Тень и Свет

Время - странная вещь. Оно лечит, говорят. Притупляет боль. Стирает воспоминания. Но есть вещи, которые времени неподвластны. Чувства, которые не исчезают - они просто засыпают, как угли под слоем пепла. И достаточно одного дуновения, чтобы они вспыхнули снова.

Наруто не побежал за Саске. Не стал догонять, кричать, требовать объяснений. Тот свиток, что передал Какаши, он открыл только через три дня. Дрожащими пальцами развернул бумагу и прочитал короткие, скупые строки, написанные знакомым почерком - острым, точным, без единой лишней черты.

«Наруто.

Я должен уйти. Не потому, что хочу. Потому, что так правильно. Деревне нужен не герой с темным прошлым, гуляющий по улицам. Ей нужна тень. Кто-то, кто защитит ее из темноты. Я стану этой тенью.

То, что я сказал у костра - правда. И то, что ты ответил - я тоже запомнил. Но я не могу быть с тобой. Не так. Не сейчас. Может быть, никогда.

Не жди меня.

Саске».

Наруто прочитал. Перечитал. Потом еще раз. Он не плакал - слезы кончились за те три дня, что он пролежал на диване, глядя в потолок. Вместо слез внутри поселилась тупая, ноющая пустота. Но даже в этой пустоте теплился огонек. Упрямство. То самое, что толкало его вперед всю жизнь. Саске не сказал «я не люблю тебя». Он сказал «не сейчас». И Наруто зацепился за это «не сейчас», как утопающий за соломинку.

Жизнь шла своим чередом. Саске не стал злом. Он не ушел к Орочимару, не собрал новую команду, не объявил войну миру. Он стал именно тем, чем обещал, - тенью. Невидимым стражем. Его никто не видел, но те, кто умел смотреть, замечали: налеты бандитов на границах прекратились, шпионы вражеских деревень исчезали без следа, заговоры раскрывались раньше, чем успевали созреть.

Сон Деревни Скрытого Листа охранял Саске Учиха.

Наруто знал это. Чувствовал. На каждой миссии за пределами деревни он невольно вглядывался в тень, вслушивался в шорох листвы, искал знакомый силуэт. Ему казалось - вот сейчас, за этим деревом, за этим поворотом... Но Саске не показывался.

Письма приходили редко. Раз в несколько месяцев. Короткие, как и первое. «Жив. Все в порядке. Будь осторожен на северной границе». Ни слова о чувствах. Ни намека на то, что было у костра. Но Наруто хранил каждый свиток. Перечитывал по ночам, когда тоска становилась невыносимой

…

Время шло. Хината… она всегда была рядом. Добрая, нежная, преданная. Наруто знал это с детства, но по-настоящему увидел только потом - когда мир был на грани исчезновения, когда луна падала с небес, а руки Хинаты держали его, не давая раствориться в пустоте. Там, в разрушенном кратере, среди обломков и пепла, он наконец понял. Она любила его всю жизнь - не за титул, не за славу, не за геройство. Просто любила. И он ответил ей - искренне, от всего сердца, связав их шарфом под падающей луной.

Они поженились. Свадьба была скромной, но теплой. Хината сияла.

Но даже тогда, стоя перед алтарем и глядя в ее счастливое лицо, Наруто чувствовал где-то глубоко внутри тихую, ноющую ноту. Саске не было на свадьбе. Конечно, не было. Он был тенью. Он был где-то далеко, защищал деревню из темноты, и Наруто знал об этом. Знал и улыбался гостям. Знал и сжимал ладонь Хинаты чуть крепче, чем нужно.

Он любил её. Правда любил. Но ту, другую любовь - острую, неудобную, нежеланную - он так и не смог выжечь из сердца.

Он помнил, как Саске ревновал его к Хинате. В тот день, когда она чуть не упала на улице, а он ее подхватил. Саске тогда отвернулся и ушел вперед, ничего не сказав. Теперь Наруто понимал, что это было. Понимал и все равно женился на ней. Как будто в надежде забыть, как будто в попытке сбежать от боли в груди, от ноющего чувства одиночества.

Через пару лет Хината ждала первенца. Наруто был счастлив - по-настоящему, искренне

А потом был разговор с Сакурой.

Они встретились случайно - она возвращалась с работы в больнице, уставшая, но удивительно светлая. Они сели на скамейку у больницы, и Сакура вдруг сказала:

- Наруто... я беременна.

Он улыбнулся, хотел поздравить, спросить, кто отец, но она опередила:

- От Саске.

Мир замер. Наруто почувствовал, как внутри все выгорает дотла. Все чувства - ревность, боль, тоска, - смешались в один раскаленный шар. Саске и Сакура. Его Сакура, которую он любил в детстве. Его Саске, которого он любил до сих пор. У них будет ребенок. У них.

Он обнял ее. Сказал, что счастлив за нее. Попрощался и ушел. Весь день просидел на головах Хокаге, глядя на закат. Думал. Крутил в голове одну и ту же мысль: «Какая же это ирония. Я женился на Хинате, на той самой, к которой он ревновал. А он теперь с Сакурой, в которую я был влюблен. Справедливость за справедливость. Глаз за глаз. Боль за боль».

Но от этого не становилось легче. Легче не становилось никогда.

Вечером он написал Саске короткое сообщение: «Поздравляю». И, как всегда, в конце приписал: «Надеюсь, скоро увидимся».

Ответа не было.

Шли годы. Дети росли. У Наруто и Хинаты родились Боруто и Химавари - двое голубоглазых чудес, похожих на него как две капли воды. У Саске и Сакуры родилась Сарада - темноволосая, серьезная, с фамильным Шаринганом. Наруто видел ее однажды, мельком, когда Сакура привела дочь на медицинский осмотр. Девочка была копией Саске - те же глаза, тот же профиль, тот же упрямый изгиб бровей. У него защемило сердце.

Он не видел Саске пятнадцать лет.

Пятнадцать лет. Целая жизнь. Деревня менялась, росла, становилась больше и современнее. При Какаши Коноха расцвела - новые технологии, поезда, башни связи, научный отдел под руководством способных умов. Все текло, все менялось. И только одно оставалось неизменным - чувства Наруто. Они никуда не испарились. Не притупились. Не угасли. Как первая любовь, она кипела где-то глубоко, и не было дня, чтобы он не думал о Саске.

Иногда кто-нибудь произносил его имя - в штабе, на совещании, на улице. «Саске Учиха». И Наруто вспыхивал. Вся эта притупленная, загнанная внутрь тоска в мгновение ока превращалась в пожар. Он отворачивался, чтобы никто не видел его глаз. Делал вид, что занят. А внутри все горело.

И вот - свершилось.

День, ради которого он жил. Мечта, которую он нес в себе с самого детства. Узумаки Наруто стал Хокаге. Седьмым. Его портрет на скале. Его имя в учебниках. Его подпись на документах.

Церемония была пышной, шумной, радостной. Приехал Гаара - не как Каге, а как друг. Приехал Киллер Би с глупой рифмой. Приехали шиноби из других деревень. Вся Коноха праздновала. Наруто стоял в мантии Хокаге, с широкой улыбкой на лице, с детьми, обнимавшими его за ноги, с женой, целующей его в щеку. Он был счастлив. По-настоящему счастлив. У него была прекрасная семья, работа мечты, друзья, уважение всей деревни.

Но где-то далеко, на донышке души, лежала крупица печали. Он ее не замечал. Почти.

Первый день после инаугурации. Праздник продолжался на улицах. Вечерний фейерверк расцветил небо огнями. Шикамару, его правая рука и верный советник, зевая, откланялся и ушел домой к семье. Наруто остался в кабинете один.

Бумаги. Горы бумаг. Он смотрел на них и думал, что Конохой управлять - это не врагов побеждать. Тут нужна усидчивость. Терпение. Мозги, как у Шикамару. Но он справится. Он обещал.

Вздохнув, он поднял голову, чтобы посмотреть в окно, на огни праздника...

И сердце остановилось.

Рядом с его столом, в тени книжного шкафа, там, где еще секунду назад никого не было, стоял человек. Темный плащ до земли. Воротник поднят. Волосы - длиннее, чем прежде, но все та же знакомая челка, спадающая на левый глаз. В свете лампы блеснул алый отблеск. Ринеган.

- Саске... - выдохнул Наруто, и его голос сорвался.

- Поздравляю, Хокаге-сама, - произнес Саске. Губы чуть дрогнули в тени улыбки - той самой, редкой, драгоценной. - Долго же ты шел к этому.

Наруто хотел вскочить, обнять его, вцепиться в плащ и никогда больше не отпускать. Но что-то удержало его. Может быть, пятнадцать лет. Может быть, мантия Хокаге на плечах. Может быть, тихий голос разума, напоминавший: у него семья, дети, обязательства.

Он просто смотрел. Жадно. Ненасытно. Впитывал каждую черточку знакомого до боли лица.

- Ты пришел, - прошептал он.

- Я обещал, - ответил Саске. - Что когда-нибудь. Вот. Когда-нибудь наступило.

Они молчали. За окном гремел салют, раскрашивая ночное небо в цвета их общей юности - оранжевый и темно-синий. Два цвета. Два сердца. Одна тень. Один свет.

Все изменилось за пятнадцать лет. Но когда их глаза встретились - голубые с алым и темным, - Наруто понял: ничего не изменилось. Вообще ничего. Угли все так же тлели. И сейчас, в этой тишине, они снова начали разгораться.