Разговор с автором | Роман

– Ну, наконец-то! – сказала Лида и потянулась на цыпочках, чтоб обнять подругу.

У подруги были такие же круглые глаза, как у меня. Мы оба растерялись. Что было приятно и логично. Моментально вспомнил я ее звонкий смех и в особенности то, как мне нравились ее «улыбающиеся» глаза. А стояла передо мной в дверях Анжелика. Та самая Анжелика, которую я, как последний дурак не ценил и, которую год назад пришлось отпустить. Я разогнулся и продолжал смотреть на нее, а она на меня. Про Лиду, стоящую между нами, мы в эти секунды забыли совсем. Но Лида не забыла про нас. Она точно что-то поняла и выдала:

– Вы знакомы?

Анжелика улыбнулась. Так светло и радостно, как она умеет. Она была как будто рада нашей встрече. И немного по-детски хихикнула.

Я любил ее смех и люблю до сих пор. Она как лучик среди пасмурного неба, как бы банально это не звучало. Интересно, описывают ли таких как она какими-то другими словами и сравнениями? Вряд ли... Анжелика только похорошела. Ее белые, не золотые, а именно белые волосы стали немного длиннее и теперь доходили где-то до талии. И была она сегодня вся в белом. В белом плаще и с белым зонтиком. Вообще, Анжелика любила этот цвет, а этот цвет любил ее. Он ей вправду шел. И еще за то время, что мы встречались, я ни разу не видел, чтоб она запачкалась. Ни разу! Вот что называется «уметь носить белое». Сейчас она для меня выглядела в прямом смысле ангелом. Даже моргнул несколько раз, чтоб убедиться, что она настоящая. Настоящая...

– Да, знакомы, – решился ответить я, не отрывая взгляда от ее прекрасных голубых глаз. И снова поймал улыбку на ее лице.

– Ну, тогда не нужно вас представлять, – тоже улыбнувшись, сказала Лида. – Это он – тот самый сосед, который мне помог.

Анжелика только кивнула и продолжила смущенно улыбаться. Мы все втроем стояли в дверях маленького Лидиного коридора. И было там довольно тесно. Настолько тесно, что я понимал – чтоб зайти Анжелике, нужно выйти мне. И вышел.

– Передаю тебя в заботливые руки, – сказал я, конфузно улыбаясь. – Если что, стучи.

– Еще раз спасибо, – ответила Лида, впустила Анжелику и сразу закрыла дверь.

Я стоял в подъезде и пытался отойти от шока. Меня как будто током ударило сейчас. И вел я себя как дурак. Даже не поздоровался, не спросил, как у нее дела. У меня в голове было перекати-поле какое-то. Хотя, я о ней последнее время думал, даже скучал. Интересно, а она скучала по мне?.. Дурак! Вот дурак! Упустил такой шанс. Что, если я ее никогда не увижу больше?.. Что теперь? Постучать и попроситься к ним обратно. Бред какой-то! Глупо получится. Может, она мне и не рада вовсе. Она умеет фальшиво улыбаться, как по-настоящему. Я знаю, что умеет. Что же делать теперь? Ну, нет. Сейчас я никуда ломиться уже не буду. Да и момент неподходящий. Потом ей позвоню. Да! Отличная идея. Потом позвоню и поговорим о встрече. Потом... И я начал трясущимися, не хотевшими меня слушаться совсем, руками искать ключи. Потом еле как воткнул их в дверь и закрылся в своей пустой темной квартире.

Утром, немного зевая, я спускался по пыльному подъезду и сразу же вспомнил, что еще вчера был полон решимости разобраться с вопросом ремонтного застоя. Когда же, зайдя в автобус, я разблокировал телефон, то увидел четыре пропущенных вызова. С неизвестного номера. А звонили ночью, около пяти. Вот странно... Кто бы это ни был, я решил, что он подождет, как минимум, до обеда. Сейчас у меня уже было одно важное дело.

Всю дорогу до работы я думал про этот подъезд, пытался вспомнить, к какой управляющей компании надо бы предъявить претензию, но не вспомнил и решил поискать в интернете. Пока я ехал в забитом автобусе стоя, одной рукой держась за поручень, второй тыкался в телефоне и, наконец, нашел контакты нашей управляйки. Ну, как контакты... Номер телефона только. Я скопировал его в заметки и, идя до работы, пытался не забыть сразу же позвонить и пожаловаться. Сразу же, как только попаду в теплое и тихое помещение автосалона.

Работы утром обычно нет, так что я сел за свой стол и тут же набрал номер.

– Вас приветствует управляющая компания «Мой дом», – выдал роботизированный женский голос. – В целях повышения качества обслуживания разговор может быть записан.

И дальше пошла отвратительная, бьющая по мозгам, как моргенштерн, музыка. Высокие ноты чего-то, смутно напоминающего металлофон, заставили мою голову сжаться и немного заболеть. Я слушал эту музыкальную пытку около пяти минут, после чего тот же роботизированный женский голос произнес: «Абонент не отвечает. Попробуйте позвонить позже». И звонок сбросился. «Да что ж это за издевательство такое?!» – подумал я и решил перезвонить еще раз после обеда.

Анжелика... Это не сон был? Я вправду ее вчера видел? Она похорошела только. Надо было с ней поговорить. Черт! Как же я ненавижу свою эту нерешительность. А звонить сейчас страшно. Что, если она не хочет со мной разговаривать? Хотя, нет. Что это я? Выглядела она весьма дружелюбно и даже улыбалась... Но сейчас звонить все равно не буду. Разгар рабочего дня же. Надо переключиться. Вечером над этим подумаю, а теперь надо с подъездным безобразием разобраться.

– Ты кушать идешь? – крикнула Света из-за своего стола.

Этим криком она моментально заставила меня забыть, о чем я там только что думал и переключить мыслительный процесс на: «А что, уже обед?»

Мы поднялись в столовую, сели с ребятами из кредитного. Они и Света очень много болтали сегодня. Я даже в конце подумал: «А когда они успели все съесть, если только и делали, что говорили?» Тогда же, за обедом, всем разом пришли сообщения о зарплате. Ну, наконец-то! Где ж она была, когда я так в ней вчера и позавчера нуждался?

Пришло, разумеется, мало. Даже очень мало. Наверно, меня все же депремировали за тот отчет. Но разбираться и злиться на это у меня не было ни сил, ни единиц внимания. Поэтому я молчал. Молчал и думал про управляйку, про Анжелику и про те четыре неизвестных звонка. А что, если это звонила Алиса?..

Как только я вернулся за рабочий стол и уже собирался повторно набрать номер управляющей компании, мой телефон зазвонил сам. Это бы Санек.

– Привет!

– Андрюх, привет. Слушай, выручай. – Он говорил немного рассеянно и тихо.

– Что случилось?

– По телефону о таком не поболтаешь... – промямлил он.

– Что-то серьезное?

Я весь напрягся. Чтоб Санек вот так звонил средь бела дня и просил помощи, это за годы нашей дружбы впервые. Обычно он очень легко относился к проблемам. И был неисправимым оптимистом. На каждую сложную ситуацию ответ у него был один: «Щас разрулим». И разруливал. А потом с улыбкой мне рассказывал про такие вещи, от которых сам я в панику бы впал.

Однажды они потеряли ребенка. Ребенка, черт возьми! Так он тогда и то спокойней был. Звонит, про дела мои узнает, а потом как выдаст, мол, не знаю ли я случайно кого из полиции. И выяснилось, что старший их парнишка из садика выгулял в неизвестном направлении и не вернулся. Потом они его нашли. Вернее, он сам нашелся. Приплелся к садику под вечер. Но спокойное поведение Санька меня тогда до глубины души поразило.

Пару раз у них в отпусках какие-то катастрофы происходили. Отдыхали в каком-то месте тропическом, а там землетрясение случилось. Сильное довольно, как потом передавали. Он тогда из отпуска приехал и говорил только о том, как смешно от подземных толчков тряслась местная церковь. Что у нее маленькие купола, как шарики качались вверху.

Санек меня этим всегда поражал. И за столько лет я все еще не перестал удивляться его спокойствию и пофигизму. Но тут удивление было совсем другого рода. Тут он чуть не задыхался. Говорил с большой грустью в голосе и тихо. Почему тихо-то? Разгар рабочего же дня.

– Напиться нам надо, брат. Срочно и сильно напиться.

– Сань, ты меня пугаешь.

– Доживу я до вечера, не парься. Ты до скольки там сегодня работаешь?

– До семи...

– Значит в семь тридцать приезжай, – перебил он.

– К тебе?

– Ага, щас! К бару.

– Саш, какому бару?

– Любому. Да хоть этот, как его?.. с грехом что-то...

– Город грехов что ли? – попытался я угадать.

Саня, явно, плохо соображал.

– Да, да. В него.

– Хорошо, – ответил я. – Пить, так пить. У меня тут тоже есть, что тебе рассказать и из-за чего выпить.

– Вот и отлично. Давай, до вечера. Не опаздывай!

И он отключился. «Вот это дела! – подумал я. – Не хватало мне еще Саниных проблем. У самого тут мозг плавится». Я зашел в контакты и снова набрал Алисин номер. Знал, что она не ответит, но все же позвонил еще раз. На всякий пожарный. Тишина. А если бы она взяла трубку, на одну проблему сегодня было бы меньше. Кто бы знал, что так все вот это на меня свалится...

Как только я об этом подумал, в салон зашел клиент. Еще один мужчина в возрасте. Я огляделся и понял, что никого на рабочих местах нет. Обедают. А Света куда-то исчезла. В туалет, наверно, отошла или покурить с кем-то.

Выбора не оставалось, нужно было идти и брать этого мужчину на себя. Я мысленно пообещал позже вернуться к задуманному и дозвониться все же до этой чертовой управляющей компании. А пока, я же и так хотел заняться своими планами. С такими показателями и до увольнения, глядишь, недалеко.

– Здравствуйте, меня зовут Андрей, я менеджер. Чем могу помочь?

С ним я провозился часа три, если не больше. Пока все рассказал, показал, пока он в каждой модели посидел, там-сям потрогал, со всех сторон осмотрел. Потом его еще на тест-драйв записывал. Контакты у него все взял, в базу вписал. А он после всего этого пошел, говорит, другие салоны посмотрю. Нет, ну как ожидаемо!

После ухода неблагодарного я в четыре часа спохватился, что так и не позвонил в управляйку. Набрал номер, послушал эту писклявую музыку, отодвинув телефон немного от уха, чтоб не так звонко было. Опять никто не взял трубку. Теперь уже хотелось оставить жалобу не только на наш пыльный подъезд, но и на качество обслуживания нашей управляющей компании. Деньги же плачу им, е-мае! Не для того, чтоб по несколько минут слушать в трубку это.

Я злился. Хоть в платежку я последний раз вглядывался досконально только год назад, когда въехал, я все же знал, что сколько-то им плачу. Бездельникам этим! И, если честно, не хотелось даже знать, сколько. Любую сумму мне сейчас на них было бы жалко. Любую. Теперь я вдруг понял всех тех ребят, моих соседей по дому, которые постоянно проводят всякие собрания, пишут заявления, что-то делают.

Я вспомнил, что не так давно, в конце лета, видел у подъезда объявление о том, что нужно подойти в квартиру такую-то и написать заявление на отказ от управляющей компании и перехода на домсовет или что-то в этом духе. Видимо, у кого-то еще раньше меня духу хватило что-то с этим безобразием делать. Взять управление на себя. Отважный человек. Но это я сейчас так думаю. А тогда прошел мимо. Вот, подумал, дураки. Оказывается, нет, не дураки.

Зарекся я сам для себя на следующее такое собрание явиться. В своем испачканном пальто. Теперь из принципа его стирать не буду, чтоб это еле заметное белое пятно мне напоминанием служило. Напоминанием сильной злости и желания что-то, наконец, менять.

А дальше день закончился быстро. И, волнуясь за Санька, предвещая интересный вечер пятницы, я отправился в «Город грехов».

За окном было как обычно сыро и противно. Ехать на автобусе не хотелось совсем, да и от ближайшей к тому клубу остановки до него все равно пешком идти квартал. В такую погоду... Ну уж нет. Я вызвал такси и вышел из салона. На улице чуть поодаль, у соседнего козырька, уже стояла Света и торжественно завершала рабочую неделю тоненькой сигареткой с вишневым запахом. Одна. Увидев меня, она безжизненно помахала, и я подошел к ней.

– Будешь? – спросила она, выдвинув руку с сигаретой немного вперед.

Я молча кивнул. Время еще было.

Мы смотрели оба вдаль и просто курили. У меня уже совсем не оставалось сил. Даже подумал, что зря согласился встретиться с Саньком сегодня. Но дружба есть дружба. Ему сейчас, судя по голосу, моя помощь просто необходима. Уж я-то знаю, как сильно иногда нужна чья-то поддержка. И как хреново, если никто не может тебе помочь. Поэтому, надо ехать. А здоровый сон подождет. Может, после парочки шотов и взбодрюсь...

Со Светой тоже творилось что-то печальное. Такое ощущение, что в этот момент всем людям, как минимум, в нашем городе, а то и на всем свете было плохо и грустно. Погода ситуацию только усугубляла. «Ну, ничего... – подумал я, – пройдет. Завтра станет лучше. Определенно. Погрустить, говорят, даже полезно».

Что такого опять случилось у Светы, я спросить не решился. Если бы и она на меня сейчас свои проблемы вывалила, я бы точно не выдержал. Так и стоял просто рядом, всем своим видом показывая сочувствие к ее ситуации, что бы у нее там ни случилось.

Когда пришло уведомление, что машина подъезжает, я почувствовал, как колется воротник у рубашки. Наверно, нитки вылезли возле бирки. Почему сейчас? Я ее не стирал почти неделю, с того понедельника, когда последний раз видел Алису. Пять дней ходил в мятой рубашке с серыми от пота рукавами. И как меня еще не уволили? Что самое странное, если рубашку не стирать, так и не должны никакие нитки вылезть. Но они вылезли. И теперь я вынужден был ехать в клуб, в который не хотел, уставший как собака, да еще и в грязной, не имевшей даже близко презентабельного вида, рубашке, которая вдобавок натирала мне шею. Просто класс! Нет. Так не пойдет.

Машина подъехала, и телефон еще раз прожужжал у меня в кармане. Я попрощался со Светой, с тяжелым сердцем сел в машину, оставив ее одну под козырьком, и решительно выдал:

– Здравствуйте. Нужно будет заехать кое-куда.

– Угу, – ответил таксист. – Вы только в приложении адрес добавьте...

Вообще, я очень люблю ездить в такси. Будь у меня достаточно денег, всегда бы ездил. Есть в них что-то приятное. И не из-за комфорта, не из-за скорости. А просто, когда садишься в машину, смотришь в окно. Никто тебя не отвлекает, никому ты не нужен. Есть возможность и время подумать о своем, расслабиться, сосредоточиться. Вот, если бы в автобусах не было таких персонажей, которые устраивают громкие шоу на ровном месте или бабулек, пристально на тебя глядящих, если бы не было кондукторов и никто бы меня не трогал, то и в автобусах стало бы просто замечательно ездить. И, выходит, для меня прелесть такси именно в том, что ты один. Бывает, конечно, приходится вызывать такси с кем-то на пару или на компанию. Но и тогда ты точно знаешь, с кем поедешь. Знаешь, что тебя не будут эти люди отвлекать. Не пойми с кем ты в такси вместе никогда не сядешь. А в автобус садишься. Черти с кем. Каждый раз. И каждый раз все они тебя отвлекают, действуют на нервы, а ты их молча ненавидишь. И они, может быть, ненавидят тебя.

В такси же единственный, кто может огорчить и даже взбесить – это сам таксист. Его мы не знаем и заранее выбрать не можем. Разве что, по оценкам в приложении, но и то, вопрос этот очень субъективный. Помню, как-то раз ко мне приезжал водитель с оценкой четыре и девять. И всю поездку этот мужик пытался со мной любезничать, говорить про погоду и про машины, рассказывал о своей жене что-то, чего я уже не помню. Музыку спрашивал, какую я люблю и старался найти что-то хотя бы похожее в длинном списке радиостанций. Хотя я ему отвечал сухо, с намеком на то, что разговор как таковой мне не интересен. Да и на музыку всегда мне было как-то все равно. Лишь бы не долбила громко и ладно. А он не понимал и продолжал менять темы, переключать радиостанции. Выходит, все эти люди, которые ставили ему высокие оценки просто любят разговаривать и чтоб с ними любезничали. А вот я не люблю. Хочу, чтоб меня просто не трогали, будто меня и нет вовсе. Такое оно... субъективное мнение.

К счастью, сейчас с таксистом мне повезло больше. Он сам оказался весьма неразговорчивым и даже немного суровым. Музыка у него играла тихо и незаметно. Понятно было, что он ее включает только для пассажиров, чтоб фоном играло что-то, заглушало неловкое молчание. На него я почти не смотрел. Я смотрел в окно, на бедных мокрых пешеходов, на маленьких девочек в галошах, прыгающих по лужам. Я пытался вспомнить, что у меня есть дома из вещей, в которые можно сейчас переодеться, пробовал угадать, что же такого стряслось у Санька. Из вещей в голову ничего не пришло. Про Санька первое, о чем я подумал, это, что он с женой своей поругался. Но тут же сам себе сказал, что не угадал. Вряд ли он из-за жены стал бы так нервничать. Бытовые проблемы его не пугали никогда. Что еще интереснее, так это то, что он со своей милой ругался постоянно. Она на него давила, а он как мог пытался свое личное пространство отстоять. В итоге она все равно его, конечно, продавливала. Но то, что ссоры у них на подобные темы случались очень часто – факт. Знаю я, потому что Санек у меня раньше постоянно после таких ссор ночевал. Сейчас не знаю, куда он идет и что делает. Спрашивать не хочется. «В общем, не бытовуха это точно», – подумал я, и таксист затормозил у моего подъезда.

– Я мигом. Минут пять подождите и дальше поедем, – бросил я, открывая дверь машины.

У подъезда я по привычке начал искать в кармане пальто ключи, но быстро опомнился и потянул за ручку. Как обычно, открыта. По пыльным ступенькам, придерживая пальто, но все еще будучи уверенным в том, что испачкаюсь, я добежал до моего этажа. Нет, я не так бежал, как обычно бегают, перепрыгивая через ступеньку и стремясь обогнать скорость света. Просто довольно быстро перебирал ногами, понимая, что каждая минута за такси внизу будет стоить мне денег. Да еще и к Саньку опаздываю. Ну ничего, подождет несколько минут, не растает. Зато я себя буду нормально чувствовать в нормальной одежде.

В квартире, как оказалось, чистых вещей у меня не было совсем. Пришлось напялить более-менее приличную футболку из плотной ткани, так как на ней не сильно были видны складки. И брюки за одно на джинсы поменять. Не модель, конечно, но тоже пойдет. Все же лучше, чем потрепанная белая рубашка. Так, не дай бог, еще с охранником перепутают.

До клуба мы доехали быстро, но я все равно опаздывал минут на десять. У входа уже толпились кучки немного пьяных мужиков и не самых приятных женщин. Все были возраста моего и старше. Молодых тут и не встретишь. Клуб, музыка в нем, атмосфера, да и вся концепция в целом была заточена на людей около тридцати. Тут крутили и сейчас, наверно, крутят, песни, которые я даже маленьким слушал. И я уже привык к этому клубу и к этим песням, потому что данное место было одно из любимых у Санька. Не знаю, почему, но его всегда сильно тянуло в ностальгию. Меня вместе с ним тянуло тоже. Еще из такого же окружения можно назвать Свету с моей работы. Она и ее муж, по ее словам, такие песни чуть ли не каждый вечер слушают дома и в машине. Даже странно, что я ее здесь ни разу не встречал. А уж если бы встретил, даже до того, как она к нам на работу пришла, точно бы запомнил. Таких роковых блондинок обычно не забывают.

Внутри неприятных мужчин и женщин стало только больше. Огромный охранник, головы на две выше меня, спросил мои документы. А я и не удивился. Выглядел я всегда объективно младше своих лет и за годы борьбы с кассирами, отказывающимися продавать алкоголь, я уже привык. Что делать... Худощавое телосложение и средний рост – моя пожизненная карма и мое наказание. Было время, в университете я мечтал накачаться, чтоб хоть немного приобрести мужественность, но мышцы тоже предательски отказывались расти, как и борода, да и, в принципе, весь мой организм вместе взятый. В придачу ко всему, из-за отсутствующей растительности и доставшегося от мамы аккуратного носа, лицо мое тоже не отличалось мужественностью.

Когда меня впустили в зал, маленькая женщина в коротком черном платье и с длинными волосами, чем-то напоминающая мою маму, спросила, за какой столик меня посадить. Я сказал, что меня, наверно, уже ожидают и тут же услышал голос Санька из дальнего угла бара:

– Андреу-у! Ты чего так долго?

Глаза у него были уставшие, веки опущены до половины как будто он всю ночь не спал, и выглядел так себе. Обычно он был похож на медведя, из-за роста и плотного телосложения, а сейчас скорее напоминал того же медведя, только что вышедшего из спячки и уставшего от зимовки. Я даже подумал, что зря заезжал домой, потому что рядом с ним сейчас даже в той своей грязной поношенной рубашке я бы смотрелся потрясающе.

– Такси не вызывалось, – приврал я.

– Ага, ага...

– Ты, я смотрю, уже разгоняешься, – сказал я, бросив взгляд на стакан пива, стоявший напротив Санька.

– Ага. Щас тебе тоже закажем.

Музыка играла громко, но только со стороны танцпола. Бар находился ровно за перегородкой и был самым тихим местом, которое только можно найти в этом клубе, так что кричать не приходилось, разве что говорить немного громче обычного, как бы в полную силу. Санек уже перекинулся взглядом с барменом.

– Не-не. Погоди, – сказал я, рыская глазами в поисках меню. – Я ж только с работы. Голодный как волк.

– Ладно тебе... – попытался возразить Санек, но я тут же его перебил:

– Дай хоть перекушу чего-нибудь, а то выпью на голодный желудок, и потом на себе меня нести будешь до дома.

– И что ты тут есть собрался? – усмехнулся он. – Это ж бар.

– Бар-то бар... Ну хоть что-то же у них должно найтись, хоть закуски. Извините, – обратился я к бармену. – Есть у вас что-нибудь перекусить?

– Закуска есть. Под водку, под пиво...

– А что-то поплотнее?

– Нет, брат. У нас и кухни-то как таковой нет. Сюда можно свою еду заказать. Суши или пиццу, например.

– Да брось ты, Андрюх, – вмешался Саня. – Давайте нам эту вашу закуску к пиву, – обратился он к бармену, – и кружку... Тебе какое?

– Темное бархатное, – ответил я.

– Разливное? – уточнил бармен.

– Да любое.

– И побыстрее, – добавил Санек. – Сначала выпьем, а то меня сейчас опять похмелье накроет, надо срочно дозаправиться.

– Ты че, с утра пьешь что ли? – опешил я.

– Если бы... Со вчера, Андрюх. Такая у меня история... Ужас.

– Сильная, похоже... Так пить... Давно я тебя таким не видел. Ты же у нас теперь приличный семьянин.

– Ой, не сыпь соль на рану...

– Как там твои мелкие?

– Мелкие-то хорошо. В садик еще ходят. Ничего особенного.

– Ну, живы, здоровы и ладно.

– Ага.

Пока я разглядывал уставшее Санино лицо и немного повертел головой по сторонам, оценивая публику бара, передо мной уже появилась большая прозрачная кружка пива, с которой сочно стекали холодные капли. Народ тихонько прибывал, но на танцполе пока никого не было. В зале же ни одной красивой девушки мною замечено не было.

– За встречу, для начала? – сказал Санек, поднимая свой немного початый стакан.

– За встречу.

Мы чокнулись, сделали по глотку. Я прочувствовал, как холодное пиво спускается по горлу к желудку. Это немного приободрило. Первый глоток всегда самый приятный.

– Сам как поживаешь? – скорее из вежливости спросил Санек. Он вряд ли думал, что у меня тоже случилось много всего и что я этим всем захочу сейчас поделиться. А поделиться было надо.

– Я еле ноги волочу...

– Работа?

– Хах! Если бы только работа. Я тут в историю вляпался... с писательницей одной...

– У-у-у... Так ты влюбился, наконец?

– Нет... Не то что бы... – Я сделал еще глоток. – Короче, слушай.

Пока я рассказывал с прежним энтузиазмом все с самого начала: как встретил Алису, что починил ее ноутбук, потом про писательский кружок, Настасью Евгеньевну упомянуть не забыл, наши встречи в кафе, конкурс этот проклятый – нам уже принесли огромную тарелку со всякими колбасами, сухариками, чипсами и прочим. Рассказывал я так, словно это было вчера. Потому что яркость тех событий во мне не угасла, я ими еще ни с кем толком не делился. Появился даже такой небольшой азарт, переплюнуть историю Санька, что бы у него там не происходило. Мне казалось, эти события стали чуть ли не самой интересной частью моей жизни. И еще я был очень рад не отвечать на вопрос «Как дела?», что ничего нового и особенного не произошло.

У меня появилась жизнь, о которой не стыдно рассказать. Я больше не чувствовал себя рядом с Саньком каким-то серым пятном, не испытывал прежней неловкости, как когда он повествовал о своих поездках в жаркие страны, а единственным, чем мог похвастать я таким летом, это купания в местной речке неподалеку с коллегами на корпоративе. Нет. Власть сменилась, и мне даже показалось, что я неплохой рассказчик. Потому что история была интересная. Терзающая меня, доставившая много проблем и бессонных ночей, высосавшая много нервов, но и давшая мне что-то бó‎льшее, хорошая такая история. А Санек слушал, открыв свои слипающиеся глаза. Даже не перебил ни разу. Значит, действительно хорошо рассказываю.

– ...И теперь она на звонки и сообщения не отвечает, на последнем уроке не появилась. Я уже волноваться за нее начал.

– Я уж не думал, что ты после Анжелики так по кому-то страдать будешь...

– Анжелика! Сань, это вообще отдельная история. Я и ее вчера видел, прикинь?

– Хороший у тебя был вчера, похоже, денек...

– Нет. Ты не понял. Там еще смешнее было, – увлекся я. – После того занятия, на следующий день, когда я старался об Алисе уже не думать, после работы захожу я домой и слышу в подъезде шум, как ругается кто-то. Поднимаюсь, и оказывается я жил все это время по соседству с карлихой.

– С кем? – устало переспросил Санек.

– Карлиха. Ну, так зовутся люди маленького роста.

– На сколько маленького?

– Ну вот, – я хлопнул рукой по барной стойке, – примерно такого роста, как стойка. Может, чуть выше.

– Это как в «Игре престолов» что ли? – усмехнулся он.

– Да, да. Этот... как его?.. Противный такой еще.

– Ланистер.

– Да, он!

– Вот ведь... – Санек сделал еще глоток пива, но, похоже, не очень-то впечатлялся. – Я таких вживую не видел.

– Вот и я до вчера не видел. Прикинь... Короче, – продолжил я, пытаясь снова завладеть растворяющимся вниманием Санька, – эта карлиха, соседка моя, ругалась на площадке со своим мужиком, таким же карликом.

– Так это че, два карлика в раз?

– Да, но это не суть, – пытался я вернуться к теме.

– И где они только друг друга находят?.. – сказал Санек как бы сам себе. – Что, если есть сообщество карликов? У нас в городе. Можешь представить?

– Саш, не хочу я карликов никаких представлять! Ты слушай. Я тебе про Анжелику рассказать пытаюсь.

– А она-то там каким местом? Тоже в сообществе карликов состоит что ли?

– Какое сообщество?! – не выдержал я и крикнул на уже хорошенького Санька.

Видимо, нескольких глотков пива ему хватило, чтоб вернуться в свое беззаботное пьяное состояние и избежать похмелья.

– Тебе интересно, вообще?

– Ладно, ладно, – он заулыбался, – прости, Андрюх. Что ты там говорил про Анжелику?

– В общем, я помог этой карлихе отделаться от того мужика, она меня в благодарность пригласила на чай.

– М-м-м, спаситель карликов, – откровенно засмеялся Санек. – Защитник маленьких людей! Ха-ха!

Я стукнул кулаком в его массивное плечо не слишком сильно, но и не слабо, чтоб успокоился. И сам улыбнулся.

– Да-а, Саш. Мне тебя не догнать...

– Так ты пей больше! – молниеносно ответил он.

И я отпил сразу несколько больших глотков холодного темного бархатного пива. Сразу стало так хорошо и так на все наплевать. Я вдруг понял, что сейчас уже можно не нервничать и не о чем не думать. Это все, что у меня там творится, от меня никак не зависит. А значит, нужно просто попытаться отпустить и наслаждаться вечером в компании этого пьяного весельчака.

Санек всегда отличался странно веселым характером. Оптимист до мозга костей. Но об этом я уже сегодня думал. Не думал только о том, как с ним это произошло.

Я Саню знаю со школы. Совершенно не понятно, как мы подружились, ведь на вид он был, да и есть, здоровый такой амбал. Не то чтобы накаченный, скорее, просто крупный. И ему впору было бы задирать таких, как я. А я, как не сложно догадаться, в школе был худощавым и мелким. Многие мамины подруги даже не верили, что мне столько лет, сколько есть. Всегда давали на два-три года меньше. Мы в школе вместе всякую чушь творили, подшучивали над другими и над учителями. Нашу парочку не любили все работники школы. Особенно наша классная, это понятно, почему, и уборщица. Что касается второй, просто так вечно выходило, что за всякими «грязными» проделками ловили именно нас. И ладно, когда мы были реально виноваты, но вот был случай, одна девочка из нашего класса после новогодних каникул притащила в школу хлопушку. Тот день я помню до сих пор. Мы хотели эту хлопушку у нее отнять и использовать в своих корыстных целях где-нибудь на улице. Прохожих и бабок у подъездов попугать хотели. А эта девчонка уперлась и все тут. Ну, в процессе борьбы эта хлопушка и шандарахнула. Прямо в классе. И убирать нас заставили тогда. Вот это была высшая несправедливость по моему тогда мнению. В общем, смотрелись мы как Тимон и Пумба. И Санек, сколько его помню, был всегда зачинателем чего-то подобного. В университете он тоже сам идею с Катриной предложил. А мы так... Поддержали просто. И делал он это все для исключительного веселья.

Веселить и отдыхать он умел лучше всех. Загадка его кроется в том, что я-то знаю семью Санька. Вернее, ее остатки. У него отец покончил жизнь самоубийством, а мать стала много пить. На своего единственного сына она почти не обращала внимания, поэтому Санек постоянно гостил у меня еще со школы. А моя мама, что странно, его любила очень. Хотя от нас двоих дому постоянно доставался разрушительный ущерб. Не знаю, как у таких родителей получился Сашка... Психологи сказали бы, наверно, что его шуточки и позитив – это защитная реакция.

– Прости, – не переставая улыбаться и похохатывать сказал он. – Так. Пригласила она тебя на чай. Дальше что?

– А дальше она подругу свою позвала, чтоб одной не оставаться. Страшно, видимо.

– Выходит, ты очутился в квартире карлихи, а она еще и подругу позвала... – продолжал ухохатываться мой неблагодарный слушатель. Еще и подмигнул мне как-то двусмысленно.

– Дурак ты, Саша. Эта подруга и есть Анжелика. Мы с ней в дверях пересеклись.

– О-о-о, вот это уже я понимаю, поворот. И как у нее дела?

– Откуда мне знать, как у нее дела? Мы приветами только и обменялись. Вот я дурак...

– Ну, почему сразу дурак-то?

– Я там так и застыл в дверях. Опешил и даже ничего ей толком не сказал. Как маленький мальчик, увидевший президента. Даже не спросил, тот ли у нее еще номер. А что, если я ее больше не увижу? Я всю ночь о ней продумал, Саш! Всю ночь и весь день. Мне кажется, мы тогда поспешно очень разошлись. А она такая красивая. Не изменилась совсем.

В разговоре возникла ожидаемая и уместная пауза. Санек думал, что ответить на такое мое заявление, а я думал, что надо бы уже чего-нибудь с этой тарелки с закусками съесть. И взял первую попавшуюся на глаза самую жирную и маленькую колбаску. Откусил и тут же сплюнул.

– Фу! Соленая какая!

– Дай, – забрал у меня Саша из рук оставшуюся часть колбасы и положил себе в рот. – Колбаса как колбаса, – заявил он, чавкая. – Они и должны быть солеными.

– Нет, ну эта уж слишком. Я будто просто комок соли сейчас прожевал.

– Это сорт такой, Андрей. Ничего ты не понимаешь. Дорогая, наверно...

– Ой, как будто ты в колбасах много понимаешь.

Саша замолк и продолжил жевать.

– Мне кажется, я ее все еще люблю, Саш, – сказал я, будто сам себе удивляясь.

– Кого? Анжелику что ли?

– Нет, блин. Колбасу!

– Ну и люби себе на здоровье.

– Ты не понял. Я-то люблю. Я знаю, что люблю и вернуть ее хочу. А она? Что она думает, как она вообще сейчас живет я же не знаю...

– Так узнай, – не очень заинтересованно отвечал Саша, продолжая чавкать.

«Не голоден он, ага! Не нужны нам, говорит, никакие закуски... – думал я. – В итоге кто, как обычно, все съест? Сашка на свое огромное тело наедает только в путь. Знал же, что он опять все съест... Надо тоже найти тут чего-нибудь не такого соленого. А то совсем голодным останусь. Вот, хоть эти чипсы».

– Я тебе о чем и говорю, Саша, тут уже полчаса, – громко сказал я, запихивая чипсину в рот. – Я хочу ей позвонить, но боюсь.

– Чего?

– Того, что могу услышать...

– Тогда не звони. Тоже мне проблема. Вот я своей позвонить действительно боюсь.

– А что там у тебя? – опомнился я. – Все-таки с Катькой поругался?

– Поругался это мягко сказано. И почему все-таки? – сказал он, сделав еще несколько больших глотков.

– Да это я так...

Сам себе сказал, что был прав. Но, что такого могло произойти, что так подкосило Сашку? Даже подумать страшно...

– Давай, рассказывай.

Он одним махом осушил бокал с пивом и покосился на меня.

– Допивай. Бармен! – крикнул он куда-то в сторону.

Перед нами снова появился тот же парнишка и спросил, повторить ли нам.

– Нет, – заявил Саша, пока я допивал. – Нам шесть шотов на Ваш вкус.

– Понял, – ответил бармен и метнулся в сторону.

Вернулся уже с подносом, на котором красовались шесть разноцветных рюмок, в каждой из которых в цвет ей сироп. Мы сидели с самого края бара, там, где бармен появлялся исключительно редко. Это было даже хорошо. Никто не мельтешил перед носом. А все бутылки, бокалы, рюмки и прочие приспособления гремели у него слева от нас.

Саша и я взяли по рюмке, молча чокнулись и выпили залпом. Хоть сироп был и сладкий, мне все равно захотелось закусить, и я попробовал уже другую, не такую маленькую колбаску. То ли от алкоголя, обжигающего горло, то ли просто сама по себе она оказалась не такой соленой, как та. Про себя я решил на этой колбаске крест не ставить.

– Никогда я еще так не лажал, Андрюх, – начал Саша. – Меня вчера на корпоративе коллега поцеловала.

Я даже поперхнулся от такого заявления.

– А Катя знает?

– Нет. Я дома еще не появлялся... Она тебе, наверно, звонила. Волнуется точно. А я не могу, понимаешь. Не могу с ней разговаривать. В глаза ей как теперь смотреть?

– А, вот кто мне, получается, ночью звонил! – прозрел я. – Хорошо, что я забыл перезвонить. Надо будет этот номер как Катин новый забить, а то попадусь так когда-нибудь.

– Она там точно с ума сойдет, бедная.

– Так, а где ж ты ночевал тогда?

– Не ночевал я Андрюх. Вообще не спал. Пил часов до десяти в том же клубе с оставшимися коллегам, а потом один. После по кофейням шлялся.

На этих словах он опрокинул еще рюмку, даже не подождав меня. За такое неуважение я его сразу простил. Ему нужнее.

– Она еще, представляешь, к себе звала. Хотя знает, что я женат. Ни стыда ни совести у девки. Я даже изменять-то и не хотел. Зачем оно мне надо. Я Катю люблю...

– Если не хотел, так скажи. Ты ж ее любишь, она поймет... – начал я.

– Поймет? Поймет?! Что какая-то пьяная баба на корпоративе мне язык в глотку засунула она поймет? Ты хоть понимаешь, как это выглядит? Да у меня после такого признания ни жены, ни детей, ни, блин, Андрюх, корпоративов в жизни не будет больше.

– Да-а-а, – протянул я. – Тебе нужно срочно ей позвонить. Действительно волнуется...

– А алиби?

– Ну, скажи, что у меня был. Делов-то. Не впервой мне тебя перед женой прикрывать.

– Не знаю. Не могу я. Весь сейчас на нервах опять. Неубедительная ложь выйдет.

Саша сделал большие жалостливые глаза. Настолько большие, насколько мог после бессонной пьяной ночи. Он направил их прямо на меня, так что я уже знал, что за этими глазами дальше последует.

– Андрюх, позвони ты ей. По-дружески...

– И что я ей скажу? Где ты сейчас? Почему сам не звонишь? Нет. Звонить должен ты. Правильно сказал, она волнуется там сидит. Пока тебя не услышит, ей легче не станет. Это же твоя, Саш, жена. Твоя жена. Никто другой этого за тебя не сделает. Врать тебе не привыкать. Ты ж кредиты людям впихиваешь. Говоришь, что это их мечта, что они потянут и будут счастливы.

Санек хотел что-то возразить, но в этот момент зазвонил мой телефон. На экране высветилось: «Алиса в толстовке». Я машинально отвернулся от Санька, чтоб он не увидел. Но он все же разглядел.

– Она?

– Да.

Пока мы препирались, телефон перестал жужжать.

– Позвони своей Кате сам. Будь мужиком! Тебе с ней дальше жить... А я Алисе позвоню. Пошли!

Я встал и презрительным взглядом посмотрел на Санька. Он тоже встал. Мы в чем были выскочили на улицу и разошлись по разные стороны от крыльца.

Тогда я подумал, что такая решительность мне не свойственна. Но тут что-то екнуло. То ли дружеские чувства, то ли все произошедшее со мной за этот месяц... Мне хотелось принимать решения, быть ведущим, быть ответственным. К тому же, от Санька ответственностью нынче не пахло.

Алиса трубку взяла сразу:

– Привет.

– Ты куда пропала?! – заорал я в телефон. – Я уже хоронить тебя собрался. Нельзя так с людьми. Игнорирует она меня по три дня!

– Андрей, Андрей... – прерывала она, – успокойся. Прости меня. Я никого не хотела видеть...

Голос ее звучал как обычно. Ни грустно, ни весело. Алиса была как Алиса.

– Что, сложно было это сообщением написать? Я бы так не волновался. А тут пропала и ни слуху ни духу. Что я должен думать?!

От холода или от злости, а может и от того, и от другого, я ходил туда-сюда вдоль здания, не останавливаясь ни на секунду.

– Прости, – повторила она. – Ты за меня так волновался? Правда?

– Конечно, правда. Думаешь, можно просто взять и появиться в моей жизни, залезть мне в самый мозг, а потом исчезнуть?

Тут я остановился и понял, что слишком осмелел. А еще согрелся. Алкоголь ударил в голову, и я наконец-то почувствовал расслабляющее опьянение.

Алиса молчала.

– Ладно, прости, что накричал. Ты тут?

– Тут. Встретиться с тобой хотела. Завтра сможешь?

– Смогу. Только давай не очень рано.

– У меня после четырех дела важные. Давай в три?

– Что, такой короткий у тебя ко мне разговор?

– Завтра все скажу.

– Ла-а-адно, – протянул я, уже слегка постукивая зубами.

– До завтра.

Алиса отключилась, а я еще несколько секунд стоял с телефоном у уха. Бросив взгляд на вход в клуб, я встретился глазами с Саньком, который уже тоже закончил говорить, и пошел к нему.

– Как прошло? – спросил он меня с ходу.

– Нормально. Странная она какая-то. Назначила мне встречу на завтра. Что случилось, не говорит. Волнуюсь я за нее. Хотя, жива, и то хорошо. А ты что так быстро? Катя трубку не взяла?

– Взяла. Но она спала уже, так что мне повезло. Ругаться не стала. Я ее успокоил, сказал, что был у тебя, а телефон оставил в куртке на вибрации, вот и не слышал. Сказал, что перепил и весь день сегодня отсыпался и мучился. Считай, не соврал... – улыбнулся он.

– Думаешь, поверила?

– Надеюсь...

Мы зашли обратно, протиснулись сквозь толпу к своим местам и выпили еще по рюмке. Люди на танцполе уже начали плотно прижиматься друг к другу, а у бара толкались сильно пьяные и сильно некрасивые женщины.

– Вот это у нас приключения... – промямлил Сашка, – прямо как в былые времена.

– Да... Давненько я так не развлекался. У меня-то еще нормально все, в пределах допустимого. А вот ты маху дал, я в шоке.

– У тебя в пределах допустимого? Волнуешься сидишь тут за какую-то девчонку, которую знаешь без году неделя. В литературный клуб за ней ходить начал. Андрей! Ты и литературный клуб!.. Где тут норма-то?

– Ой, ладно тебе...

– Нет. Это вообще не нормально, – продолжал издеваться надо мной Сашка. – У тебя к ней либо отцовские чувства, либо романтические. Другого не дано. Но и то, и то звучит хреново.

– Дружеские, Саш. Дружеские! Я так устал уже это повторять.

– Андрюх, ты парень. А она баба. С девками дружбу не водят.

– Ну, не скажи... С коллегами вот, например, все дружат, и это нормально.

– И что с того? – перебил он меня. – Дружишь, дружишь, а потом она вон как... Язык тебе в рот сует. Какая уж тут дружба?

– Сложный это, Саш, разговор, – заключил я. – У вас хоть коллеги нормальные. А у нас один скотный двор остался да Света.

– Кстати, как там ваша контора? – спросил Саша, посмеиваясь. – Выкупать, слышал, будут.

– Не так давно это и твоя контора была, Саш. Вовремя ты, кстати, смылся, – сказал я и похлопал его по плечу.

– Что делать думаешь?

– Да задолбали они меня там все. На прошлой неделе знаешь, что устроили?! Отчет за прошлый год по клиентской базе потребовали. Плановая, види те ли, проверка. А не сдашь – депрем.

Саша удивленно покачал головой.

– Платят копейки. Зарплата пришла сегодня, так мне на нее вот тут только выпить да за квартиру заплатить. И все удовольствия. Пашешь, пашешь пятидневку. Злости у меня уже нет.

– Так че ж ты там сидишь все еще?

– А знаешь, – задумчиво сказал я, – не знаю...

– Раз так бесит, переводись.

– Мне вот до этого еще терпимо было. Не шоколад, конечно, но жить было можно. А сейчас вообще кошмар какой-то пошел. Все еще на иголках сидят, сокращения ждут. И мне, наверно, тоже лучше под сокращение уйти. Хоть выплатят копейки какие перед уходом.

– А будет ли оно, это сокращение?

– В смысле?

– Ну, со своей директорской позиции говорю, вас покупать долго будут. Пока все бумаги оформят, пока то-се. Полгода пройдет, а клиентов так и не будет. Оно тебе надо? Полгода лапу сосать ради нищенского выходного пособия?

Я задумался.

– Им платить выходное пособие не выгодно, – продолжал Сашка. – И отчитываться перед государством за такие сокращения тоже не выгодно. Они вот что сделают... Начнут вас прессовать планами, таким образом понижая зарплаты. Оклад же у вас копеечный, основная часть – это продажи. А если не будет продаж и планы сказочные... Короче, доведут вас, чтоб сами увольнялись.

– Хм-м. А пошли они, действительно!

– Во-от. Это я понимаю, разговор, – бодро подхватил Санек.

– В понедельник же уволюсь! Надоело уже это все!

– И правильно. А если с деньгами напряг, так ты мне пиши. Друзья же, – он наклонился ко мне и громко так утвердительно сказал: – Ты меня, Андрюх, сколько раз выручал. Да хоть щас взять ситуацию. Я ж тебе по гроб обязан буду! Так что ты не стесняйся. А сегодня, раз такая пьянка, я плачу́!

Он взял последнюю рюмку, вложил мне в руку и торжественно крикнул:

– За свое увольнение до дна!

Только я поднес ее ко рту, как какая-то девушка, пританцовывающая у барной стойки, неудачно развернулась и как дала мне с локтя прямо по руке, в которой была рюмка. Та упала на пол и разбилась вдребезги.

Девушка обернулась и, видимо, так и не осознав, что натворила, продолжила танцевать чуть дальше от нас и от бара. Сашка посмотрел на меня, застывшего, и рассмеялся.

– Во дает! Разошлась...

– Нет, ну ты видел?! – возмутился я. – Вот женщины пошли... Пьяные чудовища какие-то. Анжелика вот так никогда бы не сделала...

– Все о ней думаешь, да?

– Не могу я так. Понимаешь? Смотрю на них, на всех этих страшных женщин и думаю, неужели я свой шанс упустил. Неужели таких, как Анжелика больше нет? Придется встречаться вот с этим, – я мотнул головой в сторону той «ловкой» девушки. А Сашка молча кивал и улыбался.

– Значит будешь вот с этим, – передразнил он меня. – Будешь всю оставшуюся жизнь сидеть и ныть, что ничего не сделал. А можешь позвонить ей. Ты же даже не попытался узнать. Может, прямо сейчас, прямо в эту минуту ты упускаешь свой шанс...

– Красиво ты заговорил, Саш.

– Алкоголь это заговорил. Кстати...

Он подозвал бармена и попросил повторить. Тот даже не заметил, что рюмок стало меньше. Еще и переспросил, что конкретно нам нужно повторить. Забыл... Забегался, бедный.

– Ну так, что? Звоним? – продолжил Сашка.

Он уже вовсю улыбался. История с женой его так быстро отпустила. Всего-то и нужно было удачно соврать и выпить для успокоения нервов. Теперь же он переключился на мою, так называемую, проблему. А уж если он на чем-то зациклился, то уже не отвяжешься. Я это знал, поэтому быстро сдался.

– Хорошо. Звоним!

Я достал телефон, нашел номер Анжелики и сразу же поставил на громкую связь. Пошли гудки.

– Что, прямо тут? – удивился Санек.

– Ну да, а что такого? Я на улицу больше не пойду. Там холодина такая...

– Как знаешь...

– Слушаю, – раздался хрипловатый мужской голос.

Мы переглянулись.

– Алло-о, – повторил мужчина. – Вас не слышно.

И тут я сбросил звонок.

– Ты чего? – вскрикнул Сашка.

– Чего-чего... С парнем она. Не слышал что ли? Так, блин, и знал!

Я расстроился. Примерно это и было худшим вариантом развития событий. И на что я надеялся? Конечно, такая, как она долго одна не будет. Таких хороших занимают быстро. Ох, лучше б я и не звонил вовсе. Теперь все. Ни мечт, ни надежды...

– Какой парень?! Ему по голосу лет сорок.

– Я как-то на его голос особо внимания не обратил, – пробормотал я.

– Андре-е-ей! Не раскисай. Мы не знаем, ее ли это парень. И он совсем уже не парень, похоже.

– А кто тогда это мог быть?

– Я тебе что, гадалка? Перезвоним и узнаем.

– Нет, хватит уже с меня. Знать не хочу.

– Странный ты. Тогда давай я позвоню.

Он опять сделал свои большие глаза. Сашин оптимизм снова к нему вернулся. А я уже и забыл, на сколько он иногда отчаянный парень.

– На, – я прокатил к нему телефон по барной стойке, – звони, узнавай, что хочешь делай. – Бармен принес долгожданные шесть шотов. – А я пить буду.

Я сразу же опустошил одну из рюмок. Даже закусывать не стал. Саша взял телефон своими большими руками, набрал номер и стал ждать.

– Ало. Да, здравствуйте, – заговорил он, – могу я услышать Анжелику? Анжелику, да, – он повторил. – Как нет? А-а-а. Понял. А новый ее номер Вы не знаете? Хорошо, извините за беспокойство. Спасибо!

С лица Сани не сходила улыбка. Он пододвинул ко мне телефон со словами:

– Ну вот, а ты боялся.

– Что там?

– А-а-а. Ты же знать не хотел, – ехидно ответил он.

Я закатил глаза.

– Не ее это мужик. Это, вообще, какой-то непонятный мужик, другой. Он никаких Анжелик не знает. Сказал, что номер недавно менял, и что мы не первые, кто ему случайно набирает.

Я облегченно вздохнул.

– Предлагаю за это выпить! – он вложил в мою руку рюмку и чокнулся со мной сам. Только сейчас я заметил, что в Сашиных руках рюмка казалась еще меньше, чем она есть на самом деле.

– Рано еще праздновать, но ладно. Выпить действительно надо, – возразил я.

– За шансы! – прокричал Санек, подняв рюмку вверх.

– За шансы, – пробормотал я в ответ, и мы выпили.

– Слушай, а соседка эта твоя, как ее...

– Лида?

– Ну, да. Карлиха, во! Может, она ее номер новый знает?

– Ты с ума сошел? Куда мы сейчас пьяные к ней ломиться будем?.. Давай уж завтра.

– Я и не говорю, что сегодня. Просто предложил.

Он замолчал, а я начал оглядываться на танцпол. Заиграла знакомая песня, и мне стало интересно посмотреть, какие телодвижения под нее смогут совершить эти пьяные неприятные люди.

– А Анжелика действительно девушка на миллион, – заговорил Саша как бы сам с собой. – Даже мне она нравилась. Ну, не в том смысле нравилась...

– Да понял я, в каком смысле.

– Помнишь, ты когда с ней встречаться начал, наконец за ум взялся. Пришел тогда к нам в салон работать. Хорошая была у нас команда – банкир да менеджер. Такие деньги с тобой загребали на пару.

– Ага. Пока тебя не повысили до офисного планктона.

– Эй! Ты как с директором разговариваешь? – засмеялся Сашка.

– Это со своими ты там будешь в директора играть. А мне ты друг.

Он громко захохотал, так, что аж музыку заглушал. Я улыбнулся тоже.

– Чего бы тебе ту языкастую не уволить, кстати?

– Если б я мог. Корпоратив был региональный. Она из другого офиса. Я ее вообще несколько раз только видел на больших собраниях и конференциях всяких.

Он опять замолчал и загрустил немного.

– Да, неплохие были времена, – перевел я тему.

– А сейчас что? – продолжил Санек. – Уволишься и найдешь себе какую-нибудь похожую дыру? И в ней будешь дальше штаны просиживать?

– Для кого мне сейчас стараться-то?

– И то правда. Тогда я первый буду рад, если вы с Анжеликой обратно сойдетесь. Она умела из тебя человека сделать. Мне, как другу, это хорошо было видно... Я сейчас вернусь... – Саша встал. – Пиво наружу просится.

– Мое тоже, – добавил я, и мы начали пробираться сквозь толпу до туалетов.

За Сашей я шел, как за громилой-охранником. А с ним всегда приятно было по клубам таскаться. Во-первых, его из любой точки всегда увидеть можно из-за роста. Пару раз мы даже шутили в компании, что, если потеряемся, встретимся возле Санька. Во-вторых, безопасно с ним. Никакие драки не страшны. Да, никто и не нарывался, в принципе. Сашка как встанет, как посмотрит сверху вниз, так все наглые пьяные мужики, желавшие нам что-либо предъявить, разбегались.

По возвращении я шел немного впереди Саши и сразу заметил, что на моем месте сидит какая-то дама.

– Извините, это наше место, – сказал я, опершись на стойку. – Вот и шоты наши стоят.

– Извините... – передразнила она, протянув подбородок вверх.

В тот момент, когда слова покинули ее рот, я ощутил стойкий запах алкоголя. Девушка, очевидно, была пьяна.

– А здесь написано, что они ваши?

– Мы с другом отходили в туалет. Бармен видел, что мы здесь сидели.

К пьяной подошел какой-то парень, чуть выше меня, но такой же худощавый. Он сел с ней рядом, заняв и место Санька. А девушка продолжила:

– Слушай, если планируешь здесь сидеть, то садись прямо на меня, потому что я с места не сдвинусь.

Я переглянулся с тем парнем. Он бессильными глазами посмотрел на меня и пожал плечами, после чего выдал:

– Это тебе еще повезло. Обычно она грубее.

– Это не мне повезло, это тебе, брат, не повезло. Удачно отобрать у нее свои яйца... – усмехнулся я.

Тут подошел Саша.

– Че такое?

– Поехали отсюда, Саш, – сказал я, на физическом уровне чувствуя, как вскипаю.

Саша, видимо, был сильнее пьян, чем я, поэтому просто бессознательно делал то, что сказал ему я. Он взял рюмку, вложил в мою трясущуюся от злости руку, так же сам чокнулся со мной и выпил, закусив маленькой соленой колбаской. Я выпил, не закусывая.

– А это Вам, госпожа, – промямлил заплетающимся языком Санек и пододвинул ей оставшуюся рюмку.

Не дожидаясь ее реакции, мы вышли из клуба и с грехом пополам вызвали такси. Оба промерзли до костей, пока ждали его на улице, но внутрь к этой противной девке возвращаться не хотелось. Зато холод действовал отрезвляюще. Не знаю, как Санек, а я домой ехал уже почти в здравом рассудке.

Приехали мы ко мне, ввалились в подъезд, собрали рукавами всю белую пыль, что была на стенах и перилах, уронив ключи два раза, все же открыли дверь и рухнули оба на диван, в чем пришли. Даже ботинки не сняли.