10
Лиля проснулась от того, что солнце светило прямо в глаза. Она зажмурилась, попыталась натянуть одеяло повыше и вдруг поняла, что лежит не одна. И что рука, обнимающая ее за талию, тяжелая и теплая, принадлежит Глебу.
Она замерла. Воспоминания вчерашнего вечера накатили волной: клуб, медляк, поцелуй в лифте, потом кухня, потом спальня... Потом еще раз спальня. И еще.
— Твою мать, — прошептала она, но не от страха, а от осознания, что все это было реально.
Глеб зашевелился, прижался к ней плотнее и что-то пробормотал во сне. Лиля осторожно повернула голову и посмотрела на него. Лохматый, сонный, с отпечатком подушки на щеке. И такой... родной, что ли.
Она протянула руку и осторожно провела пальцами по его плечу. Легко, едва касаясь. Потом по ключице, выше, по шее. Глеб дернулся, открыл один глаз.
— Ты чего? — хрипло спросил он.
— Смотрю.
— На что?
— На тебя.
Он улыбнулся, притянул ее ближе и уткнулся носом в макушку.
— Рано еще, спи.
— Солнце светит.
— Похуй на солнце.
Лиля засмеялась и поцеловала его в плечо.
— Глеб, вставай, я кофе хочу.
— Сама свари.
— Я хочу, чтобы ты сварил.
— А прошлой ночью ты хотела другое, — усмехнулся он ей в волосы.
— Иди в жопу, — фыркнула Лиля, но покраснела.
Глеб заржал, перевернулся на спину и потянулся так, что хрустнули кости.
— Ладно, встаю. Но ты со мной.
Он поднялся, натянул спортивки и протянул ей свою футболку с пола.
— На, а то простудишься.
Лиля надела. Футболка была огромная, доставала почти до колен. Она встала, поправила волосы и пошла за ним на кухню.
На кухне Глеб возился с туркой, а Лиля сидела на подоконнике, болтала ногами и смотрела на него. Он поймал ее взгляд.
— Чего лыбишься?
— Думаю, что ты в фартуке был бы еще смешнее.
— Иди нахуй.
— Сам иди.
Он подошел, встал между ее ног (она сидела на подоконнике, так что получилось ровно) и обнял за талию.
— Слышь, Лил.
— М?
— А че теперь будет?
— В смысле?
— Ну, мы теперь... встречаемся? Или как?
Лиля задумалась. Вопрос реально сложный. Они уже женаты формально, но это было понарошку. А теперь...
— А ты как хочешь? — спросила она.
— Я тебя спросил.
— Глеб, я хочу, чтобы было, как есть. Без ярлыков. Просто мы.
Он кивнул, подумал.
— Норм. Меня устраивает.
— А тебя вообще что-то не устраивает?
— Меня устраивает все, где есть ты, — ляпнул он и сам смутился. — Бля, пошлость какая.
Лиля засмеялась и поцеловала его. Прямо так, сидя на подоконнике, обнимая за шею.
— Ты дурак.
— Знаю. Кофе будет?
— Давай.
Через пару дней они уже жили как нормальная пара. Глеб все так же пропадал на студии, но теперь всегда возвращался домой. Даже если заканчивал в пять утра — ехал домой, а не к друзьям. Лиля ловила себя на том, что ждет его. И когда слышала шаги в коридоре, улыбалась.
Однажды вечером она лежала у него на груди, они смотрели какой-то фильм, и Лиля машинально водила пальцем по его татуировкам на руке. Обводила узоры, царапала ногтями, гладила.
— Слышь, — вдруг сказал Глеб. — А у тебя есть татухи?
— Не-а. Все хотела набить, но не решалась.
— А хочешь?
— Не знаю. Боюсь, что потом разонравится.
— Глупо, — он поцеловал ее в макушку. — Набей мою фамилию.
— Чего?!
— Шучу. Или нет.
Лиля приподнялась и посмотрела на него.
— Ты серьезно?
— Да нет, — усмехнулся он. — Хотя прикольно было бы. Голубина.
— Звучит как птица.
— А ты моя птица.
— Глеб, заткнись, это уже перебор.
Он заржал и притянул ее обратно.
В выходные поехали к его родителям. Мать Глеба позвонила и сказала, что соскучилась, и что «вы совсем пропали, хоть бы показались». Пришлось ехать.
В машине Лиля нервничала. Сжимала край футболки, смотрела в окно.
— Ты чего? — спросил Глеб.
— Не знаю. Боюсь, что они увидят, что мы... ну...
— Что мы трахаемся? — усмехнулся он.
— Глеб!
— А че такого? Мы взрослые люди.
— Они же родители.
— Им похер. Им главное, чтобы мы вместе были. А мы и так вместе.
Он взял ее за руку и не отпускал до самого дома.
За ужином было спокойно. Мать Глеба накрыла стол, отец сидел во главе и молчал. Но Лиля заметила, как они переглядываются с Глебом, и как мать украдкой улыбается, когда видит, что Глеб подкладывает Лиле салат.
— Ты ешь, — говорил он. — А то вечно голодная ходишь.
— Я не голодная.
— Голодная. Вон вчера в три ночи шарилась по холодильнику.
— Я воду искала!
— Ага, воду. С бутербродом.
Лиля толкнула его под столом ногой. Он толкнул в ответ. Они сидели с серьезными лицами, а под столом шла война.
— Глеб, — строго сказала мать. — Что вы там возитесь?
— Да ничего, мам. Лил просто ногу на мою поставила.
— Я не ставила!
— Поставила, я чувствую.
Лиля фыркнула и отвернулась, чтобы не засмеяться.
После ужина сидели в гостиной, пили чай. Глеб обнимал Лилю за плечи, и она чувствовала себя так уютно, что аж страшно было.
— Лилечка, — обратилась к ней мать Глеба. — А как твоя работа? Глеб говорит, ты фотографируешь?
— Да, — кивнула Лиля. — Сейчас вот Глебу обложку для альбома делаю.
— Помогаешь ему?
— Помогаю.
— Молодец, — мать Глеба улыбнулась. — А то он вечно сам не свой. А с тобой вон повеселел.
Глеб закатил глаза, но Лиля видела, что ему приятно.
На обратном пути она заснула в машине. Глеб смотрел на нее, на то, как она спит, привалившись к стеклу, и думал о том, что, кажется, влип по-настоящему. И что это, блин, приятно.
Он остановил машину у дома, но будить не стал. Просто сидел и смотрел, как она дышит.
Лиля открыла глаза сама через полчаса.
— Мы приехали? — сонно спросила она.
— Давно.
— А чего не разбудил?
— Красивая очень была. Жалко будить.
Лиля улыбнулась, потянулась и поцеловала его сама.
— Дурак.
— Твоя правда.
Они пошли в дом, держась за руки. И даже не думали о том, что будет завтра. Потому что сегодня было хорошо. А это главное.
о,кстати,не показывала вам как выглядит лиля.
вот такая вот красотка 😍