Предательница

Блейн всё ещё держал запястье Эвана.

— Я спросил, — спокойно повторил он. — Что это?

Эван сглотнул. Плечи напряглись, но он заставил себя не дёргаться.

— Браслет, — сказал он ровно. — Просто браслет.

Блейн медленно прищурился. Его большой палец сдвинул петлю, обнажая тонкий провод.

— Я слишком часто пользовался микросвязью, — произнёс он без эмоций, — чтобы поверить в эту чушь.

Он поднял взгляд:
— Я похож на идиота?

В ухе Эвана тут же раздался уверенный, почти ленивый голос Каны:

— «Да».

Эван автоматически повторил:
— Да...

Он осёкся.

— То есть... — он кашлянул. — Нет. Я имел в виду — нет.

Секунда тишины. А потом в наушнике послышался сдавленный смех. Кана явно не сдерживалась — где-то там, наверху, она просто ржала.

— Соберись, — выдохнула она между смешками. — Господи, это было идеально.

Эван покраснел. Блейн смотрел на него в упор.

— Доставай. Сейчас же.

Эван не стал спорить. Аккуратно достал микронаушник, секунду подержал в пальцах — и бросил на бетон. Он наступил на него ногой.

Хруст.

В тот же момент в ухе Каны взорвался резкий, болезненный писк. Она резко дёрнулась, зашипела сквозь зубы и прижала ладонь к уху.

— Чёрт... — прошептала она. — Вот засранец!

Внизу Блейн носком ботинка отодвинул раздавленный наушник.

— Где Амалия? — спросил он жёстко. — Что за игры вы ведёте?

Эван молчал.

— Ты думаешь, я не замечаю? — голос Блейна стал ниже. — Ты боялся не меня. Ты всё время оглядывался. Ждал сигнала.

Молчание. Эван поднял взгляд — и на мгновение увидел её. Кана уже отходила от края, скрываясь за бетонным выступом. Она даже не обернулась.

— Где она? — повторил Блейн.

Эван медленно выдохнул.

— Я не знаю, о чём вы.

Блейн смотрел долго. Очень долго. Потом отпустил его руку.

— Убрать оружие, — бросил он бойцам. — Все свободны.

Люди начали расходиться.

Наверху, уже скрытая тенью, Кана прислонилась к стене и тихо рассмеялась, потирая ухо.

— Эван, Эван... — прошептала она с довольной усмешкой. — Придурок.

И впервые за долгое время она позволила себе насладиться этой маленькой победой.

Спустя пару дней

Кухарка: — Ты что, влюбилась, дрянь?! — повариха едва не ткнула поварёшкой Кане в нос. — Пересолено! В рот взять нельзя! Ты хоть понимаешь, сколько продуктов перевела?

Кана стояла, вцепившись в край стола. Костяшки побелели. Может, она и пересолила, но ненамного.

— Я исправлю, — глухо бросила она.

Кухарка:
— Исправит она! — женщина обернулась к остальным работницам. — Слышали? Ты руки свои из одного места исправь! Вон отсюда. Иди мой баки, пока я тебе этот чан на голову не надела. Живо!

Кана медленно выдохнула, развернулась и пошла к раковине в углу. Блейн стоял в тени коридора, наблюдая.

Девушка швырнула тарелку в воду так, что брызги полетели ей в лицо. Она замерла, глядя в мутную пену, и скривилась, передразнивая:

— «Ты что, влюбилась?! Пересолила...» — прошипела она тонким, противным голосом. — Тьфу.

Она фыркнула и зло вытерла лоб плечом.

— Сама ешь это пойло. Ненавижу суп с горохом.

Она обернулась, проверяя, не смотрит ли кто. Повариха отвлеклась на раздачу.

— Подумаешь, соль... — пробормотала Кана. — Бесит. Как же бесит.

Она стянула одну перчатку. Её взгляд упал на нож для чистки овощей, лежавший на краю разделочного стола. Короткое лезвие, удобная ручка.
Движение было почти невидимым. Рука вниз — и нож исчез в ботинке. Кана тут же вернулась к посуде, всё ещё злясь, что ей здесь раздают команды.

Блейн в тени усмехнулся. Он подошёл к раковине и встал рядом, глядя не на Кану, а на гору грязной посуды.

— Острое лезвие портит кожу на лодыжке, — негромко произнёс он.

Кана замерла, но не повернула головы.

— Не понимаю о чём вы, командир?) — её голос снова стал тихим и ласковым.

— О ноже, который ты только что сунула в ботинок, — Блейн повернулся и опёрся поясницей о разделочный стол. — И о том, что ты только что хотела сделать с поварихой.

Кана выключила кран. Тишина на кухне сразу стала давящей.

— Она кричала, — Кана пожала плечами. — Я слушала.

— Ты не слушала. Ты считала, сколько секунд тебе понадобится, чтобы вогнать ей поварёшку в горло.

Кана наконец посмотрела на него. Взгляд был прямой, заинтересованный.

— Семь, — коротко бросила она.

Блейн приподнял бровь.

— Семь?

— Четыре, если не снимать перчатки)

Блейн усмехнулся. В этот раз открыто, почти искренне.

— Тебе удобнее быть тенью. Верно? Не любишь когда тобой командуют.

Кана резко повернулась к нему полностью.

— И что ты от меня хочешь, Блейн? Выбить из меня признание?

— Я хочу понять, кто тебя прислал. И зачем тебе Эван.

— Никто. Я одиночка. А Эван... просто парень, которому не повезло, — отрезала она.

Блейн сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию. Кана не отступила.

— Нож оставь себе, — тихо сказал он, наклонившись к её уху. — Но если я увижу его у чьего-то горла, кроме моего... я буду зол, а тебе лучше не доводить меня до такого состояния.

Кана хмыкнула, глядя ему прямо в глаза.

— То есть у твоего горла можно?) — игриво спросила девушка.

— У своего не допущу, не волнуйся.

— Договорились, командир) — сладко протянула она.

Он ещё секунду смотрел на неё, словно пытался разгадать шифр, а потом развернулся и пошёл к выходу.

Кухарка:
— Амалия! — крикнула повариха из другого конца кухни. — Почему стоим?!

Кана закатила глаза и снова опустила руки в воду.