4
Глеб приперся домой в восемь вечера, как обещал. Лиля даже удивилась — думала, забудет или затусуется где-то по пути. Но нет, стоял в дверях, мокрый после душа, в чистой футболке и даже без кепки. Волосы еще влажные, на плечи налипли.
— Ты готова? — спросил он, заходя на кухню, где Лиля красила ногти в ядовито-розовый.
— Ща, пять минут, — она дунула на пальцы. — Куда хоть идем?
— Да тут рядом одно место. Нормально кормят. И не пафосно, как у твоих родителей.
Лиля хмыкнула. Оценку «не пафосно» от Глеба можно было считать комплиментом.
Через десять минут они уже сидели в маленьком ресторанчике на первом этаже старого дома. Внутри темно, пахнет мясом и специями, за соседними столиками обычные люди, никто не пялится. Лиля расслабилась.
— Норм место, — кивнула она, отхлебывая красное вино. — Откуда знаешь?
— Да мы тут с пацанами часто тусим после студии. Хозяин свой, не выгоняет, если переберем, — Глеб развалился на стуле, закинул ногу на ногу. — Ты вообще что любишь? Ну из еды?
— Всё люблю. Кроме печени и всего, что плавало.
— Аккуратнее надо быть с морскими гадами, — усмехнулся Глеб и махнул официанту. — Слышь, братан, нам два стейка,один куриный,средней прожарки, и картошку. И еще вина ей.
Официант кивнул и ушел. Лиля посмотрела на Глеба с интересом.
— А ты всегда такой командный?
— А ты всегда такая язва?
— Привыкай, — она отпила вино. — Я с детства такая.
— И как твои родители это терпели?
— А никак. Я просто делала, что хотела. Они сначала бесились, потом забили. Деньги давали и забили.
Глеб хмыкнул, покрутил в руках вилку.
— У меня примерно так же. Только батя всегда хотел, чтоб я бизнесом занялся. А я в музыку ушел. Долго срались из-за этого.
— И что, перестали?
— Не, ну сейчас он уже понял, что с меня взять. Я все равно по-своему сделаю. Но бабки на студию дал, когда начинал. Так что норм.
Лиля задумчиво смотрела на него. Интересно, какой он на самом деле? Не на публику, не для тусовки, а просто так.
— Слышь, Глеб, — вдруг спросила она. — А тебе вообще зачем это все? Ну, женитьба эта. Ты ж мог просто послать отца и дальше тусоваться.
Глеб помолчал, почесал подбородок.
— Ну, во-первых, батя реально просил. А он редко просит, обычно орет. А во-вторых... — он посмотрел на нее в упор. — Я думал, будет хуже. Что привезут какую-то куклу, которая будет ныть и требовать внимания. А ты норм. Своя в доску.
— Спасибо, — усмехнулась Лиля. — Тоже комплимент.
— Да без сарказма, — Глеб откинулся на стул. — Реально. Ты не бесишь. И не лезешь. И херней не страдаешь.
— А если начну?
— Тогда разбежимся, — пожал он плечами. — Мы ж не по любви, по делу. Как только захочешь свалить — вали. Я держать не буду.
Лиля кивнула. Честно. По крайней мере, без иллюзий.
Принесли стейки. Огромные куски мяса, сочные, с кровью. Лиля отрезала кусок, попробовала и чуть не застонала.
— Охренеть, — выдохнула она. — Где я была раньше?
— В ресторанах для богатеньких, где подают по три листика салата и называют это ужином, — усмехнулся Глеб, с аппетитом вгрызаясь в мясо. — А здесь кормят по-человечески.
Они ели молча, но это было нормально. Не напряжно. Иногда перебрасывались парой фраз, иногда просто смотрели по сторонам. Глеб заказал еще вина, себе взял пиво.
— Слышь, Лил, — вдруг сказал он, вытирая губы салфеткой. — А ты фоткаешь только для себя или работаешь на кого-то?
— Сейчас для себя. Были заказы, но я забила. Надоело снимать то, что не хочется.
— А чего хочешь?
Лиля задумалась. Странно, что он вообще спрашивает. Обычно всем плевать.
— Хочу снимать людей. Не постановочные фото, а живые. Чтобы эмоции, чтобы моменты. И чтобы это было красиво, но без фальши.
— Круто, — Глеб отхлебнул пиво. — А меня поснимаешь? Ну, как договаривались.
— Давай. Только не в студии. Где-нибудь на районе, чтобы натурально.
— Ага, ща поедим и пойдем? Тут рядом есть места.
Лиля посмотрела на часы. Полдесятого. Темно уже, но фонари горят, должно быть норм.
— Пошли.
Они расплатились (Глеб молча кинул карту, даже не спросив), вышли на улицу и поперли по дворам. Глеб курил на ходу, Лиля щелкала его на телефон, прикидывая ракурсы.
— Стой тут, — скомандовала она, когда они вышли к старой трансформаторной будке, разрисованной граффити. — Обопрись об стену. Расслабься. И не смотри в камеру, смотри в сторону.
Глеб послушался. Прислонился спиной к стене, затянулся, уставился куда-то в темноту. Лиля сделала несколько кадров. Потом еще, уже с другой стороны.
— Поверни голову. Да, так. И не дыши дымом в объектив.
— А ты командирша, — усмехнулся Глеб, но позу сменил.
— Я профи, — фыркнула Лиля. — Ладно, давай пройдемся еще.
Они бродили по району часа два. Глеб тупил, курил, ржал над ее шутками, иногда сам корчил рожи. Лиля снимала, снимала, снимала. В какой-то момент поймала себя на мысли, что ей реально кайфово. И не только от съемки.
— Слышь, Глеб, — сказала она, когда они присели на лавочку у какого-то закрытого магазина. — А ты всегда такой простой? Ну, с людьми?
— С кем попало нет, — он затушил бычок о скамейку и выкинул в урну. — А с тобой да. Ты не напрягаешь.
— Взаимно, — кивнула Лиля.
Они посидели молча. Глеб смотрел на пустую дорогу, Лиля листала фотки в телефоне. Кадры были охренительные. Она даже не ожидала, что так круто получится.
— Глянь, — протянула ему телефон.
Глеб уставился на экран. Там был он. Настоящий. Без понтов, без масок. Уставший, расслабленный, с дымом от сигареты, вьющимся вокруг лица. И почему-то в его глазах читалось что-то, чего Лиля раньше не замечала.
— Охуенно, — выдохнул Глеб. — Серьезно, Лил. Это пиздец как круто.
— Нравится?
— Ага. Скинь потом.
— Скину.
Он вернул ей телефон и вдруг спросил:
— Слушай, а может, замутим что-то? Ну, типа, ты будешь моим фотографом. Официально. Я плачу, ты снимаешь. А то мои вечно какие-то левые челы, приходится бабло на ветер выбрасывать.
Лиля посмотрела на него. В его глазах не было подвоха. Обычное деловое предложение.
— А не западло с женой работать?
— А че западло? Ты же профи, я вижу, — он кивнул на телефон. — И потом, с тобой норм. Не бесишь.
— Ладно, — пожала она плечами. — Давай попробуем. Но если начнешь командовать — пошлю нахуй.
— Договорились, — усмехнулся Глеб.
Они встали и пошли домой. Уже поздно, холодно, но Лиле было тепло. Странно, но факт. Впервые за долгое время ей было норм с чужим человеком. А Глеб, кажется, вообще перестал быть чужим.
Или это просто вино и ночные посиделки так влияют?
Хер его знает. Но пока — норм. Вполне норм.