ЧАСТЬ 17
Дальше ни шагу, - заорал Егор, - я сейчас приеду. Набери ментов и в случае чего, звони. - Он отключился, я замерла столбом, постояла так некоторое время, а потом начала злиться. Ну, вызову я ментов, и что? Скажу, что у меня дверь была открыта, а Янка с Пашкой отсутствуют. И тут меня посетила светлая мысль: надо заглянуть на кухню.
Первое, что я увидела: разбитую чашку, она валялась в нескольких шагах от меня, любимая Янкина чашка, розовая с жёлтыми треугольниками. Перевернутое блюдце лежало на стуле, на столе опрокинутый чайник, заварка растеклась по мраморной столешнице, а на плитке пола образовалась лужица.
- Опять скандалили, - сделала я неутешительный вывод, но вздохнула с облегчением.
Янка в сердцах покинула квартиру и Пашка тоже, должно быть из вредности, не заперев дверь. Взгляд мой внезапно остановился на ярком цветовом пятне: на рыжей плитке пола выделялся красный тапок, красный в мелкую зеленую клетку. И тапок валялся не просто так, он был на ноге, подозреваю, что нога принадлежала Паше, раз это папин тапок и Паша его давно облюбовал. Выходило, что сам Пашка зачем-то улегся за барной стойкой, из-за которой и торчит нога. Он что там, спрятался? Нет, это форменный сумасшедший дом. Пора разъезжаться.
Я решительно направилась к стойке, заглянула за неё и почувствовала, что с меня хватит. На сегодня, вне всякого сомнения, потому что это даже с моим невезением никуда не годится.
Пашка лежал, лицом вниз, вытянув перед собой руки, затылок его был похож на треснувший арбуз, кровь разлилась вокруг головы, точно Пашка устроился в клюквенном сиропе.
- Мама родная, - сказала я с отчаянием и грохнулась на пол.
Я категорически не хотела открывать глаза, но пришлось, потому что Егор бил меня по щекам, весьма невежливо, да к тому же больно.
- Т/и... Т/и, посмотри на меня, - звал он жалобно, но по щекам продолжал колошматить. Пришлось очнуться.
- Он ещё здесь? - спросила я, по-прежнему не открывая глаз.
- Здесь, - ответил Егор со вздохом.
- Мёртвый?
- Ты ведь никогда не испытывала к нему родственных чувств. Верно?
- Это не я его, - поторопилась заверить я.
- Конечно не ты, я сказал в том смысле, что особо горевать тебе не из-за чего.
- С ума сошёл? - возмутилась я. - Человека убили.
- Ты, главное, береги нервы. Убили и убили, чего теперь...
- Как-то странно ты рассуждаешь.
- Я беспокоюсь за твоё душевное здоровье. Два трупа с интервалом в полтора часа слишком даже для моих нервов, а ты такая хрупкая... Не смотри туда, смотри на меня.
- Ты ментов вызвал?
- Пока нет.
- Почему?
- Потому что не знал, что произошло.
- А теперь знаешь? - съязвила я.
- Парень лежит здесь довольно давно, кровь уже запеклась. Выходит, убить его ты никак не могла, значит улики уничтожать не надо и можно смело звонить ментам. - Он позвонил, стал изъясняться с дежурным и тут раздался топот и менты, как по-волшебству, возникли в нашей кухне, вызвав у меня прилив гордости за родные органы. Прибыли они в рекордно короткие сроки, не иначе как на ракете. Но гордость тут же сменилась другими чувствами, потому что дюжий дядька заорал:
- Руки за голову, быстро.
Двое прибывших с ним тоже заорали, а я только покачала головой, уже догадываясь, что нас ожидает.
- Это я вам звонил, - добросовестно держа руки над головой, заявил Егор.
Ваш дежурный все ещё нас слышит. Сделайте что-нибудь, - рявкнул он в трубку.
Эти психи тычут в нас оружием, ещё пристрелят, чего доброго.
Что мог сделать дежурный, для меня было не ясно, как должно быть и для него, однако, вопль имел положительный результат, злобный дядька выхватил у Егора из рук телефон, гаркнул:
- Да! - После чего страсти пошли на убыль, ему что-то сказали, он что-то ответил, посмотрел на нас, потом махнул рукой, буркнул:
- Хорошо. - И вернул телефон Егору. - Рассказывайте, - предложил он без всякого к тому желания.
И Егор начал изложение, а я залпом выпила два стакана воды, после чего присоединилась к нему, я имею ввиду свой рассказ.
К моменту, когда мы закончили, в квартире появились ещё люди, в основном мужчины, по виду очень деятельные. Приехала так же женщина, наклонилась к Пашке, произнесла мудреную фразу и отбыла восвояси. А нас вновь начали расспрашивать, мне достался молодой человек лет тридцати двух, высокий, худой и ослепительно рыжий. Веснушки сияли на его физиономии, а шевелюра рождала ассоциации с костром в ночи.
Я подробно рассказала ему о том, как приехала, как обнаружила незапертую дверь, как позвонил Егор и как я увидела Пашу. К моему удивлению я его интересовала мало, спрашивал он в основном о Янке. Как долго они были знакомы с убитым, дружно ли жили, ссорились и если да, то доходило ли у них до драки. Через двадцать минут я почувствовала беспокойство, а ещё через полчаса настоящую панику. Не зря они Янкой интересовались. Самое плачевное, помочь ей я ничем не могла. Соврать, что жили они с Пашкой душа в душу и то не могла, от их воплей у соседей стены дрожали.
Меня оставили в покое, разрешив посидеть в гостиной, но стало даже хуже, потому что внимания на меня они не обращали, говорили откровенно, а то, что я узнала, меня совсем не порадовало.
В 14.15 соседка услышала дикие вопли из нашей квартиры. Время она помнит точно, потому что смотрела телевизор, фильм только-только начался. Кричали минут пятнадцать, она сделала звук погромче, потом всё стихло, но стоило ей убавить громкость, как вновь заорали. Сколько это продолжалось, сказать не может, со звуком она больше не экспериментировала, и только когда фильм закончился, выключила телевизор и смогла констатировать, что у соседей затишье. Она вышла во двор с собакой, не успела отойти от подъезда, как оттуда выскочила Яна с "совершенно безумным выражением лица", как заявила Ольга Дмитриевна (так звали соседку, само собой, менты сообщить мне об этом не потрудились, но собака в подъезде только у неё, так что догадаться не трудно). Ольга Дмитриевна
поздоровалась с Янкой , но та не ответила, судя по всему, даже не слышала, что к ней обращаются, бросилась к машине, а в руках у Янки, по словам соседки, была дубина, причём окровавленная. Как следует она её не рассмотрела, дубину, то есть, однако предполагает, что это дубина, а на ней кровь. Янка забросила её в машину, села за руль и на бешеной скорости покинула двор.
Соседка погуляла с собакой и, возвращаясь к себе на третий этаж, обратила внимание, что наша дверь прикрыта неплотно. Это обстоятельство Ольгу Дмитриевну насторожило, но решив, что чужая дверь не касается, она ушла к себе. Ментам она не звонила и делать этого не собиралась. Кто их вызвал, судя по всему, оставалось загадкой.
Показания других соседей не были столь красноречивы, но тоже не в пользу Янки. Скандалили часто и не раз слышали, как Янка грозилась сожителя убить.
Буквально на днях. Должно быть от слов перешла к делу.
- Ясно, - кивнул мужчина лет шестидесяти с благородной сединой, которому всё это докладывал один из сотрудников. - Женщину надо найти, как бы она сгоряча ещё чего не сотворила. - Тут взгляд его обратился ко мне и он полез с вопросами. - Как, по-вашему, куда она могла поехать?
- Не знаю, - покачала я головой, - только Янка его не убивала. Скандалить они, конечно, скандалили. Иногда даже дрались, но это всё ерунда, понимаете? С какой стати ей его убивать?
- Бывает, - пожал он плечами. - Шваркнет чем-нибудь в сердцах... На прошлой неделе жена мужа зарезала, тут неподалёку. Пятнадцать ножевых ран, говорит, ничего плохого не хотела.
- Вы что, с ума сошли? - возмутилась я, забыв, с кем имею дело, мужчина обиделся и отошёл, а я мяла в руках носовой платок и думала о Янке.
Неужто она вправду Пашу убила, что называется в сердцах? Может, Паша напал на след денег, оставленных папой, а Янка здорово обиделась? Она, конечно, очень любила деньги, но убить человека... Как-то в это не верилось. Я бы и не поверила, но одно смущало: показания соседки, по словам которой Янка выскочила из подъезда с дубиной в руках (что за дубина такая, чёрт возьми?) и сбежала.
Если б я могла найти Янку, всё бы наверняка встало на свои места, но это невозможно, я заревела от тоски и досады.
Рядом материлизовался Егор, присел передо мной на корточки и сказал самую большую глупость на сегодняшний день:
- Не переживай.
- Тебе легко говорить, - обиделась я.
- Вовсе нет. Я тебе изо всех сил сочувствую. Надо сматываться отсюда, не то это дурно скажется на твоём здоровье.
- Янку жалко, - вздохнула я.
- Не стоило ей бить его по башке дубиной, - заметил он, а я разозлилась:
- Не повторяй глупости.
- Хорошо, не буду, - легко согласился он.