Холодный кофе

Внимание! Эта книга - дополнение к серии книг "Верхний Ист-Сайд" которую можно найти на моём профиле (в серии 3 книги) И читать эту историю лучше после всех ТРЁХ книг "Верхний Ист-Сайд!

1) Верхний Ист-Сайд

2) Верхний Ист-Сайд "Внутри"

3) Верхний Ист-Сайд "Прощай, Нью-Йорк?"

***

С годами я понял, что в каком-то смысле любовь похожа на прыжок с высокой скалы в самую глубину неизведанного океана. Многие из нас прыгали не обязательно со скал, а с трамплина в бассейн, например, и все же мы в первый раз довольно долго думали, боялись неизвестности, возможной боли, и мы сомневались стоит ли оно того, но всё же решались на прыжок. И так же с любовью. Вот ты стоишь на краю, один шаг и ты уже летишь вниз, вниз в абсолютно незнакомый тебе океан, это как абсолютное погружение в другого человека, которого тебе только предстоит узнать. И пока ты летишь, ты чувствуешь лёгкость, которую не сравнить ни с чем, но, к сожалению, эта лёгкость длится совсем недолго. И вот ты ударяешься о поверхность воды, и всё тело пронизывает незнакомая до этого боль, и ты погружаешься в полный слезами океан. Но, конечно же, в этом океане не только боль и слёзы, в нём есть и радость, и есть счастье. Но погружаясь в воду, ты тут же узнаешь, что такое предательство, ведь как столь прекрасный океан может причинить тебе боль? И забыть это предательство не так-то просто, особенно когда солёная вода постоянно щиплет раны. А дальше эти подводные камни в виде незабытого прошлого... И разочарованный, и даже несчастный ты пытаешься плыть к берегу, выходишь из воды, и в твоей голове мысли о том, что ты больше никогда не сделаешь это снова, что вся эта боль не стоит тех несчастных секунд лёгкого полёта. Но со временем боль забывается, иногда быстро, иногда так медленно, что она кажется вечностью. Но ты всё же выходишь на берег, и вода стекает с тебя как воспоминания, которые постепенно забываются. И вот ты сухой, и ты забыл ту боль и страдания. Теперь ты можешь прыгнуть снова, но ты уже знаешь, сколько ты будешь лететь, и как больно ты ударишься, но всё равно хочешь прыгнуть. Ты будешь вставать и прыгать до тех пор, пока не найдёшь свой океан, который поглотит тебя полностью, ты растворишься в нём навсегда и уже никогда не сможешь выбраться.

Забавно или же скорее до ужаса грустно, что я в своей жизни уже дважды думал, что нашёл свой океан, что вот она та скала, с которой я хочу прыгать хоть всю свою жизнь, постоянно разбиваясь о подводные камни. Но... эти «океаны» постоянно «выплёвывали» меня обратно на берег, предпочитая мне совсем другого. И этим другим являлся один и тот же человек, и по иронии судьбы этот человек — мой лучший друг.

Глупо или скорее тупо влюбляться в девушку своего лучшего друга, но я никогда не хотел мешать их счастью, ссорить их и разбивать их пару. Я всегда довольно глубоко прятал свои чувства, и начинал действовать только тогда, когда они по собственному желанию решали расстаться.

Я любил Диану Никсон довольно сильно, она была моей первой взрослой осознанной любовью, но Её первой любовью был Джек Фостер — мой лучший друг, и их чувства были взаимны. И я не говорил ни ей, ни ему о своих чувствах, пока они не расстались.

Не знаю, любила ли меня когда-нибудь Диана, но я всегда знал, что она встречалась со мной только из-за Джека, она хотела показать ему, что не страдает, что она в порядке, что она в нём не нуждается, и что без него она не пропадёт. И я был влюблён в неё настолько сильно, что закрывал на это глаза. Но дело в том, что после её предательства Джеку было на неё плевать, и мне просто повезло, что мой друг не оборвал наше общение из-за того, что я стал встречаться с его бывшей... невестой.

Я любил Диану со своих шестнадцати лет до определённого переломного момента в моей жизни, а точнее будет сказать не в моей жизни, а в жизни как минимум троих близких мне людей. Когда Кларисса появилась в моей жизни, в жизни Джека и Дианы, всё стало совершенно другим. И тот факт как сильно всего один человек изменил столько судеб — пугает.

Джессика знала Клэр ещё задолго до меня или Джека, она словно прятала её от нас и, наверное, она правильно делала, ведь потом в первую очередь жизнь Клариссы словно свернула с намеченного пути и отправилась по совершенно непроизвольной траектории. Всё так изменилось, изменилось до неузнаваемости.

Но я не сразу её приметил. Повторюсь, тогда я был влюблён в Диану , и Клэр не затмила её в моих глазах, когда мы впервые встретились, ведь тогда мы с Дианой всё ещё были вместе. Кларисса показалась мне хорошенькой, красивой и милой девушкой, но не более. У меня и в мыслях не было думать о ней как о больше чем просто знакомой, в тот момент подле меня стояла (как я думал) любовь всей моей жизни, и я не мог думать ни ком другом. Но Джек мог, он был одинок, и Кларисса определённо ему понравилась с самой первой их встречи, как и он ей. Эта симпатия открыто читалась в их глазах, и тогда все всё поняли без лишних слов и обсуждений. И я был рад, что Джек нашёл кого-то, что теперь мне не стоит переживать насчёт того, что они с Дианой снова могут сойтись, аккуратно сдвинув меня в сторону. Но вот Диана была другого мнения.

Да, я всегда знал, что она любила Джека больше, чем меня, но то, что она вероятно и вовсе меня не любила, я понял уже задолго после того, как мы расстались. Было до ужаса больно понимать, что она бросила меня только из-за Джека, или скорее из-за Клэр. Состоя со мной в отношениях, Диана не могла воевать с Клариссой, поэтому она довольно просто решила эту проблему и незамедлительно вступила в бой за место рядом с Джеком Фостером. Вот только самому Джеку она была больше не нужна.

— Алло? — отвечаю на звонок я, выдыхая сигаретный дым вместе с горячим паром изо рта.

Уже около девяти часов вечера, Чикаго сияет яркими огнями, на которые я смотрю с довольно укромного места неподалёку от офиса. Обычно я не выхожу на улицу, чтобы покурить, а особенно зимой, но сегодня у меня был крайне раздражительный день и мне захотелось немного освежиться, прежде чем вновь вернуться к работе, хотя рабочий день закончился уже несколько часов назад, и весь офис разошёлся по домам, но не я. И это один из минусов работы на самого себя — у тебя нет никакого нормированного графика, вся твоя жизнь и есть работа.

— Адам? — словно всхлипывает Джессика, и я, кажется, замираю на месте, хотя сижу на лавочке.

Странно, что она звонит мне, ведь сейчас они с Сэмом в своём свадебном путешествии...

— Джессика, ты плачешь?

— Боже, Адам! — Теперь я понимаю, что мне не показалось, и подруга действительно рыдает навзрыд.

— Джессика, что случилось?

Если она ревёт из-за какой-то ерунды, то я отчитаю её по полной, но... навряд ли бы она стала звонить мне по пустякам, ведь для этого у неё есть номер Клэр. Или может они поссорились и ей просто некому высказаться? Нет, это маловероятно, ведь они находятся на разных континентах... хотя, зная этих двоих, они могут поссориться и на расстоянии в тысячи миль. Но мне всё равно не по себе... надеюсь, ничего серьёзного не случилось.

— Джек не звонил тебе? — снова всхлипывает подруга, и её вопрос заставляет меня занервничать.

— Нет, — задумываюсь я. — А что с ним? — За моим вопросом следует напряжённая тишина, и я слышу лишь тихие рыдания подруги. — Джессика, скажи уже наконец, что случилось!

— Чёрт! — выпаливает она, делая вдох и пытаясь успокоиться. — Кларисса, она... — всхлипы не дают Джессике договорить, а я уже не на шутку пугаюсь, чувствуя, как ускорилось сердцебиение.

— Джессика...

— На Клэр напали, она... она... потеряла ребёнка и... она... сбежала из больницы. Джек сказал, что она улетела из города, и он, кажется, едет за ней...

— Адам, это Сэм, — вдруг слышу я мужской голос. Похоже Сэм, наконец, забрал мобильник у своей жены, но, если честно, я уже мало что соображаю.

Ещё минуту назад моё сердце билось слишком быстро, а теперь оно словно замерло, как и весь окружающий меня мир. Что она сказала? Что с Клэр случилось?

— Адам? — снова слышу я голос Сэма, и словно пробуждаюсь или пытаюсь это сделать.

— Твою мать!  — вырывается у меня из-за сильного жжения в руке, и я тут же выкидываю уже потухающую сигарету. — Сэм, что она сказала? Что происходит?

— Мы думали, Джек тебе сказал, но видимо нет, — с тяжестью выдыхает он, пока я терпеливо жду, замечая, насколько быстро вновь забилось сердце, а руки оледенели, и я думаю, что не из-за холодного ветра. — Позавчера на Клэр напали, когда она возвращалась вечером домой... её изнасиловали и... — тяжело вздыхает Сэм, пока я, кажется, и вовсе перестал дышать, — она потеряла ребёнка, Адам.

На какое-то мгновение нас окутывает молчание. Я перестал ежиться от холодного зимнего ветра, всматриваться в городские огни Чикаго и вслушиваться в этот город. Сейчас я слышу только шум в своей голове, которая словно вот-вот лопнет. Я не верю словам Сэма, я просто не могу им верить, они не могут быть правдой, всё это...словно какая-то неудачная шутка. Этого просто не может быть...

— Почти двое суток она провела в больнице, а... около часа назад Джек написал нам, что Клэр сбежала, а последний сигнал её телефона был замечен на мосту у аэропорта, — говорит Сэм, а меня вдруг сковывает дикий страх. — Она... жива, видимо просто выкинула телефон в воду... Джек узнал, что она вылетела в Сиэтл, и сейчас он вот-вот отправиться за ней.

В голове полная каша. Ещё пару дней назад у них было всё прекрасно. Клэр звонила мне, приглашала меня на свадьбу уже в третий раз, и Джек просил меня приехать раньше. Я слышал, они были счастливы, а у меня и в мыслях не было, что что-то может случиться, что что-то может пойти не так. Поэтому я и работаю последние дни до глубокой ночи, мне необходимо закончить проект перед отъездом на их свадьбу.

И я не сразу обращаю внимание на колющую боль во всём моём теле, мои руки словно онемели, я не могу пошевелиться, и всё тело покрылось мурашками.

— И где был Джек, когда всё произошло? — ледяным голосом спрашиваю я, чувствуя от чего-то сильнейшую злость.

— Слушай, тебе лучше самому связаться с ним. Мы с Джесс уже в Нью-Йорке, и я не знаю есть ли тебе смысл приезжать сюда, потому что Джек летит в Сиэтл, и он там один. Ты же знаешь, он будет искать Клэр, пока не найдёт её...

— Да, я... я полечу в Сиэтл ближайшим рейсом и попытаюсь связаться с Джеком, — выдыхаю я, и после чего набираю в лёгкие ледяной пропитанный напряжением воздух. — Сэм, позаботься о Джессике, не отходи от неё.

— Да, она в ужасе... впрочем, как и все мы, — выдыхает он, и я слышу, как он нервничает. — Будь на связи.

— Да, — киваю я словно самому себе. — А вы оставайтесь в городе, вдруг она вернётся.

— Скажи ему, чтобы они нашли её! — слышу я умоляющий голос Джессики и тут же сбрасываю звонок.

Я около минуты смотрю на мобильник, который сжимаю в своих руках, едва сдерживаясь, чтобы не разбить его вдребезги, но глупой злостью здесь не поможешь.

Как такое вообще могло случиться? Я знаю, что у Клэр есть личный охранник, так какого чёрта она была одна? Где мать его носило её охранника и Джека в конце концов? Как он мог позволить этому случиться? У меня это в голове не укладывается, и всё кажется полным абсурдом. И почему она сбежала? И почему именно в Сиэтл? Здесь что-то не так... Клэр бы не сбежала просто потому что ей взбрело это в голову, она бы не ушла от Джека просто потому что ей вдруг этого захотелось, а особенно в такой ужасный момент. Она напугана, она в панике, и похоже, я ещё многого не знаю, потому что на Клариссу это совершенно не похоже, как, собственно, и на Джека. Как он мог вообще упустить её?!

Я не смог дозвониться до друга, но зато его родители ответили на мой звонок. Джек вылетел в Сиэтл всего пару минут назад, и я связался со знакомыми, которые выбили для меня билет на ближайший рейс.

Меня всего трясёт, трясёт от злости и почему-то эта злость обращена к Джеку. Он должен был защищать её, он должен был сделать всё для её безопасности, но... чёрт возьми, после всего случившегося он всё ещё не понял, в какой защите нуждается Клэр?! И мне страшно думать, что этот раз мог стать для неё последним, Джек вновь подвёл её, и я тоже её подвёл, поверив другу и доверив её ему.

Да, я сказал, что никаких чувств к Клэр у меня уже не осталось, и это правда, я уже давно не люблю её, но она по-прежнему очень мне дорога.

Перед рейсом я созваниваюсь с родителями, сообщаю им, что улетаю в Сиэтл на несколько дней и пока больше ничего не говорю. Я и представить не могу, как себя сейчас чувствует Клэр. Мне страшно за неё, потому что... видимо ей плохо настолько, что она решила бросить всю свою жизнь лишь бы сбежать от боли, что ей досталась, и от которой она, должно быть, уже жутко устала. И мне впервые так сильно страшно за неё, потому что раньше она всегда была той девушкой, о которой не стоит волноваться. Клэр всегда была сильной и, наверное, даже слишком, она всегда справлялась с трудностями, перебарывая их, но не в этот раз. Думаю, то, что случилось сейчас стало для неё последней каплей, и она не выдержала, и мне так жаль... что меня не было рядом. Может, если бы я был в Нью-Йорке, я бы смог на неё как-то повлиять раз не смог Джек, и меня это всё ещё удивляет. Почему в такой ужасный для себя момент она сбежала от мужчины, ради которого проходила через Ад? Она наоборот должна была остаться с ним, спрятаться за него, и Джек сам... он не должен был и на шаг отходить от неё, так как Кларисса вообще смогла сбежать? Я не понимаю... здесь явно что-то не так.

Перелёт длился целую вечность, с каждым часом я всё больше осознавал случившееся, но вопросов у меня стало только больше. Но я думаю, что хоть Клэр и сбежала, мы быстро вернём её домой. Думаю, она просто испугалась и приняла слишком спонтанное решение, ничего толком не обдумав, и сейчас ей просто необходимо, чтобы за ней пришли, чтобы её успокоили и вернули домой. Но мне всё ещё страшно за неё, и со временем этот страх становится только сильнее.

Когда Сэм сказал, что последний сигнал её телефона был замечен на мосту, я допустил мысль, что она... спрыгнула. И это даже не звучит как сумасшествие. Её изнасиловали... от одной этой мысли по всему телу проходятся мурашки, холодок пробегается по спине, и внутри становится до ужаса омерзительно. И где-то в груди загорается злость, и я не знаю к кому эта злость обращена, к насильникам, к этим ублюдкам, которым осталось жить считанные часы или к Джеку... к человеку, который допустил случившееся.

Я пытаюсь сохранять спокойствие, пытаюсь убедить себя, что как только я зайду в аэропорт, я увижу там Джека и Клэр, и мы все вернёмся домой. Я не хочу думать, что она могла выйти из аэропорта совершенно одна ночью в чужой незнакомый ей город. Мне страшно, что она может с собой, что-то сделать, если ещё не сделала. Она же... потеряла ребёнка... В горле встаёт ком от осознания. Хотя действительно осознать это всё ещё трудно, и к злости прибавляется ненависть. Надеюсь, всё это просто кошмар, сон и не иначе.

Когда самолёт приземляется, я вновь пытаюсь дозвониться до Джека, и на этот раз он довольно быстро мне отвечает. Мы прилетели в город практически в одно время, но Джек всё же чуть раньше, и к моему прилёту он уже успел арендовать машину. Поэтому, когда я выхожу из аэропорта, я застаю друга у чёрной Ауди, и Джек нервно ходит у машины, держа в руках мобильник.

Сейчас раннее утро, почти пять часов утра, на улице всё ещё темно и до ужаса холодно. Если Джек один, значит Клэр здесь нет, а значит она чёрт знает где совершенно одна в чужом городе посреди ночи.

— Прекрати, — говорю я, подходя к другу, и мой голос также холоден, как и этот воздух.

— Не могу, — нервно отвечает Джек, так и продолжая ходить из стороны в сторону, но уже через несколько секунд он останавливается и прикрыв глаза, пытается глубоко дышать.

— Расскажи, что случилось.

— Джессика тебе разве не рассказала? — смотрит на меня он.

— Джессика только ревела, а Сэм рассказал всё вкратце, и я... я не понимаю, как ты смог всё это допустить, Джек. — разочарованно выдыхаю я, но друг лишь молчит, но хотя бы не опускает глаз. — Почему она была одна так поздно? Где был её охранник? И где был ты?

— Не нужно нападать на меня, Адам, — в момент напрягаясь, делает шаг ко мне он. — Ты думаешь, я не виню себя? Думаешь, что я не понимаю, что всё это моя вина? Я понимаю, Адам... я это прекрасно понимаю. Я знаю, что должен был защищать Клэр, я обещал ей, что буду защищать её, но... я не смог, я облажался! Опять! — Джек в шаге от нервного срыва, он на пределе. — Я виноват, я знаю это, ты знаешь это, и Клэр это тоже знает, поэтому она и сбежала, поэтому она и говорила...

— Что она говорила? — спрашиваю я после того, как Джек вдруг замолкает, опустив голову и пытаясь вновь взять себя в руки. — Фостер?

— Она не подпускала меня к себе, — качает головой он, смотря на меня пустым и разочарованным взглядом. — Как только Клэр очнулась в больнице, она сразу же начала кричать, что ненавидит меня, что всё это моя вина, что всё случилось из-за меня, что это я убил нашего ребёнка, — говорит Джек, и в его пустом, обращённом в темноту взгляде я вижу едва заметный блеск, и он вдруг отворачивается, но хотя бы не уходит, а мне вдруг становится до ужаса больно, будто эти слова Клэр говорила мне.

— Почему она так сказала? — совсем тихо спрашиваю я, не понимая, как она могла сказать ему такое.

— А ты сам разве так не считаешь? — вновь разворачивается ко мне Джек.

— Нет, — качаю головой я. — Твоя вина здесь определённо есть, но не прямая. Ты знаешь кто это сделал? — Он качает головой.

— Она ничего не сказал. Говорю же, Клэр меня к себе и близко не подпускала, она запрещала мне быть с ней в палате, касаться её, говорить с ней, она не хотела меня видеть. Клэр ненавидит меня, Адам.

— Её изнасиловали...

— Да, и... — смотрит на меня друг, и в его взгляде вдруг вспыхивает злость, жестокость, ненависть, что на секунду мне становится не по себе, — клянусь, я убью тех, кто это сделал, — кивает словно самому себе Джек, и через мгновение он уже садится в машину.

Около минуты я стою на месте, вслушиваясь в окружающую меня тишину, и пытаясь осознать то, что сейчас происходит. Летя в самолёте, я всё же надеялся, что Клэр будет здесь, что она никуда не ушла из аэропорта, и что Джек её уже нашёл. Я надеялся на это, я надеялся, что этот её побег не серьёзен, и что всё будет хорошо, поэтому хоть я и переживал за Клэр, но не воспринимал всё настолько серьёзно, как воспринимаю теперь. Её здесь нет, и мы понятия не имеем, где она может быть.

По телу вдруг пробегает дрожь и вовсе не от ветра. Мысли в моей голове пугают меня сильнее холода. Надеюсь, она в порядке, надеюсь Клэр ничего с собой не сделает... надеюсь, мы найдём её... найдём её живой.

Я не говорю  Джеку о крайне странном поведении Клэр, думаю, он и сам это понимает. Мне сложно поверить в то, что она могла сказать ему те слова без веской на то причины, и уж если быть честным, то Джек в этом не виноват, если конечно, Клэр не знает насильников, или если они не передали Джеку какое-нибудь послание. Клэр может винить его в убийстве их ребёнка только если всё это случилось из-за него, но она ничего не сказала, и поэтому нам всё так сложно понять.

Несколько часов мы разъезжали по практически безлюдному городу, Джек внимательно всматривался в улицы и витрины круглосуточных кафе, надеясь заметить знакомое лицо, а я тем временем обзванивал отели, пытаясь разузнать, не поселялась ли где Клэр.

В ту самую нашу первую ночь в Сиэтле, я хоть и запаниковал, когда узнал, что Клэр вышла из аэропорта и теперь находится чёрт пойми где, я всё равно думал или же скорее надеялся, что день-два, и мы найдём её в каком-нибудь отеле. И я даже не думал о том, что мы можем застрять здесь на несколько дней, но всё оказалось гораздо хуже.

С каждым новым днём я видел, как страх в глазах Джека занимает всё больше места, я видел, как он терял надежду, но даже и не заикался о том, чтобы уехать, и мы продолжали искать Клариссу. Мы также обзванивали отели, но разъезжали по городу уже по отдельности и по разным маршрутам, но за практически две недели мы ничего так и не узнали, мы круглыми сутками пытались найти Клэр, но мы её так и не нашли. И теперь мне по-настоящему страшно за неё.

Мы с Джеком не обсуждаем происходящее, мы не делимся мыслями о том, что Клэр может здесь уже и не быть, или что она... могла с собой что-то сделать, нет, мы просто ищем, но очевидно, что Джек тоже боится, что мы можем искать ту девушку, которой уже нет. И я надеюсь, что мы просто плохо ищем или ищем её совершенно не там, а не что Клэр просто больше нет. Джек этого не переживёт, он не простит себя, да и не только он.

 — Уезжай, — вдруг слышу я в уже привычной тишине поникший голос друга, и я поворачиваюсь на него.

Уже за полночь, мы стоим у пристани и курим, смотря в уже чёрную воду, уходящую в пустоту.

— Что? — словно не расслышав его, спрашиваю я. — Джек, мы не можем...

— Нет, я останусь, — поворачивается ко мне он. — У тебя есть своя жизнь, Адам, и... ты не должен тратить здесь своё время.

— Не неси чушь, Фостер, — в каком-то роде оскорбляюсь я. — Кларисса и мне не чужой человек, я также беспокоюсь за неё, и я не собираюсь бросать тебя здесь одного и отсиживаться в стороне.

— Она прячется, Адам, — поджимает губы он, опустив взгляд на дымящуюся сигарету в своих руках. — Клэр не хочет, чтобы я её искал.

Похоже Джек и вправду считает, что наша Клэр просто прячется и отсиживается где-то здесь в Сиэтле, и похоже у него и мысли нет, что она... могла с собой что-то сделать.

— Она ведь не могла умереть, да? — словно прочитав мои мысли, спрашивает он, подняв на меня уставший, но полный надежд и в тоже время страха взгляд.

— Конечно же, нет, — уверенно отвечаю я таким тоном, как будто он рехнулся. Джек боится, и ему не стоит слышать сомнения в моём голосе и согласия с моей стороны об этой ужасной мысли. — Это же наша Клэр, Джек, она вечно ото всех убегает, даже от самой себя, так что... не волнуйся, скоро ей всё это надоест, и мы найдём её.

Джек несколько раз кивает, отведя взгляд, и на секунду мне кажется, что я замечаю блеск в его глазах. Он всегда довольно сдержан в своих эмоциях, но сейчас он не в состоянии скрыть тот ужас, что он переживает. Я знаю, Клэр — вся его жизнь и потеряв её... он сам не свой, он переживает, волнуется, боится. Казалось бы, не так много времени прошло с тех пор, как Клэр появилась в жизни Джека, но я уже не представляю его без неё, словно он уже не Джек Фостер без Клариссы Олдридж. И мне страшно думать о том, что может стать с другом, если она вдруг... не вернётся, если мы её так и не найдём, хотя эта мысль казалась мне невозможной ещё неделю назад, но за всё это время мы её так и не нашли, поэтому я уже и не знаю к чему нам всем стоит готовиться.

— Я не могу, Адам, — после тяжёлого выдоха, шепчет Джек, уперевшись о перила, ограждающие нас от воды, и на секунду меня сковывает паника. — Мы должны были пожениться три дня назад... Клэр не знала, но в её помолвочном кольце был отслеживающий чип... но она сняла его в больнице. — Между нами повисает тишина, слышен лишь лёгкий ветер, разносящий вокруг дикий холод. — Может, мне стоит отпустить её, раз она так это хочет? — словно потеряв надежду, пустым взглядом смотрит на меня Джек. — Может, случившееся... стало для неё последней каплей, и я должен наконец отпустить её, ведь всё, что с ней происходило, постоянно происходило из-за меня. И мне стоит, наконец, освободить Клэр от этой полосы неудач и постоянных потерь и позволить ей жить без меня, без человека, который постоянно портит её жизнь? Может, мне стоит отпустить её, потому что я люблю её и хочу, чтобы она была счастлива, а со мной она явно несчастна?

— Не надо так, — довольно резко отвечаю я, понимая, что Джек готов был продолжать. — Я тебя умоляю, только не начинай это нытьё. Ты и сам прекрасно знаешь, что Клэр любит тебя слишком сильно, чтобы просто так уйти. Она просто напугана, ей больно и страшно, поэтому нам и нужно найти её и успокоить, а не бросать одну в чужом для неё городе. И ты прекрасно знаешь, если бы Клэр была с тобой несчастна, она бы уже давно сама ушла от тебя, но она тебя любит, и видимо любит так сильно, что готова пожертвовать очень многим, раз продолжала быть с тобой после всего, что между вами было, после всего, через что ей самой пришлось пройти. И она действительно была счастлива с тобой...

Я замолкаю, вдруг обращая внимание на странное ощущение внутри... я злюсь, и эту злость я ощущаю с того самого момента как я узнал, что случилось с Клариссой. И я думал, что злюсь на Джека, но... похоже моя злюсь обращена совсем не на моего друга, а на меня самого. И я в момент остываю.

В минутах тишины и прерывистого ветра Джек приходит в себя, пока я, наоборот, словно только запутываюсь. Мне сложно объяснить свою же злость, но я словно виню не только Джека или не только себя в случившемся, но и весь наш пропитанный гнилью мир. Я злюсь, потому что Клэр не должна была всего этого переживать, и это мы виноваты, что затащили её в этот ужас, без нас в её жизни всё было бы прекрасно. И я злюсь именно на это, на то, что мы сами того не ведая испортили ей жизнь.

От размышления я стихаю, ухожу в свои мысли, и мы с Джеком возвращаемся в отель, нам определённо нужно поспать, хотя навряд ли хоть один из нас сможет сомкнуть глаза.

Я боюсь за неё, боюсь, что мы могли опоздать, и Клэр уже совершила глупость и... я боюсь, что она действительно может быть мертва. Эти мысли пробирают меня до мурашек...и хоть не видеть Клэр месяцами для меня уже вполне нормально, но я не знаю как жить с мыслью, что я уже никогда её не увижу, как мне жить с мыслью, что она умерла, и что одной из причин её смерти стал я, ведь я также как и Джессика, также как и Джек впустил её в этот мир, я также как и они подверг её опасности и также как и все не смог её защитить.

Я, кажется, всё же заснул, потому что меня вдруг будит звон моего мобильника. Сначала я думаю, что это могут быть родители или Джессика, но когда я вижу на экране имя друга, то весьма удивляюсь, ведь сейчас три часа ночи и Джек находится сейчас в соседнем номере.

— Да? — сонно и заторможенно отвечаю я, не понимая, что происходит и почему он мне звонит.

— Я еду в аэропорт, — резко бросает мне Джек, и в его голосе я отчётливо слышу ядчайшую злость и ненависть.

— Что? Я не понял, куда ты едешь?

— Домой, Адам, — словно пытается выдохнуть друг, но у него мало что получается.

— Нет, я прекрасно тебя расслышал, но какого чёрта ты делаешь? — садясь на кровати, уже раздражённо спрашиваю я. Какого чёрта он творит?

— Я возвращаюсь в Нью-Йорк, и тебе тоже пора вернуться домой, здесь нам делать больше нечего. Я объясню всё потом... просто уезжай оттуда. Мы ей не нужны.

— Ты нашёл её? — тут же напрягаюсь я, неосознанно задерживая дыхание, и чувствуя, как внутри всё опускается. Так она в порядке... — Джек, ты говорил с Клэр?

Но как только я произношу её имя, Джек сбрасывает звонок, оставляя меня в полном непонимании в номере отеля чужого города в три часа ночи. И я перезваниваю ему, но он мне не отвечает, и хоть я и не знаю, что произошло, но похоже, Джек, как я и думал, просто не мог спать, поэтому он отправился разъезжать по ночному городу, и видимо он нашёл её. Видимо Джек нашёл Клэр, и похоже их встреча заставила его кардинально сменить свои ориентиры, но мне сложно даже представить, что такого она могла сказать ему, раз он вдруг так резко отказался от неё, хотя ещё пару часов назад он был разбит из-за её отсутствия.

И хоть Джек и попросил меня уехать, я конечно же этого не сделаю. Я найду Клэр и сам всё узнаю, потому что как показывает практика, Джек зачастую смотрит на ситуацию не то чтобы слишком критично, а скорее однобоко, он видит только одну точку зрения, не желая брать во внимание другую сторону. И я сам хочу узнать, почему Клэр здесь, почему Джек вдруг так разозлился, и что же случилось той ночью, почему она сбежала, почему прячется, почему обвиняет во всём Джека, и почему она, видимо, не желает возвращаться.