Сводные...💔

— Болит? — Костья аккуратно рассматривала правую кисть Кузнецовой. Был уже поздний вечер. Они остановились на заправке. До Новосибирска оставалось ещё двести миль. Наталья вышла размять спину, а Фрэд пошёл расплачиваться за бензин. Бэлла и Костья остались в машине. Никто из них не выказал желания даже выйти подышать воздухом. Хотя Костья едет, сложившись вчетверо уже около пяти часов. На её коленях по-прежнему сидела белокурая девчонка. — Уже нет. Только разминать её неприятно, ноет слегка. — Бэлла смущённо наблюдала за длинными татуированными пальцами. Они были ужасно холодными, даже сильнее, чем обычно. Но по собственной коже Кузнецова чувствовала мурашки. Почему-то. Костья продолжала изучать голубые вены на предплечье Бэллы через её тонкую белую кожу путём ощупываний и совсем невесомых нажимов. Темноволосая голова склонилась чуть ниже светлой макушки. В какой-то момент Бэлла почувствовала на своей шее скулу Купер. Пульс резко участился, а в животе странно заныло. Бэлль сухо сглотнула. Вдруг Купер крепко обняла её всю, со спины, под грудью, сердце из которой вот-вот вывалится прямо в руки Костьи. — Прости меня, пожалуйста, Бэлла. Это было ужасно тупо, но я переживала за тебя. Мне было безумно плохо весь этот месяц. — Прошептала Костья, губы её почти коснулись бледной шеи. Бэлла молилась всем богам, чтобы она приблизилась ещё на один чёртов дюйм. Хотя бы на пол-дюйма, умоляю. Но если гора не идёт к Магомеду, то… Бэлла подалась назад и чуть влево, а шатенка не успела убрать свои вишнёвые губы, которые легли прямо на пульсирующую венку. Поцелуй? Да. Но в шею даже на первом свидании не целуются. Неловко. Зато как приятно. На одно мгновение они оба застыли. Потому что Бэлла не могла оторваться, а Костья сдерживала себя из последних сил чтобы не продолжить ставить метки одну больнее другой. А этого хотелось. До безумия. Вверх, а потом вниз, вниз, вниз… Чтобы вся её белая шея стала лиловой или бледно-фиолетовой от его засосов. Потому что она её. Водительская дверь резко открылась. Фрэд сел в машину, а через секунду и Наталья. Подростки молниеносно отскочили друг от друга. — Чёрт… — Прошипела Костья. Она врезалась своей башкой прямо в угол тонированного стекла закрытого окна. Бэлла хватала ртом воздух. Это было плохой идеей, потому что он весь пропитался запахом Каспера. — Что случилось, дочь? — Фрэд обернулся на Костью. А что случилось? Ничего. Разве они делали что-то криминальное? Они ведь сестры. Это же нормально, что родственники могут друг друга обнять, крепко прижать к себе и даже поцеловать. Ненормально только то, что «родственники» хотят друг друга до смерти и дрожащих коленок. Это прям, да… Забавненько. Вы им только не говорите об этом, ладно? А то этих двоих убеждать в их же собственных настоящих желаниях и чувствах довольно бесполезная затея. Потому что они оба врут сами себе о том, что это совершенно НЕ так, что этих чувств, желаний и потребностей нет. Дети… — Ничего, пап… Можно я сейчас быстро сбегаю в… там же есть туалеты?.. — Костья смотрела на затылок отца сквозь белокурый. Бэлла начала медленно, но верно покрываться красными пятнами. — Кость, конечно есть, но почему вместе с нами не пошла? Давай быстрее. — Угу. — Костья открыла дверь, выйти первой должна была Бельчонок. Она скорее выползла, смотря куда-то в сторону выезжающих с заправки машин. Натянув копюшон, Костья побежала в minimarket. Через полчаса девушка вернулась взъерошенная, со смольных прядей падали капельки воды. — Пап, меня укачивает на заднем сидении. Наталья, можно я с тобой поменяюсь?.. — Подросток скрестила пальцы. — Конечно, Солнышко. — Эй?!.. — Прошептала девчонка и дёрнула сестру за рукав толстовки. Костья не хотела встречаться с ней глазами, а потому просто быстро пересела. — Детка, ты конечно цветочек, но колени у меня не такие, как у Костьи, поэтому, прошу тебя, Бэлль, сиди спокойно. Ехать осталось ещё пару часов. — Наталья поправила свои волосы, усаживаясь на тёплое место. Бэлла внутри почувствовала горечь и какой-то холод. Если бы она знала такую реакцию Купер, то точно бы не стала подаваться назад… Стало так обидно и как-то сухо, что ли… — Ага. — Ответила Бэлла, укутываясь в кофту. Девчонка хотела заснуть, но сон так и не пришёл. Совсем. Будто глупый организм мог отключиться лишь в одних единственных руках, и они, к сожалению, были не материнскими. Костья прислонилась к окошку, уткнувшись носом в собственную толстовку, которая пахла теперь одними лимонами.

***

В школе начался новый семестр. Несмотря на то, что Бэлла была на домашнем обучении во время перелома, долгов у неё всё-таки скопилось немало. Она крутилась как белка в колесе, сдавая зачёты по рисунку, творческие работы по дизайну и домашку по литре. В этой самой школе она была теперь по сути одна. Артём перевёлся и они ещё даже не созванивались. Точнее, Бэлла пыталась. Она выкрала в учебной части телефонные номера Лвгалова. В течение нескольких дней она звонила, звонила, звонила. И смогла дозвониться до отца Артема, который сказал ей одно большое… Ничего. Лыгалов был очень вежливым человеком, а потому его простой намёк на то, что Артем просто поменял все свои данные и уехал далеко и навсегда, Бэлла поняла. Они потерялись. И больше никогда уже не встретятся, если только Тёма этого не захочет. А после всего, что случилось… Кузнецова испытывала смешанные чувства. Непонятные. Она простила Костью, скучала по Лыгалову, в то же время злясь на него. А Купер продолжала её бесить своими амурными делами с Асей. В смысле не специально. Кузнецова сама бесилась. А Костья просто равнодушно к ней относилась, белокурая это поняла уже с первых дней учёбы. Подросток всё чаще стала задерживаться по вечерам в компании своих друзей, а на ночёвку оставалась у Митрониной. Костья всё чаще была с Асей. Да, они встречаются (трахаются) и всё такое, но теперь они в буквальном смысле друг от друга не отлипают. Учась в разных классах, Костья проводила все перемены в обнимку с Митрониной. Единственное, что было неизменным — совместные поездки в школу и обратно. Купер постоянно возила Бэллу утром на её уроки, даже если ей самой нужно было приехать позднее. И забирала тоже она. Ни школьный автобус, ни скейт, который теперь был под строгим запретом. Это решение было принято единогласно на семейном совете. В общем, передвижения Кузнецовой по городу строго контролировались её всевидящей старшей сестрой. И спорить было бесполезно. Бэлла чувствовала, что от неё что-то скрывают. Буквально на днях в Новосибирске произошло зверское преступление, в районе где как раз таки жила семья Бэллы(в Затулинке). Полиция моментально пресекла слушок среди жителей о том, что убитого мужчину сожрали бешеные крысы. Бэлла подозревала, что это были ну, точно не крысы. В своей догадке Бэлла убедилась, когда подслушала разговор Костьи с предками. Да, теперь она официально подслушивает. После истории с Артёмом Лыгаловым Бэлла… Больше никому не верит. Она их всех простила, да. Но доверие… Кузнецова сама не знает, как его восстановить. Тем более, почему именно она? Фрэд, Наталья и Костья тоже не верят Бэлле, раз не ставят её в такие вопросы и беседы, пускай и с целью защитить. Из-за своей неуклюжести Бэлла так и не смогла услышать конец фразы Костьи. Оперевшись на шкаф, девчонка не заметила железный котёл, а когда почувствовала его лопатками стало поздно. Он с грохотом упал на пол. — Бэлла, ты что тут стоишь? Спать давно пора. Завтра у тебя алгебра первым уроком. — Наташа выглянула из-за стола. Костья тут же прекратила свой монолог-историю, кажется, в ней мелькали «не крысы» и «убийство». — Ээ… Да, я иду. А вы тут что делаете? — Лучшая защита — это нападение. — Обсуждаем расписание. Теперь вы с Костьей будете постоянно ездить в школу и домой, милая. — Мааам, мне уже скоро шестнадцать. — Бэлль, детка, ты больше не будешь ходить в Новосибирске пешком и тем более одна. — Фрэд Купер ласково улыбнулся, вкоючив опцию «Самый обаятельный отец года». — А как же здоровый образ жизни?! — По выходным мы будем ездить на природу, а в школе у тебя есть физкультура. — Спокойной ночи. — Бэлла поджала пухлые губы. Девчонка устало упала на неразложенную постель. В углу валялись незаконченные работы. Нужно было ещё много чего сделать. Но тонкие руки потянулись за кровать. К тайнику. Обычная картонная коробка, в которой помимо заначки в виде двадцати долларов и запасов шоколада было ещё кое-что. Холст небольшого формата. И масло. Бэлла начала писать портрет одного очень известного человека, который последние года три заполнил всю её голову, почти все мысли и вот уже им заполняется сердце. Чувства — это палитра, на ней очень много цветов. Все они совершенно разные. От смеха до колик в животе, от лёгкой радости, от ужасно приятных мурашек до горьких слёз, до огненной ненависти, до разрушающей безумной ярости. Всё это было внутри и посвящалось человеку, портрет которого Бэлла пишет уже шестую неделю. Темные волосы, татуировки, непонятная веточка над бровью. Глаза, чаще всего темно зелёные. Ресницы на них прямые. Милый носик. Смешной, но не менее красивый. Губы. Ох… вот они сложнее всего. Бэлла прорисовывает их уже вторые сутки. Сначала она думала над цветом. Он, конечно, не меняется, но из-за привычки данного Демона их вечно закусывать, они могут быть от бледно-бордовых до ярко-вишнёвых. А что насчёт текстуры?.. Бэлла её почти не знает, потому что для того чтобы это знать, нужно целоваться с изображаемой. Хаа… Купер. –Костья, можно я тебя поцелую в губы, чтобы понять какие они на ощупь. Это нужно для портрета, который я пишу по твоей физиономии. — Бэлла сама же краснела и смеялась от своих мыслей. А после грустила. Этого ведь никогда не случится. Но ей уже не было стыдно. И мысли о том, что это ужасно, кощунственно и, мягко говоря, неправильно, уже не стучались в сознание. Они в нём давным-давно повесились от безнадёжности. Что толку себя вечно грызть за такое. Бесполезно. Да, Бэлла лесбиянка, ее никогда не привлекали мальчики, так же как и Костью... Может шанс есть? Нету. И как обычно вся тоска и все болезни у художника выливаются на холсты. Малышка не знает, зачем она это делает. Наверное, чтобы она, хотя бы нарисованная, была с ней. Вы спросите, а не проще ли сделать фото? Ну, предложение сделать совместное фото будет почти ничем не отличаться от предложения поцеловаться. Такие у них взаимоотношения. К тому же фото есть. Из путешествий и отдыха. Где они все: Фрэд, Наталья, Бэлла и Костья. Но это другое. Когда пальцы левой руки обхватывают кисть и прописывают каждую тень, каждый рефлекс. Бэлла чувствует, будто сама, вживую прикасается к ней. Что ж. Это её маленький секрет. Форматом 20×40. Который она возможно после завершения сожжёт в камине или возьмёт с собой, когда решится на побег из Новосибирска. В дверь постучали. Кузнецова вздрогнула. Баночка с водой упала на пол и чудом не разбилась. Быстро закинув холст за кровать, Бэлла повернулась к входящему. Костья... — Привет, можно? — Это так странно. Наблюдать за тем, как Костья–кляча соблюдает манеры и правила хорошего тона. Тем более с ней — Бэллой. — Да… Я вроде уже спать собралась. –Бэлла поправила на себе футболку и чуть ссутулилась, потому что уже сняла бельё. — Ага, я вижу. — Подросток присела на корточки и поднял банку и пару упавших кистей. —Бэлл, у тебя скоро день рождения и родители решили подарить тебе этот день. Ты можешь сделать тусовку, пригласить кого-то, а они уедут, короче. — Костья исподлобья глядела на белокурую. Бэлла улыбнулась. — Угу, то есть до школы я сама дойти не могу, а вечеринку закатить в одиночку — это, пожалуйста? Двойные стандарты, тебе не кажется? — Нет, не кажется. — Костья ухмыльнулась. — Я ведь останусь. Для того чтобы… — Контролировать. — Присматривать. — Кость, спасибо конечно, но нет. Да и к тому же мне некого приглашать. Единственный человек, которого я хочу пригласить, он… Он уехал. И я даже его нынешнего адреса не знаю, потому что он обрубил все контакты. — К горлу Бэллы подкатил ком. — У меня больше нет друзей в Новосибирске. –Благодаря тебе, Купер. — Бэлла глубоко вздохнула. — Бэлль. — Костья положила свою руку на её плечо. — Тебе повезло родиться в ночь Хэллоуина, что кхм… весьма символично. — Кузнецова бросила ему свой фирменный взгляд. — Можно объединить эти два события. Я приглашу своих друзей. И мы все отметим в весёлой компании. –Большой палец правой руки Костьи коснулся щеки Бэллы. Но в тот момент никто из них не думал, как выглядит эта сцена. Голубые глаза стали синее. — Митронина тоже будет? — Прошептала Бэлла. — Да, она ведь часть компании. И… — Твоя девушка, я помню, Костик. – Бэлла на секунду отвернулась. — Ладно. Но я требую свой бокал. — Апельсинового сока. — С мартини. — Посмотрим. — Старшая вновь улыбнулась. — Костья, что случилось с этим дядей? Ну которого крысы...?.. Слухи… — Кузнецова, они врут. — Слишком резко прервала Купер, вставая с кровати. — Забудь. — Тогда почему мне нельзя гулять одной? — Не только тебе. — Да, Кас, ты права. Почти всех моих одноклассников заперли. Неужели все так боятся крыс?! — Бэлла, есть люди, которые намного страшнее монстров или космических пришельцев. — Так, значит, это маньяк? — Чёрт, Кузнецова, самый главный маньяк в Новосибирске и моей жизни — это ты. — В зелёных глазах плясали смешинки. — Ясно. — Белокурая уже надеялась, что Каспер покинет её владения. Костья резко подошла к ней и сильно обняла. Босые ноги девчонки оторвались от пола. Не надо… Зачем. Зачем. Зачем она это делает?! Чтобы я потом всю ночь не спала?! А после мне снились нежные сны с его участием. Это пытка, Боже… — Спокойной ночи, Бэллка. — Ловкие пальцы взъерошили и запутали вьющиеся светлые волосы. — Эй, я не люблю, когда меня так называют! — Пока Бэлла поправляла хаос на голове, Костьи и след простыл. — Спокойной ночи. — Прошептала девчонка. Правда, ночь сегодня будет вряд ли спокойной.