135 глава
– Это я послала вам то приглашение, Тетя Цин.
Чан Цзай Цин так и застыла на месте. Наконец, она сумела взять себя в руки и озадаченно спросила:
– Пятая Молодая Леди, как это понимать?
– В прошлый раз Тетя Цин ушла так быстро, что я даже не успела с ней толком пообщаться. Тетя Цин говорила, что хотела бы навестить нас снова, и я честно ждала ее, но она все не возвращалась – поэтому я решила послать ей приглашение первой. Но боялась, что моя печать для этого не годится, поэтому использовала печать Матери. Надеюсь, Тетя Цин не осуждает меня?
Чан Цзай Цин уставилась на юную девушку напротив. Пока та говорила, на лице ее играла легкая улыбка, и она вовсе не казалось смущенной. Если бы Чан Цзай Цин продолжала молчать, могло сложиться впечатление, что это она ведет себя невежливо. Поэтому она тоже улыбнулась и сказала:
– Как я могу осуждать Вас? Это большая честь для Цзай Цин – быть приглашенной Пятой Молодой Леди, – произнося это, она незаметно для других изучала Шэнь Мяо. В прошлой ее визит ей показалось, что Шэнь Мяо относилась к ней неприязненно – в ее словах то и дело проскакивала грубость. Такое внезапное приглашение лично от нее не могло не насторожить Чан Цзай Цин.
– В главном зале очень холодно. Надеюсь, Тетя Цин не откажется пройти в мою комнату? – Шэнь Мяо выпрямилась. – Это недалеко отсюда. Тут действительно невыносимый сквозняк.
Чан Цзай Цин беспрекословно подчинилась. Когда они зашли в комнату Шэнь Мяо, та распорядилась подать им чай с пирожными. В камине мирно потрескивали дрова, окно было слегка приоткрыто, но в комнате все равно было тепло. Интерьер был уютным и ненавязчивым.
Шэнь Мяо поставила чашку чая перед Чан Цзай Цин. Та вежливо кивнула, взяла чашку и сделала глоток, после чего выражение ее лица стало немного странным.
– Это чай Чжу Дань. Очень терпкий и горький на вкус, но пахнет чудесно. Тетя Цин, наверное, не привыкла пить такой, – с улыбкой объяснила Шэнь Мяо.
Чан Цзай Цин не нашлась, что ответить. Она не понимала, чего добивается Шэнь Мяо. По правилам гостеприимства гостям подавали самый вкусный чай из лучших листьев, так почему ей подали этот противный сорт? Неужели для того, чтоб намеренно оскорбить? Но, судя по лицу Шэнь Мяо, причина была не в этом.
– Хоть этот чай и горький, но эффект от него отличный. Зимой он быстро согревает, и тепло сохраняется в теле надолго. Мой Отец и Старший Брат занимаются боевыми искусствами, поэтому всегда пили чай Чжу Дань в холодное время года. А потом и мы все его распробовали, – Шэнь Мяо посмотрела в глаза Чан Цзай Цин. – Тетя Цин из интеллигентной семьи, вероятно, ей не нравится такой сорт. Но мы – люди из военной династии, мы не переборчивые.
Чан Цзай Цин пожала плечами и засмеялась.
– Пятая Молодая Леди, должно быть, шутит. Семья Чан – самая обычная. Чай Чжу Дань терпкий, но, раз он так полезен, как говорите Вы, я с удовольствием буду и дальше его пить.
Шэнь Мяо покачала головой.
– Можно стеснять себя какое-то время, но стеснять себя всю жизнь – вряд ли.
Чан Цзай Цин удивилась и мигом поняла, что в этих словах кроется какой-то потаенный смысл. Она не удержалась и подняла глаза на Шэнь Мяо.
Та улыбалась.
– Кстати, насколько я понимаю, Тетя Цин сейчас проживает в резиденции Шэнь. Хорошо ли люди из резиденции относятся к Тете Цин?
– Очень хорошо, – заверила Чан Цзай Цин. – Они прекрасно заботятся обо мне.
– У Вас с Третьей Шэнь много общего, так что я была уверена, что с ней у Вас проблем не будет, – сказала Шэнь Мяо. – Третья Шэнь прекрасно разбирается в литературе, и Третий Шу всегда уважал ее за это. Может, вы тоже замечали, что Третий Шу относится к Третьей Шэнь с большой теплотой. Во всем Третьем доме есть только одна достойная женщина – Третья Шэнь, – она вздохнула. – Жаль, что у нее нет сына Ди. Если бы он был, она бы могла жить спокойно.
Чан Цзай Цин жила в резиденции Шэнь уже достаточно долго, поэтому знала о проблеме с наследниками в Третьем доме. Чэнь Жоу Цю и Старая Шэнь Фужэнь ругались по этому поводу едва ли не каждый день. Чего она не ожидала, так это того, что Шэнь Мяо заговорит об этом сейчас. Шэнь Мяо ведь, в конце концов, была незамужней юной леди, которой вроде как должно было быть стыдно говорить о таких вещах. Но Шэнь Мяо говорила о них – и говорила так естественно, словно это самое обычное дело. Чан Цзай Цин впала от этого в ступор, не понимая, какая Шэнь Мяо на самом деле – по-детски наивная или не в меру умная.
– Я уверена, что Третьей Фужэнь еще повезет, и их дом будет полон сыновей и внуков, – наконец подала голос Чан Цзай Цзин.
– В общем-то, можно сравнить два дома – Первый и Третий, – Шэнь Мяо взяла свою чашку и подула на листья, плавающие на поверхности, после чего улыбнулась. – Один дом – гражданский, другой – военный. И в первом, и в другом есть только одна главная женщина, но в нашей семье ситуация все же получше, потому что у нас есть мой Старший Брат. Он уже в том возрасте, когда впору жениться. Через некоторое время общими усилиями мы подберем ему достойную партию в столице Дин. В доме появится Сао Сао, потом – племянник, и дом станет оживленным, – казалось, эта тема доставляет Шэнь Мяо большое удовольствие. – Но в Третьем доме дела обстоят совсем не так.
Чан Цзай Цин было подумала, что Шэнь Мяо ведет себя по-детски, но потом еще раз перебрала ее слова в голове и изменилась в лице.
Все верно. В резиденции Шэнь Ло Сюэ Янь была недалекой, прямолинейной и не сильно чувствительной. Внутренний двор был в порядке, так что не представлял проблемы. Но она совсем забыла, что еще оставался Шэнь Цю! Он был старшим сыном Ди Ло Сюэ Янь, молодым и многообещающим. Если он женится на девушке из влиятельной семьи, Чан Цзай Цин может забыть о всех своих планах.
Шэнь Мяо заметила изменения в Чан Цзай Цин, и улыбка на ее лице сменилась неприязненным выражением.
В прошлой жизни, когда Чан Цзай Цин обосновалась во внутреннем дворе Шэнь Синя, Шэнь Цю уже не было с ними, а Шэнь Мяо жила в резиденции Принца Дин. У Чан Цзай Цин не было никаких препятствий. Как могла она упустить свой шанс, если все складывалось в ее пользу?
Но сейчас все было по-другому. Шэнь Цю прекрасно себя чувствовал. Живой и здоровый сын Ди явно не входил в хитроумный план Чан Цзай Цин.
Какой же теперь путь выберет эта женщина, обожающая плести интриги и извлекать из всего выгоду?
Шэнь Мяо пододвинула тарелку с пирожными поближе и улыбнулась.
– Очень жаль Третьего Шу. Когда Дедушка еще был жив, он любил говорить, что Третий Шу был самым умным из его сыновей. Такой эрудированный и рассудительный человек! Если бы у него был сын, он совершенно точно вырос бы таким же. К сожалению, в Третьем доме есть только дочь, Вторая Старшая Сестра. Она уже почти достигла брачного возраста и скоро выпорхнет из гнезда. В Третьем доме останутся только Третий Шу и Третья Шэнь. Должно быть, им будет очень одиноко.
Чан Цзай Цин сначала слушала без всяких эмоций, но после этих слов ее сердце дрогнуло.
И правда, дома Шэнь Синя и Шэнь Ваня были похожи друг на друга. В обоих была всего одна Фужэнь, оба большое внимание уделяли семейным ценностям. Но Шэнь Юэ была на два года старше Шэнь Мяо и уже вступала в брачный возраст, а так как в Третьем доме не было сыновей, их гнездо должно было окончательно опустеть.
– Характеры Тети Цин и Третьей Шэнь очень похожи, хоть их манера поведения кое в чем отличается. Обе они тихо разговаривают и разбираются в литературе. Если бы я не знала вас, то решила бы, что вы – две сестры, – Шэнь Мяо окинула Чан Цзай Цин испытующим взглядом и неспешно продолжила: – Но, по моему личному мнению, Тетя Цин лучше Третьей Шэнь хотя бы потому, что Тетя Цин моложе.
Губы Чан Цзай Цин искривились. Она прекрасно знала, что с самого ее появления в резиденции Шэнь люди сравнивали ее с Чэнь Жоу Цю, называя их обеих элегантными и учеными барышнями. Но Шэнь Мяо выразилась невероятно точно: даже самая красивая женщина с самым острым умом не могла избежать седины в волосах. Чан Цзай Цин, пышущая молодостью, была намного привлекательнее.
Более того, Чэнь Жоу Цю считала себя благородной дочерью Ди знатного семейства и с детства не привыкла к компромиссам – Чан Цзай Цин же выросла в обычной семье и умела находить общий язык с каждым, преклоняться, когда это необходимо, и читать чужие эмоции по лицам. За это ее все и любили.
Взгляд Чан Цзай Цин казался очень задумчивым. Да, она была лучше Чэнь Жоу Цю.
Шэнь Мяо поднесла чашку к губам. Чай был горьким на вкус, но она выпила его одним махом, словно он был сладким, как мед. Девушка улыбнулась.
Чан Цзай Цин шел двадцать седьмой год. В столице Дин считалось, что единственный шанс для девушки в таком возрасте обустроить свою семейную жизнь – это стать младшей женой или мачехой чужих детей. К тому же, семья Чан была небольшой и незначительной. Даже с покровительством семьи Шэнь выйти замуж за человека из знатного рода было проблематично.
Но Чан Цзай Цин уже сделала ход конем: она бросила мужа и сына в поисках лучшей жизни, так что собиралась добиться своего во что бы то ни стало. Но ей и в голову не приходила мысль о Шэнь Ване. Чан Цзай Цин прекрасно умела взвешивать все "за" и "против", и Шэнь Мяо знала это. Она дала ей недвусмысленную подсказку, указав на пустующий Третий Дом, и предоставила выбор.
Выражения на лице Чан Цзай Цин сменялись одно за другим. Ее сердце металось то в одну сторону, то в другую. Шэнь Мяо внушила ей мысль, которая никак не могла появиться в ее голове самостоятельно – но теперь она появилась, и все усложнилось.
Все верно. Шэнь Вань любил Чэнь Жоу Цю за ее характер, а она была лучше Чэнь Жоу Цю во всех отношениях – так неужели она не нашла бы способа покорить Шэнь Ваня? По сравнению с Шэнь Синем, военным человеком, Шэнь Вань был скромным чиновником с тонкой душевной организацией. С ним ей было бы намного легче совладать.
Но как все это вообще получилось? Изначально она собиралась завоевать Шэнь Синя по наводке Чэнь Жоу Цю, а теперь строила планы против самой Чэнь Жоу Цю. Это все Шэнь Мяо, говорящая на отвлеченные темы и навязывающая ей свое мнение. Это все Шэнь Мяо.
Чан Цзай Цин резко подняла голову и уставилась на собеседницу.
Девушка в фиолетовом платье сидела у окна. Видимо, в какой-то момент снег за окном перестал падать и вышло зимнее солнце. Теперь оно освещало бледное лицо девушки и частично – ее лебединую шею. Она держала в руках чашку, время от времени поднося ее ко рту и явно наслаждаясь вкусом.
Весь ее образ дышал благородством.
Чан Цзай Цин бросило в холодный пот. Она внезапно осознала, что Шэнь Мяо водила ее за нос от начала и до конца. Шэнь Мяо начала издалека и неожиданно нанесла сокрушающий удар. Она говорила вроде как о будничных вещах, но цель всех ее фраз была одна – указать Чан Цзай Цин путь. Указать ей на Третий Дом.
Эта юная леди казалась наивной и глупой, но на самом деле была монстром во плоти.
Чан Цзай Цин вспомнила день, когда она впервые нанесла визит семье Шэнь. Шэнь Мяо отпустила в ее сторону несколько грубостей. Сердце Чан Цзай Цин забилось еще сильнее. Может ли быть, что уже тогда Шэнь Мяо знала о ее намерениях? Возможно, именно по этой причине она грубила ей тогда и пригласила в гости сегодня?
Шэнь Мяо посмотрела на нее и мило улыбнулась.
– Почему Тетя Цин вспотела? В комнате слишком жарко?
Чан Цзай Цин резко взяла себя в руки и попыталась успокоиться. Она глянула на Шэнь Мяо и выдавила из себя улыбку.
– Вероятно.
Шэнь Мяо мягко произнесла:
– В этой комнате чувствуешь себя, как гусеница в коконе. Но это только когда окна закрыты. Лучше приоткрыть окно и впустить прохладу с улицы, – она сделала жест Цзин Чжэ, и та открыла окно. Затем Шэнь Мяо снова глянула на Чан Цзай Цин. – Верно, Тетя Цин?
– Пятая Молодая Леди права, – Чан Цзай Цин неискренне улыбнулась. Она ощутила еще больший страх при взгляде на лицо спутницы. Ее истинные намерения скрывались так глубоко, что распознать их было невозможно, но сама она считывала намерения Чан Цзай Цин на раз-два. Волк в овечьей шкуре, вот кто она. Чан Цзай Цин повезло, что она обнаружила это сейчас, иначе потом, после ее входа во двор Шэнь Синя, было бы уже поздно.
Шэнь Мяо беззаботно улыбалась.
Всем своим видом она говорила: "Если хочешь получить доверие моего Отца, сначала разберись со мной. Если ты на это не способна, тебе лучше умереть. Боюсь, если ты сунешься сюда, тебе уже ничто не поможет".
Чан Цзай Цин не была склонна к безрассудному риску. Она всегда выискивала самый безопасный и выгодный путь.
Вполне логично, что разговор их не продлился долго. Очень скоро Чан Цзай Цин извинилась, сказала, что ее ждут неотложные дела, и распрощалась с Шэнь Мяо. Шэнь Мяо не стала ее задерживать. После ухода гостьи Гу Юй с любопытством спросила:
– Почему эта Молодая Леди из семьи Чан так странно себя вела? Будто пряталась от кого-то. Кто ее так напугал?
Шэнь Мяо отозвалась:
– Идите и прикажите другим слугам, чтобы держали рот на замке. Ни слова о том, что было сегодня. Чан Цзай Цин не приходила в поместье Шэнь. Запомните это хорошенько.
Две служанки поклонились и удалились. Хоть они и понятия не имели, почему Шэнь Мяо уделяла Чан Цзай Цин столько внимания, они знали, что у их хозяйки есть свой взгляд на вещи и свои планы. Они уже и не пытались разобраться в них.
Оставшись в одиночестве, Шэнь Мяо уселась за стол и, глядя на свое отражение в бронзовом зеркале, надолго задумалась о случившемся.
Чэнь Жоу Цю была слишком неприятной и слишком много на себя брала – поэтому Шэнь Мяо собиралась использовать Чан Цзай Цин, чтоб ее сокрушить. В прошлой жизни брачный договор между Чан Цзай Цин и Шэнь Синем был "случайно" обнаружен Чэнь Жоу Цю. Именно она вступалась за Чан Цзай Цин и пыталась запихнуть ее в их двор. В прошлой жизни Чан Цзай Цин была сфокусирована на Шэнь Сине, а Чэнь Жоу Цю только подливала масла в огонь.
Раз уж они называли друг дружку сестрами и вели себя, как сестры, было бы неплохо столкнуть их лбами. И посмотреть, кого выберет Шэнь Вань. Взгляд Шэнь Мяо стал холодным. Конечно, посеять семя раздора между Чэнь Жоу Цю и Чан Цзай Цин было идеальным вариантом, но слишком очевидным для такого умного человека, как Чан Цзай Цин.
Шэнь Мяо нахмурилась. Что же такого сделала Чан Цзай Цин, чтоб довести Ло Сюэ Янь до смерти? Это до сих пор оставалось загадкой.
После визита Чан Цзай Цин Шэнь Мяо не могла думать ни о чем другом и была погружена в свои мысли даже во время ужина с родными. Все видели, что на ее сердце лежит какая-то тяжесть, но Шэнь Мяо объяснила свое состояние простой усталостью. Ло Сюэ Янь приказала слугам приготовить для Шэнь Мяо сладкого молока и рано отправила ее отдыхать.
Она лежала в кровати. Цзин Чжэ и Гу Юй подоткнули ей одеяло и задули свечи, после чего задвинули шторы на окнах и удалились. Шэнь Мяо закрыла глаза.
Небо за окном темнело с каждой секундой все больше, а дыхание Шэнь Мяо постепенно выравнивалось. Когда черный покров ночи наконец окутал всю столицу Дин, ее сознание перенеслось совсем в другое место.
Солнце ярко светило. Она оглянулась вокруг и только теперь ощутила, что лучи солнца прямо-таки слепят ее. Воздух был сухим – видимо, стояла летняя пора.
Но сейчас начало зимы, как может быть жарко? Шэнь Мяо выпрямилась и сразу же почувствовала острую головную боль. Она посмотрела вниз и обнаружила, что сидит на диване в комнате и откуда-то снаружи доносится женский голос. Она ощутила горький привкус во рту – словно какое-то лекарство. Очень знакомое лекарство.
Шэнь Мяо осмотрелась. В комнате она была одна, ни единого слуги. Женский голос теперь слышался еще четче. Шэнь Мяо призадумалась, после чего встала и пошла на звук.
Она оказалась в просторной комнате, окна которой были крепко заперты. Из-за изнурительной жары и закрытых окон в комнате было почти невозможно дышать. Лекарство все еще горчило во рту, к тому же что-то сжалось у нее в груди, затрудняя доступ кислорода.
Шэнь Мяо ступила вперед, намереваясь открыть окно, но вдруг услышала чей-то голос.
– Открой окно, тут так душно.
Шэнь Мяо застыла в удивлении. Она повернула голову. На кровати лежала изможденного вида женщина в бежевом домашнем платье. Видимо, ей было очень жарко, так как волосы ее были мокрыми от пота, да и одежда прилипла к телу. Ее лицо не выражало ничего, кроме страданий, и вокруг нее будто витал дух скорой смерти. У Шэнь Мяо отвисла челюсть. Это была Ло Сюэ Янь.
С каких пор Ло Сюэ Янь выглядела так несчастно?
– Старшей Сестре лучше улечься, – около кровати сидела еще одна женщина, и это она подала голос. – В такую погоду легко простудиться.
Шэнь Мяо уставилась на эту женщину, одетую в голубое платье простого кроя, но явно из дорогой ткани. Она выглядела очень привлекательно и находилась в расцвете лет, особенно на контрасте с умирающей Ло Сюэ Янь. Чан Цзай Цин, кто же еще. Чан Цзай Цин помогла Ло Сюэ Янь собрать волосы в пучок и ласково взяла ее за руку.
– Старшей Сестре нужно поправляться.
– Я не смогу, – голос Ло Сюэ Янь был слаб. Казалось, с каждым сказанным словом она теряла остатки жизни. – Мой ребенок погиб, и у моего дома нет будущего. Мне уже неважно, буду я жить или умру. Жаль только, что на меня потратили лекарства.
– Старшая Сестра не должна так говорить! – сказала Чан Цзай Цин. – Если Пятая Молодая Леди узнает о том, что ты такое говоришь, она очень расстроится.
– Цзяо Цзяо… – в глазах Ло Сюэ Янь читалась боль. Шэнь Мяо сделала шаг вперед и хотела было взять ее за руку, но ее пальцы прошли сквозь пальцы матери, будто она была призраком.
Будто ее не существовало.
– Цзяо Цзяо ненавидит меня, – Ло Сюэ Янь прикрыла глаза. – Но разве у меня есть выбор? Семья Шэнь не может вечно плясать под дудку Принца Дина. Он может замыливать глаза Цзяо Цзяо, но мне – нет. Теперь Цзяо Цзяо меня ненавидит и даже видеть меня не хочет. Если уже сейчас Принц Дин имеет на нее такое влияние, что же будет потом? Это путь в никуда, – чем больше она говорила, тем больше скорби слышалось в ее словах. Она прижала платок ко рту и прокашлялась. Когда она убрала платок в сторону, Шэнь Мяо увидела на нем алые следы крови.
– Старшей Сестре не нужно об этом думать, – утешала ее Чан Цзай Цин. – Пятая Молодая Леди сейчас витает в облаках. Видимо, Его Высочество Принц Дин очень хорошо к ней относится. Между родителями и детьми всегда возникают недоразумения, которые оканчиваются только тогда, когда дети вырастают. Пятая Молодая Леди поймет, но потом. Ее ненависть носит временный характер.
Шэнь Мяо злобно посмотрела на Чан Цзай Цин. Ее слова только казались добрыми и успокаивающими, на самом же деле она только подливала масла в огонь, подтверждая тот факт, что Шэнь Мяо ненавидит мать. В прошлой жизни она вышла замуж за Фу Сю И и просила покровительства семьи Шэнь. Тогда Шэнь Синь отказал, и она была опечалена по этому поводу, но ни о какой ненависти там речи не шло. Теперь же, когда Ло Сюэ Янь одной ногой стояла в могиле, Чан Цзай Цин говорила такие слова – слова, способные убить ее окончательно.
У Шэнь Мяо потемнело в глазах. Она снова глянула на Чан Цзай Цин и обнаружила, что рядом с ней появилась еще одна девушка. На лице новой девушки читалось выражение, похожее на нетерпеливость. Она была молода и симпатична, но носила яркий макияж, из-за чего черты ее лица выглядели странно и неестественно. Шэнь Мяо вздрогнула. Это была она сама.
Чан Цзай Цин улыбнулась и произнесла:
– Пусть Пятая Молодая Леди не злится на Фужэнь. Это дело нешуточной важности, поэтому она действует осторожно. Генерал и Старшая Сестра совершенно точно имеют собственный взгляд на этот вопрос.
– Мы все одна семья. Раз я вышла замуж за Принца Дин, то Принц Дин – тоже часть нашей семьи. Почему Отец с Матерью продолжают относиться к нему, как к чужаку? Я всегда знала, что они меня недолюбливают. Забросили в столице Дин и забыли обо мне. Теперь Его Высочество пожинает эти плоды.
Чан Цзай Цин снова улыбнулась.
– Пятая Молодая Леди, о чем вы говорите? Хоть Генерал и Старшая Сестра были более близки со Старшим Молодым Хозяином, чем с Молодой Леди, это не значит, что они вас не любят. Вы – их кровь и плоть.
– Мне все равно, – высокомерно бросила молодая Шэнь Мяо. – Всем известно, что Цин И Нян – самая умная. Вот и помоги мне придумать план, как заставить Отца и Мать помочь Его Высочеству.
Чан Цзай Цин, казалось, не знала, как реагировать. После долгой паузы она наконец заговорила:
– Раз Пятая Молодая Леди – дочь Фужэнь, Фужэнь обязательно прислушается к Пятой Молодой Леди. Например, если Пятая Молодая Леди пожалуется Фужэнь и скажет, что испытывает какие-то трудности, она непременно придет на помощь. Если и это не сработает, всегда можно сделать, как в детстве: расплакаться и попросить еще раз, – она усмехнулась. – Но это просто глупости, не советую Пятой Молодой Леди прислушиваться ко мне.
Шэнь Мяо, наблюдающая за диалогом со стороны, была бледной, как стена. Чан Цзай Цин не просто намекала на скандал – она напрямую провоцировала его.
Шэнь Мяо вспомнила, что в прошлой жизни Ло Сюэ Янь не говорила о своей беременности никому – до самого выкидыша. Она хотела поставить других в известность только тогда, когда скрывать это станет невозможно. Кто знал, что все закончится так внезапно? В то же время Принц Дин хотел одолжить у Шэнь Синя его армию, чего Шэнь Синь, разумеется, не одобрял. Шэнь Мяо пожаловалась Чан Цзай Цин, и Чан Цзай Цин предложила ей сомнительный выход из ситуации.
Шэнь Мяо понятия не имела, что у Ло Сюэ Янь случился выкидыш, поэтому говорила только о своих проблемах. Возможно, вещи, о которых она говорила, были самыми обычными и на них не стоило обращать внимания, но Ло Сюэ Янь была в таком слабом состоянии, что даже такие простые слова больно ее ранили. Ей показалось, что Шэнь Мяо ее ненавидела, а это для матери самое худшее. При всем этом Шэнь Мяо вонзала еще больше ножей в сердце Ло Сюэ Янь, говоря о том, что Принц Дин относится к ней плохо. Это заставляло Ло Сюэ Янь переживать еще сильнее.
Шэнь Синя тогда в столице Дин не было. Некому было успокоить Ло Сюэ Янь. Потерять одного ребенка вслед за другим – даже самый стойкий человек сломался бы от этого.
Шэнь Мяо жалела, что не может содрать эту лицемерную улыбку с лица Чан Цзай Цин.
Сцена снова сменилась. Шэнь Мяо перенеслась в какой-то двор, очень элегантно обставленный. Чан Цзай Цин тоже была там, одетая в изумрудного цвета длинное платье. Служанка обмахивала ее веером. Стояла все такая же жара, но взмахи веера создавали приятную прохладу.
– Говорят, Фужэнь совсем плоха, – сказала служанка. – Доктор сказал, что она не протянет и недели…
– Занимайся своим делом, – ответила Чан Цзай Цин. – Не давай другим пищи для сплетен.
Служанка послушно кивнула и добавила:
– И Нян наконец преодолела все трудности.
– Да, – Чан Цзай Цин достала из вазы виноградину. – Спустя столько лет все наконец наладилось.
– Неясно только, примет ли вас Хозяин.
– Генерал любит Старшую Сестру. Разумеется, ее смерть выбьет его из колеи, – Чан Цзай Цин слегка улыбнулась. – А мне-то что? Мне нужно только занять место главной женщины в Старшем доме. Если Генерал не признает меня – что ж, так уж и быть, но слуги-то признают.
Служанка закивала.
– И Нян абсолютно права. А ведь я думала, что Фужэнь продержится подольше. Я и не ожидала, что так быстро…
– Ее сердце разбито, она целыми днями страдает. В таком состоянии долго прожить невозможно, – сказала Чан Цзай Цин. – Ло Сюэ Янь прожила неплохую жизнь, она вышла замуж за такого хорошего человека, и у нее никогда не было конкуренток. К сожалению, ей не посчастливилось родить Шэнь Мяо. Такая дочь любого свела бы в могилу.
Шэнь Мяо пораженно застыла. Чан Цзай Цин безжалостно продолжала:
– Поверь мне, все дело именно в этом. Его Высочество Принц Дин умеет замылить глаза, и у него это прекрасно получилось с Шэнь Мяо. Девчонка привязана к нему, как собачка. Ставит его выше своих родителей. Но если бы она не была такой глупой, я не достигла бы всего, что имею сейчас.
Шэнь Мяо стояла прямо напротив Чан Цзай Цин. День был жарким, но сердце ее заледенело от этих слов.
– Шэнь Мяо позволила людям из резиденции Принца Дина прислать своим родным новогодние подарки и угощения, в том числе и лекарства для Ло Сюэ Янь. Ло Сюэ Янь настолько ценит любые добрые жесты своей дочери, что без вопросов приняла все присланные лекарства. Но это были не лекарства: ее собственная дочь прислала ей яд, даже не подозревая об этом. Да что уж там, она сама кормила мать этим ядом. В каждой ложке была отрава, но Ло Сюэ Янь пила ее и радовалась.
Шэнь Мяо затрусила. Она чуть не лишилась чувств.
Тогда, чтобы убедить Шэнь Синя помочь Фу Сю И, она решила сделать приятное Ло Сюэ Янь и приказала людям принца Дина отправить ей лекарства и полезную еду, которой она могла бы кормить мать по возвращении в резиденцию Шэнь. Ло Сюэ Янь всегда ощущала некую натянутость между собой и Шэнь Мяо, поэтому очень обрадовалась ее внезапной инициативности и послушно все съела. Неужели все это было чьим-то хитроумным планом?
Ло Сюэ Янь никогда бы не заподозрила свою дочь, а сама Шэнь Мяо никогда бы не смогла предположить, что кто-то способен на такую подлость. Мысли смешались у нее в голове. Она почувствовала ужасный дискомфорт.
Теперь она смогла увидеть себя прошлую со стороны, и какой же глупой и злобной она была! Она не заслуживала никакого прощения. Это ее руки толкнули Мать в могилу. Именно Шэнь Мяо оказалась главным ее врагом.
– Всю свою жизнь Ло Сюэ Янь была сильной, но потерпела поражение от рук собственной дочери. Я действительно благодарна Шэнь Мяо, – Чан Цзай Цин беззаботно рассмеялась. – Она принесла жизнь матери в жертву мне и сделала меня главной во внутреннем дворе семьи Шэнь. Жизнь Ло Сюэ Янь была достойной всяческих похвал, единственное, в чем она просчиталась – это рождение Шэнь Мяо. Шэнь Мяо не приносит ничего, кроме вреда.
Откуда-то прибежала служанка. Она вспотела от бега и говорила с надрывом.
– Чан И Нян, Фужэнь испустила последний вздох!
– Фужэнь скончалась! Фужэнь скончалась!
Голоса слышались отовсюду. Небо внезапно окрасилось в черный цвет, куда-то ударила молния и грянул гром, заглушая крики окружающих о том, что больная умерла.
Слезы ручьями хлынули из глаз Шэнь Мяо, и она закричала:
– Мама! Мама! Я была не права! Не права… Я не должна была любить Фу Сю И. Я больше не буду любить его. Я ошибалась! Мама, я ошибалась…
На кровати в своей комнате Шэнь Мяо билась в конвульсиях. На ее лицо падал мертвенный свет зимней луны, придавая ему еще более страдальческий вид. Рядом с кроватью стоял молодой человек в фиолетовой мантии, задумчиво глядящий на мучающуюся в кошмаре Шэнь Мяо.
Он тяжело вздохнул и протянул руку, касаясь ее лба.