глава 19
Я не могла использовать привычный холод — он прорезал мою броню.
— Ты знаешь, что я не тот, кем они хотят меня видеть, — сказал он тихо, почти шепотом. — Ты тоже не...
В этот момент сирена завыла, разрывая тишину. Красные огни мигнули по коридорам. Система «Порока» реагировала мгновенно.
— Тревога. Необходимо эвакуировать персонал и... усилить обработку, — услышала я через динамик.
Минхо резко дернулся, глаза загорелись.
— Они идут! Они заметили, что я пытаюсь с тобой связаться!
Внезапно дверь камеры с грохотом распахнулась. Несколько охранников вошли внутрь. Я отступила, инстинктивно держа планшет перед собой как щит.
— Прекрати сопротивляться, Аида! — крикнул один из них.
Но Минхо не сдался. Он посмотрел на меня и кивнул, будто говоря: «Следуй за мной».
Сирена ревела, коридоры мигали красным. Я почувствовала, как давно забытое чувство — страх и одновременно решимость — заполняет грудь. Не холодный расчет Дженсона, а живое, человеческое сердце.
Я быстро включила карту доступа на планшете и открыла дверь. Минхо уже стоял у выхода.
— Быстро! — он схватил меня за руку. Сила его рук была знакома, как будто это уже было где-то раньше, в другой жизни.
Коридор был пуст, но звук шагов позади говорил о приближении охраны. Мы мчались по лабиринту длинных коридоров, каждый поворот напоминал бесконечный путь в кошмаре. Я чувствовала, что сердце вот-вот выскочит из груди.
— Сектор 7 — не конец, — сказал Минхо, перебегая через металлический переход. — Есть выход. В лабиринте... есть шанс.
Слово «лабиринт» отозвалось эхом. В памяти всплыло — темные стены, механизмы, бег... Томас... Он был там, я знала это.
— Мы должны добраться до лифта, — продолжал Минхо, — оттуда на крышу. Там безопасное место. Но они будут пытаться нас остановить.
*Я кивнула, дыхание сбивалось, ноги горели от усталости. Но внутри что-то ожило. Настоящая Аида. Не доктор Дженсон, не идеальная машина.
С каждым шагом ощущение свободы росло. И голос внутри — голос, который я не могла забыть, голос Томаса — подталкивал меня вперёд.*
Ты тихо скользишь по коридорам «Порока», держишь в руках карту доступа, которая ведёт прямо в Сектор 7. Сердце бешено колотится, дыхание неровное, каждый шаг отдаётся в ушах как гром.
— Минхо... — шепчешь ты, мысленно прокладывая маршрут через камеры наблюдения.
Перед стеклянной перегородкой ты видишь его: цепи, шрамы, но взгляд живой. Он поднимает глаза, и на мгновение между вами возникает молчалое понимание.
Ты протягиваешь руку к кнопке открывания двери, но слышишь лёгкий скрип — звук обуви за углом.
— Стой! — кричит Минхо, но слишком поздно.
Дверь распахивается, и в лабораторию врываются охранники. Ты мгновенно оказываешься окружена.
— Аида Дженсон! — кричит один из них, схватив тебя за руки. — Время вышло!
Ты сопротивляешься, но их хватка слишком сильна. Паника сжимает грудь, но ты пытаешься сосредоточиться. Минхо, Ариса и Соня не успели двинуться, они стоят в оцеплении охраны, глаза полны тревоги и ужаса.
— Аида! — кричит Минхо. — Не сдавайся!
— Я... — едва выдавливаешь ты, но охранник резко тянет тебя к двери.
Секундой позже ты уже в другой части здания, в камере, где свет холодный и яркий, стены — металлические, запах стерильной химии. Через пару минут появляется Дженсон, спокойный, но с ледяным взглядом.
— Думала, что сможешь уйти? — холодно спрашивает он. — Мы уже знаем, зачем ты нужна... и теперь ты узнаешь правду.
Он нажимает кнопку, и камера наполняется тихим гулом электроники. Перед тобой появляются различные приборы, таблетки, датчики — словно лаборатория пыток, где каждое движение и мысль будут контролироваться.
— Ты ключ, Аида, — говорит Дженсон. — Не просто участник, не просто дочь. Твой организм... содержит единственный образец антител, способный создать лекарство. Все твои воспоминания, эмоции, кровь, всё — мы будем использовать.
Ты ощущаешь, как холодная волна паники накрывает тебя, но ярость внутри не утихает.
— Я не... не позволю! — кричишь, сопротивляясь, но приспособления мгновенно обездвиживают тебя.
— Не сопротивляйся. Это для науки... и для выживания остальных. Минхо, Ариса, Соня... их готовят к отправке. Они уйдут далеко от тебя, и ты не сможешь их защитить.
Ты закрываешь глаза, пытаясь вспомнить все уроки и стратегии, которые вы оттачивали вместе. Но всё, что приходит — это холодный страх, смешанный с болью и отчаянием.
— Не... не сломаете меня... — шепчешь ты сквозь зубы.
Дженсон лишь слегка улыбается, будто читает твою внутреннюю борьбу, и нажимает ещё одну кнопку. Вспышка света, слабая боль, электроды на коже — и перед тобой возникает картина экспериментов, которые он собирается провести, чтобы извлечь из тебя секрет лекарства.
— Но... я всё равно найду способ... — тихо думаешь ты. — И Томас... ты узнаешь... мы всё исправим.
За стенами камеры слышен шум — подготовка остальных детей и людей «Порока» к перемещению. В голове мелькает один вопрос: сможешь ли ты выжить, чтобы спасти их всех?
Ты лежишь на холодном металлическом столе. Электроды уже прикреплены к рукам и ногам, мягкий, но настойчивый ток проходит через тело. Паника и страх жгут внутри, но сознание цепляется за мысль: «Я не могу сломаться».
Дверь медленно открывается, и входит Дженсон с ноутбуком в руках. Его взгляд холоден, лишён сочувствия.
— Твой организм уникален, Аида, — говорит он, глядя на экран. — Мы проверили: только твои антитела могут стабилизировать вирус, который распространяется среди населения. Остальные... без тебя — обречены.
Ты чувствуешь, как тело напрягается, каждый мускул кричит от боли. Он щёлкает пальцами, и на экране появляются графики — показатели твоей крови, твоей нервной системы, твоей реакции на стимуляторы.
— Видишь? — Дженсон указывает на пик на графике. — Это твой уникальный биологический код. С его помощью мы создадим лекарство... но только если ты подчиняешься.
Ты сжимаешь зубы, внутренне сопротивляясь, но ощущение слабости и боли затрудняет концентрацию. «Я должна держаться...» — думаешь ты.
В другом крыле здания охранники подгоняют Минхо, Арису и Соню. Их всех сгоняют в грузовые отсеки. Минхо пытается сопротивляться, Ариса рыдает, Соня крепко держится за руку Минхо и Ариса, пытаясь казаться сильной.
— Мы должны держаться вместе! — шепчет Минхо, но охранники прерывают его, заставляя двигаться.
Тебя это ужасает. Словно невидимая цепь тянет тебя к ним, а ты не можешь двигаться, не можешь помочь.
Дженсон вновь приближается, проверяя реакцию твоего тела на стимулы. Лёгкое давление, холодное касание, вопросы:
— Как ты себя чувствуешь? Больно? Страх? — Он записывает каждый твой ответ, каждое движение глаз, каждую морщинку страха.
Ты понимаешь: пытки — не просто физические. Это психологическая игра, чтобы сломить твой дух. Чтобы извлечь из тебя секрет лекарства, Дженсон должен понять, что ты одинока, без Минхо, Арисы и Сони.
— Они отправляются... — тихо думаешь ты. — Скоро они будут далеко... а я... я должна выжить, несмотря ни на что.
Ты закрываешь глаза и начинаешь вспоминать всё, чему научилась за годы: ловкость, стратегии, хитрость. Даже через боль можно найти слабое место у противника.
Каждая секунда — борьба за выживание, за правду, за друзей. Ток проходит через тело, графики скачут, Дженсон наблюдает... но внутри тебя рождается мысль: этот эксперимент только закаляет меня. Я найду способ выжить. И они тоже выживут.
В другой части здания грузовые отсеки начинают закрываться. Минхо, Ариса и Соня обмениваются последним взглядом с тобой. Ты их не видишь, но чувствуешь. Они держатся друг за друга, пока двери начинают двигаться, унося их в неизвестность.
— Они будут в безопасности... я должна... — твоя боль и страх переплетаются с решимостью.
И где-то внутри тебя зарождается план: не просто выжить, а выбраться, спасти их и остановить Дженсона раз и навсегда.
Аида сидит на холодном металлическом стуле, руки привязаны, ток постепенно проходит через тело. Дженсон спокойно наблюдает за графиками её реакций на стимулы.
— Ты особенная, Аида, — говорит он, не отводя взгляда от экрана. — Но особенная не значит бессмертная. Я могу ускорить создание лекарства... если ты согласишься.
Он делает паузу, и взгляд его становится чуть мягче, почти человечным.
— Твои родители... твой брат Галли... они живы.