19
Три месяца пролетели незаметно.
Глеб доделал альбом, устроил релиз, который прогремел так, что его имя снова было у всех на слуху. Лиля тоже не сидела без дела — заказов стало столько, что она иногда не успевала их обрабатывать. Пацаны постоянно тусовались у них дома, в студии, в клубах. Жизнь кипела.
Но в последнее время Лиля стала замечать, что Глеб какой-то странный.
Он начал пропадать по вечерам. Говорил, что на студии, но Вадим как-то случайно сказал, что Глеба не было. Приходил поздно, задумчивый, и все время что-то прятал от нее.
— Глеб, ты чего? — спросила она как-то вечером.
— Ничего, — ответил он слишком быстро.
— Ты мне врешь?
— Не вру.
— Я чувствую.
— Лил, отстань, — буркнул он и ушел в душ.
Лиля нахмурилась, но решила не лезть. Если надо — сам расскажет.
Однажды вечером Глеб сказал, что они идут на тусовку к пацанам.
— Куда? — спросила Лиля.
— В студию. Говорят, там что-то отмечают.
— Что отмечают?
— Не знаю. Даня сказал, надо приехать.
Лиля пожала плечами, оделась попроще, и они поехали.
В студии было темно. Лиля удивилась — обычно там всегда светло и шумно.
— Странно, — сказала она. — Никого нет.
— Зайдем, — Глеб взял ее за руку и потянул внутрь.
Они зашли. Темнота. Тишина.
И вдруг зажегся свет.
Вся студия была увешана фотографиями. Ее фотографиями. Те, что она делала в Дубае, в Москве, на студии, с пацанами. И посередине висел огромный баннер с надписью: "Лиля, выходи за меня? Хотя мы уже женаты, но давай по-настоящему?"
Лиля замерла.
Из-за угла высыпали пацаны. Даня, Слава, Артем, Вадим, Коля, Максим, Федя — все с улыбками до ушей.
— Че за херня? — выдохнула Лиля.
Глеб повернулся к ней. В руках у него появилась коробочка. Он открыл — там лежало кольцо. Не обручальное, которое они надели для родителей, а настоящее. Красивое, с камнем.
— Лил, — сказал он. — Я понимаю, что мы уже женаты. Но это было понарошку. Для родителей, для денег. А сейчас... я хочу, чтобы ты была моей женой по-настоящему. Чтобы ты знала — я тебя люблю. И хочу быть с тобой всегда.
У Лили в глазах защипало.
— Глеб... — прошептала она.
— Ты выйдешь за меня? Ну, еще раз?
Она смотрела на него. На его серьезное лицо, на пацанов, которые замерли в ожидании, на фотографии, которые он, оказывается, все это время собирал.
— Ты долго готовился? — спросила она с усмешкой, хотя голос дрожал.
— Три недели. Даня помогал. И пацаны.
— Идиот.
— Знаю.
— Я тебя люблю.
— И я тебя.
— Да, Глеб. Я выйду за тебя. Снова.
Пацаны заорали, захлопали, засвистели. Кто-то открыл шампанское, которое брызнуло прямо на Вадима. Федя кричал "горько" и ржал. Артем обнимал Славу, хотя они вообще не любили обнимашки.
Глеб надел кольцо ей на палец. Оно подошло идеально.
— Откуда знаешь размер? — спросила Лиля.
— Ночью измерил, когда ты спала. Ниткой.
— Маньяк.
— Твой маньяк.
Они целовались под вой пацанов и брызги шампанского. А потом пили всю ночь, ржали, танцевали и снова пили.
— Слышь, Голубин, — сказал Даня под утро. — А ты молодец. Красиво сделал.
— Старался, — усмехнулся Глеб, обнимая спящую на его плече Лилю.
— Теперь уже точно не сбежит.
— И не надо.
Настоящая свадьба была через месяц. Небольшая, только свои. Родители сидели и утирали слезы (на этот раз уже настоящие). Пацаны гуляли так, что потом неделю отходили. А Лиля и Глеб просто были счастливы.
Потому что теперь — по-настоящему.