23
После концерта прошла неделя.
Лиля до сих пор не могла зайти в инстаграм без того, чтобы не охренеть. Ее личные сообщения разрывались, подписчиков прибавилось тысяч на сто, а в комментариях под каждым фото писали что-то типа "ты богиня" и "Глебу повезло".
Она сидела на кухне, пила кофе и листала ленту. Глеб еще спал — после концерта они отмечали с пацанами до утра, и он приполз домой только под утро.
Вдруг входная дверь открылась. Лиля удивилась — вроде никого не ждали.
В коридоре послышался шум, и через секунду там оказались пацаны. Все. Даня, Слава, Артем, Вадим, Коля, Максим, Федя. С пакетами, с бухлом, с довольными рожами.
— Вы чего? — опешила Лиля.
— А че, — усмехнулся Даня. — Решили, что надо отметить ваш успех. Вы теперь главные звезды страны.
— Глеб спит, — предупредила Лиля.
— Разбудим, — махнул рукой Федя и попер в спальню.
Через минуту оттуда донеслось: "Федя, иди нахуй!", потом звук борьбы, потом ржач.
Глеб вышел из спальни лохматый, злой, но уже улыбающийся.
— Вы охренели?
— Ага, — кивнул Слава. — Иди сюда, отмечать будем.
Через час вся квартира уже гудела. Кто-то курил на балконе, кто-то спорил о музыке, кто-то жрал пиццу прямо на полу. Лиля сидела на подоконнике, пила вино и смотрела на этот дурдом.
Глеб подошел к ней, встал рядом.
— Устала? — спросил он.
— Не-а. Кайфую.
— От чего?
— От того, что у нас есть этот дом. И эти придурки, — она кивнула на пацанов. — И ты.
Глеб улыбнулся и поцеловал ее в висок.
— Я тоже кайфую.
— Глеб! — заорал Федя из комнаты. — Иди сюда, там Слава твой трек включил, спорим, что он говно!
— Иду, — крикнул Глеб и посмотрел на Лилю. — Ты со мной?
— Иди. Я потом подойду.
Он ушел. А Лиля осталась сидеть на подоконнике, смотреть на ночной город и думать о том, как же хорошо, что тогда, на том дурацком ужине с родителями, она не послала всех окончательно. Что согласилась. Что позволила этой жизни случиться.
— Лил! — крикнул Глеб из комнаты. — Иди сюда, Федя опять несет херню, без тебя не справимся!
— Иду! — крикнула она в ответ.
Спрыгнула с подоконника и пошла к ним. К своим. К его. К их общей, сумасшедшей, но такой родной жизни.