурманил, сбивал с толку, заставлял мысли путаться. Блейн почувствовал, как по телу прошла невольная волна жара. Его собственная реакция взбесила его больше, чем её выходка.
Он резко сбросил её руки и встал со стула.

— Хватит. — гаркнул он, разворачиваясь к ней. Его глаза полыхали яростью, смешанной с чем-то, что он не хотел признавать. — Живо села на место!

Кана отступила, в её глазах на мгновение мелькнул азарт дожать его, но тут же погас. «Осторожнее, Кана, — напомнила она себе. — Не забывай, кто он такой.».

Она молча вернулась на стул, вернув лицу маску безразличия.

— На этом всё, — отрезал он, закрывая блокнот с резким хлопком. — Будешь работать на кухне. Убирайся от сюда.

Кана поднялась, поправила волосы и, не сказав ни слова, вышла. Только за дверью она позволила себе глубокий вдох, стирая с лица игривую ухмылку. Игра началась, но ставки оказались выше, чем она думала.