28 часть
На следующий день Хогвартс гудел.
Но не так, как обычно после матча.
Не с весёлым возбуждением.
А с напряжением.
С осуждением.
С раздражением.
Имя Афелии Фетчер звучало повсюду.
И почти всегда — с одинаковой интонацией.
— Ты видела, как она на него налетела?
— Да она специально!
— Перед всеми!
— А он ещё и ответил…
— Бедная Агнес…
Слухи разрастались.
Каждый добавлял что-то своё.
Но в одном все были едины—
все были на стороне Агнес.
Афелия это чувствовала.
На неё смотрели косо.
Кто-то шептался за спиной.
Кто-то даже не скрывал презрения.
Но самой Агнес…
не было.
Её искали.
С самого утра.
Лили заглядывала в каждую аудиторию.
Дора проверила гостиную.
Андромеда обошла ползамка.
— Её нигде нет… — выдохнула Лили, возвращаясь.
— Это уже не смешно, — нахмурилась Дора.
— Она не могла просто исчезнуть, — тихо сказала Андромеда.
Но тревога уже пробиралась внутрь.
Тем временем…
Агнес действительно была в замке.
Просто там, где её никто не ожидал увидеть.
В больничном крыле.
Комната была тихой.
Слишком тихой.
На одной из кроватей, свернувшись, лежала Агнес.
Лицом в подушку.
Плечи дрожали.
Глаза опухли.
Голос сорван.
Она плакала.
Уже не так громко, как ночью.
Но глубже.
Тяжелее.
Будто каждая слеза давалась с усилием.
Рядом сидела мадам Помфи.
И… она тоже не скрывала слёз.
Она видела многое за годы работы.
Ранения.
Боль.
Страх.
Но это…
было другим.
— Дорогая… — тихо говорила она, поглаживая её по руке. — Пожалуйста…
Но ответа не было.
Чуть в стороне стояла Минерва Макгонагал.
Строгая.
Сдержанная.
Всегда.
Но сейчас…
её лицо было напряжено.
Слишком.
— Агнес, — мягко сказала она. — Посмотри на меня.
Девушка не пошевелилась.
Прошёл час.
Потом ещё один.
Они пытались.
Говорили.
Уговаривали.
Объясняли.
Но всё было… бесполезно.
В какой-то момент мадам Помфи подняла взгляд на Макгонагал.
И тихо покачала головой.
— Это не просто истерика, — прошептала она.
Макгонагал закрыла глаза на секунду.
Потом медленно кивнула.
— Я понимаю.
Она подошла ближе.
Села рядом.
Очень осторожно.
— Агнес… — тихо начала она. — Ты сейчас переживаешь сильный удар.
Пауза.
— И это нормально.
Никакой реакции.
— Но ты не одна.
Слёзы у девушки потекли сильнее.
Мадам Помфи вздохнула.
— Это глубокое эмоциональное истощение… возможно, депрессивное состояние.
Макгонагал выпрямилась.
Её взгляд стал твёрже.
Решение было принято.
— Тогда мы не будем её давить.
Она встала.
Подошла к столу.
Взяла перо.
И быстро написала документ.
Освобождение от занятий на четыре месяца.
Она вернулась.
Положила бумагу рядом.
Но не стала говорить об этом вслух.
Сейчас это было не важно.
Она снова села рядом.
И просто… осталась.
Мадам Помфи аккуратно накрыла Агнес пледом.
— Плачь, если нужно, — тихо сказала она. — Не держи это в себе.
И в этот момент…
Агнес наконец заговорила.
Слабо.
Срываясь.
— Я… не могу… остановиться…
Голос дрожал.
— Я пытаюсь… но не могу…
Макгонагал накрыла её руку своей.
— И не нужно сейчас останавливаться.
Слёзы снова потекли.
— Это больно… — прошептала она.
— Я знаю, — тихо ответила Макгонагал.
Мадам Помфи отвела взгляд.
Потому что сама уже не могла сдерживаться.
Время шло.
Медленно.
Тяжело.
За окном менялся свет.
Утро переходило в день.
А в комнате…
ничего не менялось.
Только дыхание становилось чуть ровнее.
Слёзы — чуть тише.
Но боль…
оставалась.
Где-то в замке тем временем…
Джеймс Поттер стоял в коридоре.
И смотрел в одну точку.
— Ты её видел? — спросил Сириус.
— Нет.
— Никто не видел.
Пауза.
— Это плохо, — тихо сказал Римус.
Джеймс сжал кулаки.
— Я должен её найти.
Сириус резко повернулся к нему.
— Нет.
Тишина.
— Сейчас — нет, — добавил он.
— Ты сделаешь только хуже.
Джеймс отвёл взгляд.
— Я уже сделал хуже.
Римус молчал.
Но его взгляд был холодным.
— Тогда не делай ещё хуже, — тихо сказал он.
Пауза.
И Джеймс… не ответил.
Потому что внутри него уже зрело понимание—
он не просто ошибся.
Он сломал что-то,
что теперь
очень сложно будет собрать обратно.
А в больничном крыле…
Агнес всё ещё лежала.
С заплаканными глазами.
С разбитым сердцем.
И рядом с ней были люди,
которые не уходили.
Не давили.
Не требовали.
А просто…
были рядом.