ЧАСТЬ 18
Через двадцать минут он вновь появился в поле моего зрения и сообщил, что мы можем уехать.
- Куда? - растерялась я.
- Ко мне. У тебя что, есть другое место?
Это показалось мне возмутительным и я ответила:
- Конечно, есть. Я могу поехать к Ольке.
- Две женщины в квартире ночью, когда вокруг сплошные трупы…
- Прекрати, - невольно поёжилась я.
- Вот-вот. Поехали, а то как бы эти типы не передумали.
Разумеется, я согласилась. Мы покинули квартиру, машина Егора стояла возле подъезда, причём запереть её он не потрудился, так спешил спасти меня. Это неожиданно вызвало в моей душе теплые чувства и я взглянула на него под другим углом. Егор на мгновение показался весьма привлекательным молодым человеком, но я напомнила себе, что он бабник и тёплые чувства исчезли.
Егор помог мне сесть в машину и вообще всячески демонстрировал свою заботу, но моего настроения это не улучшило. В один день обнаружить два трупа, лишиться квартиры вместе с квартиранткой, а теперь ещё и Янки… Я вновь зашмыгала носом, а Егор принялся утешать меня.
Оказавшись у него дома, я приняла горячий душ, выпила чаю с лимоном, пять таблеток валерьянки и отправилась спать. Егор устроил меня в гостевой, которая имелась в его квартире, а сам расположился по-соседству, в гостиной, и просил в случае чего не стесняясь будить его.
Какой случай он имел ввиду, осталось неясным, уснула я практически мгновенно, это свойство моего организма: когда меня здорово нервируют, меня так и тянет в сон.
Одним словом, я благополучно уснула, но спала недолго. Разбудил меня мобильник. Я подняла голову с подушки, увидела светящийся в темноте экран, схватила трубку и буркнула:
- Да.
- Т/и, - робко позвала Янка.
Сон с меня точно ветром сдуло, я села в постели и зашептала:
- Это ты?
- Конечно, я. Т/и, ты уже знаешь?
- Про Пашку?
- Угу. - Янка как-то странно булькнула, а я сообразила, что это сдавленные рыдания. - Они решили, что это я его убила?
- Менты?
- Менты. Они так решили?
- По-моему, да, - не рискнула соврать я.
- Так я и думала, - вздохнула Янка, - только я его не убивала. Ты мне веришь?
- Верю. Зачем тебе его убивать?
- Совершенно незачем. Если хочешь знать, я его даже любила, по-своему, и уж точно не стала бы его колошматить бейсбольной битой.
Только тут я сообразила, что за дубину имела ввиду соседка. Ну, конечно, бейсбольная бита. Папа приволок её в дом года два назад и она стояла в кладовке. Папа боялся грабителей и предпочитал иметь под рукой что-то тяжелое, так, по крайней мере, он не раз говорил .
- Конечно, ты бы не стала этого делать, - постаралась я утешить Янку. - Зачем ты вообще взяла её из кладовки?
- Я тебе всё расскажу, только ты приезжай, потому что одной очень страшно и я совершенно не знаю, что мне делать.
- Ты где? - понизила я голос до лёгкого шелеста.
- А ты никому не скажешь?
- С ума я сошла что-ли?
- Я на свалке.
- О, Господи, - только и могла вымолвить я.
- А куда мне деться? Я ментов боюсь. Они же чокнутые, непременно скажут, что я его убила. Я не могу находиться в тюрьме, у меня клаустрофобия, я даже дверь в ванной всегда держу открытой. Но на свалке я тоже не могу.
- Не волнуйся, - чрезвычайно разволновавшись, попросила я. - Сейчас приеду и мы что-нибудь придумаем. Говори, где эта свалка?
- Возле кирпичного завода. Там ещё стена из красного кирпича, а в глубине какие-то вагончики, вот я стою за ними. Но утром меня здесь непременно найдут, а машину бросить я не могу, куда я без машины?
- Жди меня, постараюсь быть через полчаса, - сказала я, прикидывая, где находится кирпичный завод. Оказалось, у чёрта на куличках. Конечно, оптимизма это мне не прибавило, с другой стороны, вряд ли Янку обнаружат там случайные прохожие, по причине полного отсутствия таковых.
Я выскользнула из постели, торопливо оделась и лишь тогда вспомнила, что нахожусь не у себя дома, а, так сказать, в гостях. Я приоткрыла дверь и робко выглянула. Егор спал на диване, на столике горела лампа, освещая его умиротворённое лицо. Я постояла немного, созерцая эту картину, и на цыпочках пробралась в холл. Входная дверь была закрыта на цепочку и замок, я порадовалась, что замок английский и легко захлопнется, так что квартира не останется не запертой. Не хватало только, чтобы Егора ограбили.
Благополучно покинув жилище, я оказалась на улице, добежала до угла дома, перевела дух и лишь тогда подумала о главном: как мне добраться до этого самого кирпичного завода. Расположен он на окраине, за рекой, попасть туда, насколько мне известно, можно лишь на восемьдесят третьем автобусе, а ещё на маршрутке, но и от тех и от других сейчас толку мало, ночью ни автобусы ни маршрутки не ходят.
Остаётся такси. Как я объясню водителю своё желание оказаться в два часа ночи на свалке? Моя машина стоит возле нашего дома, куда я вполне способна добраться, но ключи у Егора.
- Что же делать-то? - пробормотала я. Тут из-за угла появилось такси с зелёным огоньком, а я махнула рукой. - К речному вокзалу, - буркнула я, открыв дверь, водитель выразил удивление легким поднятием бровей, но этим и ограничился. Оказавшись возле речного вокзала, я дождалась, когда машина отъедет, и спустилась к мосту. Темень здесь была страшная, а в голову сразу же полезли мысли о маньяках, насильниках и даже людоедах. Очень захотелось вернуться, пока не поздно, но ноги сами несли меня к кирпичному заводу, где было ещё темнее и страшнее.
Я попыталась утешить себя тем, что нормальному маньяку здесь просто нечего делать, жертву будешь поджидать неделю, не меньше, раз нет дураков бродить в этом месте по ночам. Маньяки должны обретаться возле вокзалов и прочих людных мест, так что я практически ничем не рискую.
Собственная логика меня успокоила, но тут сзади послышалось подозрительное шуршание, я резко повернулась, вцепившись в сумку до ломоты в пальцах, но ничего не увидела, то есть совершенно ничего, по причине тумана, который поднимался от реки. Окружающий мир был погружен в него, точно в молоко. Звук исчез, я постояла, прислушиваясь, и робко продолжила путь, звук тут же возобновился. Не помня себя от страха, я бросилась бежать и малость притормозила, лишь увидев перед собой стену из красного кирпича. Справа виднелся огромный лист фанеры, освещённый фонарем, на котором было написано: "Свалка". Я пошла уже гораздо спокойнее вдоль стены, потому что где-то неподалёку была Янка, к тому же на машине.
Стена закончилась совершенно неожиданно, передо мной зиял пролом в стене.
Точнее, ранее здесь были ворота, одна створка висела до сих пор, покореженная, ржавая и жутко поскрипывала на петле. Я заглянула в пролом и увидела вагончики, припустилась к ним, что есть духу, не выдержала и крикнула:
- Янка.
Мне никто не ответил, я преодолела оставшиеся сто метров, свернула за ближайший вагончик и увидела Янкину машину, точнее, я решила, что это Янкина машина, раз никакой другой обнаружить здесь не предполагала, машина тёмной массой возникла в нескольких шагах впереди.
- Янка, - вновь позвала я. Тишина.
Машина выглядела угрожающе, конечно, не сама машина, а её явная необитаемость. Ничего хорошего более не ожидая от судьбы , я пританцовывала рядом, не в состоянии ни на что решиться. Зажмурилась, схватилась за дверную ручку и дернула на себя. Янка сидела в водительском кресле, запрокинув голову.
Заорали мы одновременно, а потом невероятно обрадовались. Если честно, первой моей мыслью было, что передо мной очередной труп, вот я и заголосила, а Янка попросту уснула, да так крепко, что меня не слышала до последнего , оттого моё появление и вызвало дикие вопли.
- Яна, - обрадовалась я и заревела от счастья. - Живая…
- Т/и, - Янка, конечно, тоже заревела, мы обнялись, расцеловались и ненадолго затихли. Потом мачеха передвинулась на соседнее сидение, давая мне место, я захлопнула дверь и мы дружно вздохнули.
- Рассказывай, - попросила я. Янка шмыгнула носом, жалобно посмотрела на меня и начала:
- Мы с ним разругались. Вот, посмотри. - Она перегнулась к заднему сидению, достала сумку и извлекла оттуда нечто, поначалу принятое мною за записную книжку. Оказалось, это паспорт, по крайней мере так значилось на обложке.
- Это что? - спросила я.
- Паспорт. Папин.
Так и есть, на титульном листе значилось папино имя. Наличие у папы ещё одного документа у меня удивления не вызвало. Как известно, он боялся конфискации ну и всего прочего, что её обычно сопровождает, а человеком был запасливым. Я вертела в руках паспорт, Янка заглядывала мне в глаза, точно ожидая вынесения вердикта. Я пожала плечами и, наконец, спросила:
- Ну и что?
- Как что? Зачем-то Пашка его свистнул?
- Папин паспорт?
- Ну. Из-за этого и разгорелся весь сыр-бор. Я вернулась из парикмахерской и застала Пашку в кабинете, но вида не подала. Смотрю, он в свою комнату - шасть и что-то прячет. Дождалась, когда он уйдёт в ванную, и решила проверить, а у него в тайнике, в шкафчике, папин паспорт. Я, конечно, разволновалась, потому что дураку ясно, это он не просто так, а для чего-то. А для чего? Естественно, для наследства. Живёт в моём доме, нашем, я хотела сказать, да ещё норовит ограбить. Я так прямо и спросила: "зачем тебе паспорт", а он как заорет: "у тебя крыша едет, зачем мне какой-то паспорт, ты сама его и подсунула". Я отвечаю, не какой-то, а папин, и это в корне всё меняет, я не потерплю аферистов в нашем доме… В общем, слово за слово и мы поскандалили. Если честно, сильнее обычного.
- Только не говори, что ты огрела его бейсбольной битой, - испугалась я.
- Они о ней знают? - схватив меня за руку, спросила Янка в крайнем волнении.
- Знают.
- Так я и думала. А откуда они о ней знают?
- Соседка тебя видела, она с собакой гуляла. Ты выскочила из подъезда с дубиной в руках, это она так бейсбольную биту назвала.
- Абзац, - простонала Яна.