ЧАСТЬ 9
Я обернулась и увидела, что Егор бежит навстречу. Должно быть мне полагался утешительный приз: поцелуй на ночь. Но не тут-то было. Когда до подъезда оставалась пара шагов, Егор вдруг поскользнулся, не удержался на ногах и со всего маху ёбнулся на асфальт.
- Твою мать, - сказал он весьма эмоционально, разом перестав быть похожим на романтического героя, а я злорадно засмеялась и поторопилась смыться. Ничего хорошего в том, что Егор сидит в луже, я не видела, но с моей точки зрения он это заслужил.
Янка в кухне гладила бельё, услышав, как хлопнула входная дверь, она выглянула с радостной улыбкой, но тут же физиономия её приобрела несчастное выражение.
- Почему ты похожа на мокрую курицу?
- Потому что на улице дождь.
- А этот тип, он же был на машине?
- Точно.
- Только не говори, что вы поругались, - простонала она.
- Мы поругались, - оптимистично сообщила я.
- Если ты не выйдешь замуж в ближайшие два месяца, мы погибнем с голоду, - крикнула она мне вслед, а я, нимало не печалясь по этому поводу, постояла под горячим душем и завалилась спать.
Как ни неприятно это констатировать, снился мне Егор, причём во сне он мне нравился и это лишь усугубило мои душевные муки, когда я проснулась. Муки были объяснимы: за окном темнота, будильник показывает 2:38, так что ещё часов восемь я могла бы спать, но рядом стояла Янка и трясла меня за плечо.
- Просыпайся.
- Зачем? - отмахнулась я.
- Он спятил, - лаконично сообщила она. - Меня это пугает, так что просыпайся.
- Кто спятил? - равнодушно поинтересовалась я.
- Пашка. Посмотри, что вытворяет!
- Яна, ты сама с ума сошла. На что мне твой Пашка?
- Нет, ты посмотри. Он же форменный псих. Я не хочу оставаться один на один с сумасшедшим.
Стало ясно: Янка не отстанет, поэтому я поднялась, накинула халат и вслед за мачехой вышла из комнаты. Как только мы оказались в коридоре, она сделала мне знак молчать и мы босиком, не производя практически никакого шума, направились в сторону папиного кабинета.
Признаться, мысль о том, что Пашка забрался в кабинет покойного папы, поначалу меня здорово возмутила. По негласному соглашению мы с Янкой старались туда не заходить, а уж тем более ничего не трогать. В те редкие моменты, когда папа возникал в нашей жизни, он предпочитал свой кабинет остальным комнатам нашей огромной и, следует признать, довольно неудобной квартиры, так что если дух папы всё ещё присутствует среди живых, то наверняка в кабинете.
Следовательно, кабинет надлежит оставить в покое, потому что вмешательство в свою жизнь папа никогда не приветствовал. Но увиденное вызвало у меня легкий шок, так что о праведном негодовании я мгновенно забыла. Пашка в полосатой пижаме полз на коленях вдоль стены, светя себе фонариком, который держал в зубах. Дверь была чуть-чуть приоткрыта (видимо её открыла Янка, обнаружила в кабинете Пашку и пошла за мной) и в этой щели Пашка то являлся нам, то вновь исчезал. Мы переглянулись, Янка кивнула, точно с чем-то соглашаясь, и направилась в коридор. Мачеха извлекла мобильный из кармана и принялась набирать номер.
- Ты что делаешь? - подходя к ней, шепнула я.
- Вызываю скорую!
- Думаешь, он и правда рехнулся?
- Чего думать, ты же видела.
- А разговаривать с ним ты не пробовала?
- Да я до смерти перепугалась. Пошла в туалет и вдруг вижу свечение из папиного кабинета. Можешь себе представить моё состояние? Конечно, папа при жизни визитами нас не баловал, но вдруг соскучился? Натурально, нервы как струна и я готовлюсь упасть в обморок, хотела заорать с перепугу, но, в конце концов, кабинет папин и он имеет право… Ты как считаешь? Тогда, я вернулась в спальню, чтобы разбудить Пашку, он мужчина и должен знать, как вести себя в таких случаях, а его нет. И его постель холодная. Форменное свинство: единственный раз, когда я в нём остро нуждалась, его и то под рукой не оказалось. Я пошла его искать, где-то он должен был быть… везде темно, если не считать кабинета, выходит, он из дома сбежал. Я позвонила ему, но его мобильный был выключен. Я просто голову потеряла от отчаяния и тут открывается дверь и этот психический выглядывает из кабинета. Высунул голову и прислушивается. А глаза совершенно безумные. Я чуть в гроб не легла. Пашка вернулся в кабинет, а я заглянула и вижу, как он с фонарем ползает. Вот что я тебе скажу, Т/и, мужчина должен работать, и не только потому, что обязан содержать семью, мужчинам необходимо чем-то себя занять, иначе у них съезжает крыша. Они не в состоянии подолгу посвящать себя прекрасному: своей внешности, волосам, ногтям, их мозг устает от журналов и телевизора, они становятся психами и ты сама можешь в этом убедиться.
Я не возражала, если б Пашка покинул наш дом на карете скорой помощи, но кое-что в его поведении меня насторожило. К примеру, тот факт, что для сумасшествия Пашка выбрал папин кабинет. Хотя, какая психу разница, где сходить с ума?
- Подожди, - шепнула я, и мы направились к двери.
Мы заглянули в щель и смогли убедиться, что Пашка больше не ползает, он выдвигает ящики папиного стола и роется в них.
Что-то упало, Пашка вздрогнул, мы отпрянули от двери, боясь, что он заметит нас, а он пробормотал "твою налево", только вышло невнятно, потому что тонкий как карандаш фонарик он по-прежнему держал во рту.
- Я не могу этого видеть, - хватаясь за сердце, пискнула Янка и тут же выдвинула свежую идею. - А может он лунатик?
- Лунатики ходят по карнизам, а этот шарит в папином столе, - вздохнула я и повела Янку в свою комнату. - Помнишь, после сообщения о папиной смерти у нас тут кто-то все вверх дном перевернул? - спросила я мачеху, устраиваясь на кровати.
- Конечно, помню. Только…
- Мы считали, это папа. - Янка торопливо перекрестилась и полезла ко мне под одеяло. Думаю, это вовсе не папа, - вздохнула я.
- Почему ты не дала мне позвонить? — захныкала она. — А вдруг он буйный? Я не имею права рисковать собой. Я ещё не выполнила свой долг перед природой.
- Какой долг? - удивилась я и в досаде махнула рукой. - Не перебивай меня.
Значит так, думаю Пашка никакой не сумасшедший и не лунатик. Кстати, когда ты с ним познакомилась?
- Примерно за месяц до смерти папы. Точно. Папа лежал в больнице и там мы встретились с Пашкой. Он навещал своего друга, тот что-то сломал, руку или ногу. Неделю мы встречались совершенно случайно, а потом… Ты не должна меня осуждать, я была совершенно несчастна, папа опасно болен и не желал лечиться. Из любви к нам он мог бы постараться пожить подольше, но папа всегда был эгоистом, не в обиду тебе будет сказано. И вот что из этого вышло.
- Всё сходится, - кивнула я, поразмышляв еще немного . - Пашка ищет наследство.
При слове "наследство" лицо Янки вытянулось и приобрело страдальческое выражение.
- Что ты имеешь в виду? - с трудом справившись с собой, спросила она.
- Не хотела тебе говорить, чтобы зря не расстраивать, но дядя Юра считает, будто папа мог оставить что-то около двухсот тысяч баксов.
Глаза у Янки загорелись нездоровым блеском. Под нашим окном стоит фонарь и в его свете её глаза сияли как два сапфира, губы приоткрылись и дышала она часто, словом, налицо все признаки волнения.
- Двести тысяч долларов? - всё же уточнила она перед тем, как лишиться чувств, и уж только после этого рухнула на подушку. Правда, обморок длился недолго, Янка сначала открыла один глаз, потом второй и с робкой надеждой взглянула мне в лицо. - Ты шутишь? - спросила она жалобно.
- Нет, я с ума сойду, - простонала Янка. - Такие деньги… А где они?
- Понятия не имею, - пожала я плечами. - Лично я сильно сомневаюсь, что они вообще существуют. Но кто-то мог вслед за дядей Юрой решить, что они есть.
- Подожди, - нахмурилась Янка. - Так этот даун в папином кабинете деньги ищет?
- Не зря же он там ползает. Может надеется обнаружить тайник…
- А вдруг уже обнаружил? - Янка вскочила с постели и бросилась к двери, я едва успела схватить её за плечё.
- Что ты собираешься делать? - спросила я сурово, но шепотом.
- Как что? Для начала обыскать подонка, не свистнул ли чего. А потом как следует допросить.
- Думаешь, у тебя получится?
- Ещё как! Да за двести тысяч долларов я могу..! Очень многое...
- Может, не стоит спешить? Вряд ли папа спрятал деньги в кабинете.
- Боже мой, - хватаясь за сердце, зашептала Янка, - я знаю, где они. Одевайся. Едем на дачу.
- Сейчас? - растерялась я.
- Конечно.
- А как же Пашка?
- Точно, Пашка...
- Вот что, - начала я со вздохом. - Эти деньги у меня вызывают сомнение. Давай не делать резких движений до тех пор, пока не будем уверены в их существовании. Пусть Пашка покопается в папином столе. Конечно, папу это бы возмутило, но особого вреда я в том не вижу. Присматривай за парнем, вдруг ему что-то известно о деньгах?
- Он будет искать деньги, а я за ним присматривать? И когда он их найдёт… Я начну присматривать прямо сейчас. - Ритка кинулась к двери, правда, на цыпочках, но вдруг вернулась, заключила меня в жаркие объятия и расцеловала.
- Т/и, я этого не забуду. Ты настоящий друг. Можешь на меня рассчитывать. Ты никогда не жмотничала и то, что ты не стала скрывать от меня наши общие ценности…
- Мы ещё ничего не нашли, - напомнила я, пытаясь ослабить её хватку.
- Неважно, - замотала она головой. - Даже если мы ничего не найдем… я все равно тебе благодарна. Приятно осознавать, что рядом со мной есть родственная душа. А этот подонок… - Янка пригрозила кулаком в пустоту. Совершенно неожиданно мне стало жаль Пашку.
- Возможно, он просто не хотел раньше времени вселять в тебя надежду. А если бы что-то нашел, то непременно бы поделился.
- Как же, поделится, - хмыкнула Янка, - никому верить нельзя. Ты, естественно, не в счёт. Ладно, резких движений не делаю, но глаз с него не спущу. Не беспокойся, пока это зависит от меня, наши денежки в абсолютной безопасности.
Я согласно кивнула, а Янка покинула комнату. Я некоторое время лежала с открытыми глазами, прислушиваясь, но в доме царила тишина. Я представила, как Пашка ползает по папиному кабинету, а Янка наблюдает за ним в щель, усмехнулась и свернулась калачиком. Все заняты делом. Вот и хорошо. Это правильно.
Янка разбудила меня в восемь утра. Мало того, что я планировала спать до девяти, вызывал удивление тот факт, что сама Янка, большая любительница поспать, вскочила в такую рань.
- Он уехал, - с ужасом сообщила она.
- Кто?
- Пашка. Только что.
- Вы поругались?
- Нет. Ты же сама сказала: без резких движений.
- Ну? Так в чем проблема?
- Т/и, он сказал, что едет по делам. А какие-такие дела блять, у этого придурка? - Сроду у него не было никаких дел. Вдруг он что-то нашёл и теперь двигает к нашим денежкам?
- Тааак, - вздохнула я, - кажется, у нас началась золотая лихорадка…
Я очень пожалела, что вчера рассказала Янке о предполагаемом наследстве. Теперь спокойной жизни не жди. - Он ведь и раньше уезжал, - резонно заметила я, на что Янка ответила не менее резонно:
- Да, но тогда это не выглядело подозрительно. - Т/и, я хочу съездить на дачу. Мне сегодня снились крупные купюры, я не помню, это к хорошему или плохому?
- Давай съездим, - пожала я плечами, - только ради Бога, не увлекайся. Если честно, я не верю, что папа нам что-то оставил, то есть если бы он оставил, то сказал нам об этом.
- Он скончался неожиданно для нас… и для себя. Когда он уезжал немного развеяться, то умирать совершенно не собирался, это же очевидно. А потом он не имел возможности сообщить. Папа не доверял телефонам. Ты меня слышишь? - наблюдая за моей каменной физиономией спросила она.
- Конечно, слышу.
- Вид у тебя отсутствующий. Наш долг перед покойным отыскать эти деньги.
Папа в гробу перевернётся, если их найдет кто-то другой.
- Это уж точно, - не смогла не согласиться я, зная папин характер.
- Я приготовлю тебе завтрак, - заторопилась Янка. - А ты пока собирайся.
Позавтракать мы успели, но с поездкой на дачу вышла заминка. Сначала Янка позвонила возлюбленному. Пашка был занят важными делами (какими, не уточнил), но к обеду обещал вернуться.
- Аферист, - буркнула Янка, бросив трубку. Не успела я с этим согласиться, как раздался телефонный звонок и мужской голос вежливо осведомился, может ли он поговорить со мной.
- Пожалуйста, - согласилась я.
- Я давний друг вашего отца. Упокой Господь его душу. Я долгое время отсутствовал, вернулся только вчера и узнал скорбную весть.
- Да, - придав голосу задушевности, согласилась я. - Это для нас невосполнимая потеря.
- Именно так, - заверили на том конце провода. - Т/и… Я помню время, когда вы сидели на моих коленях, прелестный ребёнок, папа ласково называл вас
Т/ишкой… - Он тяжко вздохнул, а я шмыгнула, сразу почувствовав себя сиротой. Янка, припав ухом к трубке с другой стороны, сжала мне руку и прошептала сквозь слёзы:
- Крепись…
И я, окрепнув духом рядом с родным плечом, смогла ответить:
- Спасибо вам за добрые слова…
- Т/и, - кашлянув, продолжил мужчина, - я бы хотел посетить могилу моего дорогого друга. Вы не могли бы уделить мне два часа своего времени?
- Конечно, - живо откликнулась я. - Я с удовольствием отвезу вас на кладбище, то есть я хотела сказать…
- Да, я понял. Извините, я так и не представился. Павлов Олег Романович. Можно просто дядя Олег.
- Очень приятно.
- Судя по всему, вы меня не очень-то помните, - заметил он с печалью.
- Извините, - не нашла я что ответить, но он сделал весьма оптимистичное заключение:
- Я уверен, мы подружимся. Дочь моего любимого друга всё равно что моя собственная дочь.
- Дядя Олег, - хмыкнула Янка, когда я простилась с Павловым. - Тебе не кажется его появление подозрительным?
- Мы собирались на дачу, - напомнила я.
Дача находилась в двадцати километрах от города, в тихом живописном месте. Двухэтажный бревенчатый дом стоял на берегу пруда, окруженный высоким забором. Когда папина душа жаждала покоя и тишины, он отправлялся сюда. Но теперь покоем здесь не пахло.
Надо заметить, мы с Янкой интереса к даче не испытывали, будучи сугубо городскими жителями, и после папиной кончины сюда не заглядывали. Однако, кто-то дачу вниманием не обошёл. Это стало ясно, как только мы вошли в дом.
Дверь была заперта лишь на задвижку, замки сломаны. Мебель можно было смело выбросить, стеновые панели сняты, камин разобран, полы вскрыты.
- Что ты на это скажешь? - нахмурилась Янка, оглядываясь.
- Повеселились на славу. Вот придурки!
- Если что-то нашли, не такие уж и придурки, - заметила мачеха.
- Придурки, - сказала я убеждённо. - Папа ничего не стал бы прятать в стенах, каминах и стульях. Так что старались они напрасно.
- Так где папа их спрятал по-твоему? - с надеждой спросила Янка.
- Там, где не найдут.
- А где не ищут?
- Вызывай ментов, дача застрахована, нам должны за этот погром деньги.
- Деньги нам нужны, - согласно закивала Ритка, набирая номер.
Оставив мачеху разбираться с ментами, я на маршрутке вернулась в город, наконец-то забрала свою машину и поехала домой, размышляя, следует ли позвонить Павлову или отложить звонок на завтра.
Хотя время близилось к обеду, Пашки дома не оказалось, что меня вовсе не огорчило. Я включила чайник и тут в дверь позвонили. Распахнув её после третьего звонка, я обнаружила на пороге двух здоровяков такой колоритной внешности, что при взгляде на них зубы сводило. Папа, будучи жив, неустанно повторял: "прежде чем открыть дверь, смотри в глазок". Не пошла мне на пользу родительская наука, о чём я скоренько пожалела.
Итак, два типа стояли на моем пороге. Первый был широк, серьёзен, со шрамом на лбу, светлыми волосами и руками-кувалдами, которые сцепил внизу живота. Ноги на ширине плеч, брюки свободного покроя, рубашка навыпуск. На любое предложение, которое могло поступить от типа подобной комплекции, хотелось радостно ответить "да, конечно".
Второй был чуть выше и значительно шире, шрам имел место на щеке в районе левого глаза, отчего глаз казался хитро прищуренным. Раз взглянув на парня, хотелось скончаться быстро и безболезненно, не дожидаясь каких-либо предложений.
Я таращилась на них, питая слабую надежду, что ещё не всё потеряно, к примеру, они просто ошиблись квартирой, но тот что пошире открыл рот и моё извечное невезение вступило в законную силу, потому что парень спросил:
- Т/ф Т/и Т/о здесь живёт?
- Здесь, - кивнула я, потому что ничего другого мне не оставалось. Оба сделали слабую попытку улыбнуться: первый раздвинул губы, став похожим на акулу, второй выпятил нижнюю челюсть, прищурил сразу оба глаза и вновь спросил:
- Она дома? - Кстати, голос звучал с намёком на душевность, чему я была удивлена.
- Дома, - вздохнула я и попробовала схитрить:
- А зачем она вам?
Парни с недоумением переглянулись, после чего второй уклончиво ответил:
- Это мы ей объясним.
- Объясняйте, - обречённо вздохнула я, парни вновь переглянулись и мы некоторое время молчали, пялясь друг на друга. Я не выдержала первой. - Заходите, - сказала я, они вошли и вновь уставились на меня. - Слушаю вас. - Подумала и добавила:
- Т/ф Т/и Т/о - это я.
Парни нахмурились, вглядываясь в мою физиономию, точно пытаясь что-то в ней рассмотреть, что-то глубоко спрятанное.
- Ну, вроде похожа, - сказал один другому, тот кивнул. - Паспорт покажите.
- Нет у меня паспорта, - ответила я с печалью. - Украли. Вместе с сумкой.
Меня на днях в заложницы взяли и я лишилась ценностей.
- Вот об этом мы и хотели поговорить, - невероятно обрадовался тот что пошире.
- Так вы из милиции? - догадалась я.
- Ну, мы из охраны заведения.
Я только моргнула, но уточнять не рискнула.
- Проходите на кухню, я вас напою чаем .
Они прошли и сели, но от чая отказались наотрез .
- Расскажите, как дело было, - предложил парень с прищуром.
- А вас как зовут? - не осталась я в долгу. Честно говоря, не особо мне было это интересно, но глупо вести беседу не зная, как обратиться к людям. Опять же, к тому моменту я немного успокоилась и решила, что кричать "помогите" рано, вдруг всё как-нибудь обойдётся.
- Женя, - на мгновенье запнувшись, ответил парень с прищуром. - Это меня. А его Роман.
Роман удовлетворённо кивнул, а я выдала свою коронную улыбку, лично я называю её ослепительной, а Янка идиотской, но о вкусах, как известно, не спорят. Парням улыбка понравилась и я решила закрепить успех.
- Можно на "ты".
- Без проблем. Т/и, расскажи, что там за пальба была.
- В кафе? Ужас там был неописуемый. - И я поведала о своих переживаниях максимально правдиво, умолчав об однокласснике, резонно рассудив, что Жене с Ромой знать о нём ни к чему.
Слушали они внимательно и вроде бы даже сочувствовали, хотя тут с уверенностью не скажешь, раз физиономии по отсутствии эмоций могли соревноваться с кирпичом, но время от времени согласно кивали и это было уже хорошо.
Когда рассказ подошёл к концу, мне задали совершенно нелепый, с моей точки зрения, вопрос:
- Так что было сначала? Пацаны сперва шмальнули, а потом грабить стали или наоборот?
- Конечно наоборот, - удивилась я. - Зачем им просто так шмалять? Дядька не хотел отдавать деньги , они и разозлились. - Я вновь пересказала данный эпизод, стараясь не увлекаться и ничего не придумывать.
- Слышь, Т/ишка, - спросил Рома, - а может они того, - дядю в расход, а всю эту бодягу со стрельбой для отвода глаз?
- Дядька сам напросился, - нахмурилась я, - лёг бы на пол вместе со всеми, глядишь, остался бы жив.
- А куда тебя эти психи повезли? - задали они мне очередной вопрос и я на него правдиво ответила. - Значит, масок они не снимали и ты их лиц не видела?
- Нет. Если б увидела, они бы меня головы лишили, это же азбука.
- Чего? - насторожился Женя.
- Грабители не оставляют свидетелей, а тут ещё убийство.
Свидетель им точно ни к чему, так что мне здорово повезло.
- Может чего запомнила? Татуировку на руке, голос… может кто из них шепелявил?
- Да нет. Я здорово перепугалась, мне не до татуировок было.
- А голос узнаешь, если мы к тебе этих придурков приволокём?
- Ну… попробовать, конечно, можно, - чтобы их не разочаровывать, ответила я, - только вы их сюда не волоките, у меня мачеха нервная, вряд ли ей это понравится. Она грабителей до смерти боится, с утра до вечера талдычит "запирай дверь на цепочку, запирай дверь на цепочку".
- Оно, конечно, - сказал Женя, а Рома согласно кивнул. - Короче, вот тебе телефон, если вдруг что вспомнишь и вообще…
- Я вам тоже свой номер запишу, - обрадовалась я такому счастью, сообразив, что они уходят.
Мы обменялись номерами телефонов и дружно потопали к двери. Не успела я коснуться рукой замка, как дверь сама собой открылась и появился Пашка. Взглянул на меня без особой охоты, буркнул что-то отдалённо похожее на "привет", взгляд его переместился на гостей и парень моей мачехи изменился в лице, то есть перемены были настолько разительны, что на них обратила внимание не только я, но и гости. Они нахмурились и притормозили, а Пашка, слегка заикаясь, сказал:
- Что за дела?
- Не понял? - изрёк Женя. - И правильно, я тоже не поняла, а хотелось бы…
Пашка между тем приободрился, причём до такой степени, что перестал заикаться.
- Какого чёрта вы притащились? - спросил он с возмущением. - У меня есть трое суток и я хочу, чтобы на это время меня оставили в покое.