Друзья по преступлению

Артур Шедвиг.

Я сидел в своей гостиной на диване в одних красных пижамных штанах с коробкой пиццы на коленях, бутылкой пива в одной руке и пультом от телевизора в другой. Идти сегодня куда-либо совершенно не хотелось, да и в моей любимой пиццерии сегодня была невероятная акция: при покупке одной большой пиццы две большие пиццы шли в подарок. И такая акция распространялась только на постоянных покупателей. Хорошо, что я им был.

По телевизору не было ни одного интересного фильма, поэтому, включив его, я посмотрел на ещё две коробки пиццы, которые я явно за сегодня не съём и вспомнил про ящик пива в холодильнике. Господи, на что я трачу свою жизнь?

Приглушенный свет из торшера, стоящего рядом со мной, неярко освещал комнату, давая расслабление глазам. Где-то на диване валялся пульт от верхней лампы, но я благополучно его просрал.

Я вздрогнул, когда мне на спину капнула вода с не до конца вытертых волос. Идти за полотенцем было лень, уж слишком удобно я устроился на диване.

Откинув голову назад, я прикрыл глаза и прислушался к шуму дождя, который начался не больше получаса назад. Не понимаю, почему все так сильно романтизируют дождь. Это просто конденсированный пар, содержащийся в слоях атмосферы, а не какой-либо идиотский предвестник разлуки или всякой такой херни.

Я прислушивался к тому, как об стекло звонко ударяются капли, но моё воображение, взамен того, чтобы рисовать то, как капли стекают по стеклу, рисовало точёное лицо Эмили; её светлые волосы в которые мне хотелось запустить пальцы. На ощупь они были похожи на шёлк. Хотя нет, пожалуй, я мог бы сравнить их с лёгким морским бризом, приятно ласкающим кожу. Её глаза цвета морской волны. Чтобы их нарисовать, мне явно потребуется несколько тюбиков краски с оттенками голубого.

Но продолжая и дальше думать, в голове отчетливо звучал голос Эмили: «Ты грёбанный эгоист».

Ты.

Грёбанный.

Эгоист.

Я понял, что неосознанно сжимаю бутылку с пивом. Хорошо, что она стеклянная, а не железная, иначе всё это пиво уже давно бы оказалась на белоснежном диване. Этого бы я себе не простил.

Я же не виноват, что Пейдж оказалась такой стервой. Надеюсь, что она пошла и извинилась перед Эмили, а иначе завтра я задам ей неплохую трёпку. Самое главное, чтобы об этом не узнала маньячка, иначе трёпка обеспечена мне.

У меня было дикое желание, чтобы сейчас прямо посреди моей гостиной появилась огромная боксёрская груша, и я выпустил бы пар. Не припомню, чтобы в последнее время меня так злили чьи-то слова. Хотя, может быть, до этого никто просто не открывал мне правду.

«Я не нуждаюсь в твоей защите».

Ещё как нуждаешься, Эндрюс.

Хотя.

Я сам сказал ей, что она имеет право злиться. И она действительно имеет его. Вот только я был зол не меньше.

Хотя вся эта злость казалась мне какой-то неправильной. Я понимал, что в её глазах я испортил всё.

Если бы раньше хотя бы одна девушка говорила со мной в таком тоне, в чём-то обвиняла, я бы лишь пожал плечами, это не особо интересовало бы меня.

Но сейчас... я действительно злился на её слова первые минут десять. А потом сам почувствовал вину.

Господи, если об этом кто-то узнает, то...

Звонок в дверь вывел меня из раздумий. Если это очередные религиозные фанатики, то я спущу их по лестнице до первого этажа.

Отставив коробку пиццы в сторону, я пошёл открывать дверь, по пути случайно нажав на пульт от верхней люстры. Надо найти его.

Уже придумав у себя в голове гневную тираду, я распахнул дверь, но все гневные слова застряли в горле после того, как я увидел кто стоит на пороге.

- Какого хрена ты здесь делаешь? – грубо спросил я, всё ещё вспоминая то, как переливались её голубые глаза в отсвете от окна. Интересно, а смогу передать выражение гнева на её лице с помощью кистей? Твою мать, почему я думаю совершенно не о том? И с какого хрена я злюсь на неё, если сам решил, что злиться на неё неправильно?

- Может, впустишь меня? – тихо спросила у меня Эмили, слабо улыбнувшись. Она промокла до нитки. Её обычно шелковистые волосы прилипли к лицу и шее, с них стекала вода. – Мне просто некуда идти, и...

Я отступил, давая ей пространство, чтобы пройти. Действительно, если она пришла ко мне, то она в отчаянии. Особенно после того, что наговорила мне. Может, стоит ещё немного выглядеть обиженным, и тогда она мне отсосёт?

- Так что случилось? – поинтересовался я, наблюдая за тем, как Эмили в нерешительности переступает с ноги на ногу и смотрит в пол. Только сейчас я заметил у неё в руках какой-то непрозрачный пакет. Интересно, что в нём? – Эндрюс, говори.

Она тяжело вздохнула и подняла на меня взгляд.

- Мама приехала в Торонто, - просто ответила Эмили. – И я не готова ко встрече с ней. Пока что. Можно я останусь у тебя?

Я сделал вид, что задумался, хотя решение было буквально перед моими глазами. Всё это время Эмили смотрела на меня, стуча зубами от холода. Вода стекала по ней и капала на пол.

- Ладно, снимай куртку, я найду тебе что-нибудь переодеться, - словно сделав ей одолжение, ответил я. – Нижнее бельё надо? У меня где-то завалялась парочка забытых стринг.

- Так вот чем здесь так воняет, - сморщив свой аккуратный носик с едва различимыми веснушками, пробормотала Эмили. – Девушками, которые текут по тебе.

Я усмехнулся, наблюдая за тем, как она аккуратно ставит пакет на пол и снимает кожаную куртку. Рукава её блузки тоже были мокрыми. Надо достать тёплый плед из кровати и носки. Это же Эмили.

Но вслух я сказал совершенно другое:

- Чуешь соперниц?

Она повесила куртку на крючок в небольшой гардеробной, рядом с входной дверью и, повернувшись ко мне, двумя руками убрала мокрые волосы с лица, чуть вытянув при этом шею вперёд. Если бы у меня под руками был фотоаппарат, я бы попросил её замереть и сфотографировал. Теперь я понял, почему Киран так много фотографировал её. Даже не задумываясь об этом, Эмили делала какие-то невероятные вещи. Даже в мокрой одежде.

- Чую их разбитые сердце, - просто ответила она и мило улыбнулась мне самой неискренней улыбкой, на которую только была способна.

Я фыркнул, понимая, что мне нечего на это ответить и, оставив её в прихожей, зашёл в свою комнату. Достав одну из моих любимых футболок – белую с лёгкой тканью с моей фамилией на спине. Кевин подарил на какое-то из дней рождений. Думаю, что эта футболка точно будет смотреть на ней, как флаг на завоёванной крепости.

В нижнем ящике комода я нашёл более или менее тёплые носки с рождественскими оленями, которые мама подарила мне на это рождество, а из кровати достал тёплый плед.

Эмили уже была в гостиной и с интересом оглядывала висевшие на стене рамки с фотографиями вперемешку с моими старыми зарисовками, некоторые из которых были просто прикреплены к стене на скотч. Обычно в гостиной редко кто бывает.

Чуть приподнявшись на цыпочки, она с интересом рассматривала верхние зарисовки Чейза и Рони. В тот летний день они вытащили меня на пляж, но я ни на секунду не хотел расставаться со своим блокнотом, потому что всё ещё надеялся нарисовать хоть что-нибудь. Но вдохновение, пропавшее много лет назад, всё никак не хотело возвращаться.

Конечно, у меня получилось в общих чертах передать их, но это всё равно не был полноценный рисунок.

Переведя взгляд чуть ниже, на её губах заиграла улыбка, когда она увидела, что на фотографии ниже, сделанной в этот же день, что и набросок Чейза и Рони, я сижу полностью зарытым в песок с огромными песочными сиськами, который Чейз приделал мне уже после того, как они меня закопали.

Поймав себя на мысли, что я уже секунд двадцать стою, прислонившись плечом об дверной косяк, я оттолкнулся от него и прошёл внутрь.

- Я не думаю, что смогу найти для тебя штаны, поэтому придётся походить в одной футболке, - пробормотал я, подходя к ней. Она повернула ко мне голову, всё ещё с лёгкой улыбкой, игравшей на её губах и читающейся даже в её глазах.

- Спасибо, - тихо прошептала она, забирая из моих рук футболку и носки. – А где здесь ванна?

Я проводил её до двери в ванну, где показал, куда можно повесить сушиться одежду и каким полотенцем вытереть голову, и вернулся в гостиную, убрал с дивана коробки из-под пиццы и бутылку пива, поставив на стеклянный журнальный столик рядом. Пару секунд глядя на бесформенную кучу из пледа, валяющегося на диване, я сделал из него своеобразный кокон, чтобы Эмили могла без проблем залезть в него и укрыться. Господи, почему я занимаюсь этой хернёй?

Я обернулся, когда почувствовал присутствие Эмили. Она стояла передо мной в моей футболке, которая доходила ей до середины бедра и ярко-красных рождественских носках, держа в руках две бутылки виски.

Проследив за моим удивлённым взглядом, она подняла две литровые бутылки чуть выше.

- Будем пить, пока не помиримся, - пояснила Эмили со слабой улыбкой на губах. – Я не должна была сегодня так срываться на тебе...

Я подошёл, забрал у неё из рук одну бутылку виски и, открыв её, сделал один большой глоток. Недопитое пиво с тоской смотрело на меня с журнального столика, но виски я любил больше. Знает же, чем подкупать, стерва.

- Поэтому я хотела бы извиниться, - продолжила Эмили, открывая бутылку и точно так же, как и я, сделала один глоток, даже не поморщившись. Пить она умела, но это я знал уже давно. – Прости. Я очень сожалею о своих словах. Обо всех. Ты не эгоист. И мне нужна твоя помощь. Я рада, что ты мой напарник.

Тихо фыркнув, я ответил:

- Я тебя прощаю.

Не буду же говорить ей, что это я собирался перед ней завтра извиняться. А так она извинилась первая, поэтому я всё ещё не терял надежду на то, что она мне отсосёт.

Я прошёл к дивану и плюхнулся на него, взяв пульт от телевизора и включив какой-то музыкальный канал. Пусть играет на фоне.

Эмили, как я и предполагал, тут же залезла под одеяло и тут же сделала несколько больших глотков из бутылки. Я подтянул к нам журнальный столик и открыл коробку с недоеденной пиццей. Если не есть в достаточных количествах, то мы быстро опьянеем, а мне этого не хотелось. По крайней мере, не сейчас.

Маньячка неуверенно взяла из коробки первый кусок, но плавленый сыр отказался так запросто отставать от соседнего куска, из-за чего она рассмеялась. Искренне.

Я едва не вздрогнул, когда услышал её звонкий смех и покосился на неё. Она тянула руку всё выше и выше, и уже начала на коленях привставать со своего места, но сыр всё ещё тянулся. Её детская радость от этого действия забавляла меня.

Резко протянув руку с вытянутым указательным пальцем, я намотал весь этот тянущийся сыр на него, а затем быстро засунул себе в рот.

- Эй, это моё! – шутливо воскликнула она, глядя на мой палец, на котором всего пару секунд назад был весь сыр. Она положила кусок пиццы обратно в коробку и слабо шлёпнула меня ладонью по колену. Я рассмеялся.

- На нём нет твоего ДНК, - с умным видом ответил я, а затем схватил из коробки её кусок пиццы. – На этом есть, но скоро все улики будут уничтожены, ты ничего не докажешь.

Эмили вновь звонко рассмеялась, и я, глядя на неё, сделал ещё пару глотков из бутылки. Как бы не пришлось доставать мои потайные запасы Джек Дениелс. А они вообще ещё остались?

Прежде чем взять следующий кусок из коробки, она собрала слегка подсохшие волосы в небрежный пучок, чтобы они ей не мешали, и взяла пиццу. На этот раз сыр не тянулся так сильно, но она всё равно слегка приподнялась с дивана так, что одеяло соскочило с её ног, открывая мне вид на её бедра.

Теперь приподнялся и мой член.

- Так ты рисуешь? – внезапно спросила Эмили, садясь на место и делая пару глотков из бутылки.

- Когда-то рисовал, но уже довольно давно забросил это дело, - ответил я, стараясь не отставать от Эмили и тоже сделал пару глотков. Это был хороший качественный шотландский виски семидесяти градусов. Во-первых, маньячка знает толк в сортах виски, а во-вторых, я уже начал медленно пьянеть. Посмотрев на Эмили, я заметил на её щеках начинающий проступать румянец. – Да и вообще, у меня больше выходит рисовать фон. Если нас уволят, то предлагаю начать рисовать порнушку. Ты рисуешь людей, а я фон. Так можно неплохо заработать.

Эмили звонко рассмеялась и откусила кусок пиццы, сделала глоток виски, и только после этого посмотрела на меня с интересом.

- Не думала, что ты запомнишь это, - сказала она, заглядывая мне прямо в глаза.

- Я многое запоминаю, - ответил я, опуская глаза на её в меру пухлые губы. – Иногда.

Мозг тут же нарисовал вкус манго. Господи, за что мне это.

Я подсел ближе к Эмили, сделав вид, что это было ради того, чтобы взять ещё один кусок пиццы. Я оглядывал её из-под опущенных ресниц, пока она продолжала рассматривать фотографии и зарисовки.

Она полностью смыла косметику со своего лица, но, в отличие от многих других представительниц женщин, это её ничуть не портило. Из-за отсутствия косметики Эмили выглядела более... юной и невинной. Её волосы уже практически высохли, даже несмотря на то, что прошло не так много времени. Или, быть может, мне так кажется из-за виски? Я чувствовал себя немного пьяным, хотя бутылка опустела всего на треть.

Щёки Эмили слегла порозовели, а от мысли о том, что она сидит передо мной в моей футболке и на ней, возможно, больше ничего нет – будоражила меня.

- Мне кажется, что ты недооцениваешь себя, - тихо сказала Эмили, поворачивая в мою сторону голову. – Просто попробуй сесть и нарисовать что-то. Да, наверное, это немного глупый совет, но мне он обычно помогает. Я представляю то, что хочу нарисовать, а не смотрю на это. И тогда у меня всё выходит. И, честно говоря, я думаю, что у тебя получается рисовать намного лучше меня.

Я вновь опустил глаза на её губы.

- Если ты так просишь, то я попробую это сделать, - пробормотал я, явно зная, что могу часами думать о том, что нарисовать, но так ничего и не нарисовать. Так выйдет и в этот раз.

Я сделал ещё пару глотков из бутылки, когда понял, что в бутылке Эмили не хватает уже почти половины. А она крепкий орешек.

- Спасибо, что приютил меня, - продолжила Эмили и печально улыбнулась. – Я уже представляла, как буду спать в офисе, если ты не откроешь дверь.

- Я всегда открою тебе, - внезапно сказал я. Какую хуйню я несу? Бля, нет, пора заканчивать пить. Но последние здравые мысли исчезали, даже не успевая появляться.

Но внезапно я понял, что Эмили смотрит на мои губы. Это был словно зелёный свет.

Я протянул к ней одну руку и положил на её щёку. Она вздрогнула и оторвала взгляд от моих губ, чтобы посмотреть мне в глаза. И внезапно сама потянулась для того, чтобы поцеловать меня.

Когда я уже почувствовал её теплое дыхание на моих губах, она остановилась и тихо охнула. Верхний свет внезапно выключился, но Эмили словно не обратила на это внимания.

- Что случилось? – мягко спросил я, проводя большим пальцем по её мягкой щеке. Как будто со стороны я слышал своё затрудненное дыхание, словно я только что пробежал несколько миль.

- Это же моя любимая песня, - выдохнула она, а затем вскочила с дивана с полупустой бутылкой в руках и принялась танцевать по комнате, смешно перебирая ногами. Её слегка заносило на поворотах, но для человека, который выпил пол литра шотландского виски – она держалась молодцом. – Я не слышала её с первого курса.

Я тихо выругался, проклиная себя за то, что вообще включил телевизор.

На губах Эмили играла лёгкая улыбка, и в тусклом освещении от торшера, стоящего рядом с диваном, и в моей футболке с моей фамилией на спине она выглядела как-то по-домашнему привлекательной. Она словно не принадлежала нашему миру, была скорее похожа на водную нимфу.

Маньячка закинула бутылку вверх и сделала ещё пару глотков. Я сравниваю её с нимфой, а она бухает как тролль.

Внезапно Эмили остановилась и протянула мне руку, с надеждой глядя прямо на меня.

- Ну нет, я не умею танцевать, - тут же ответил я и вскинул руки вверх, всё ещё не выпуская бутылку из рук. На самом деле мне казалось, что если я сейчас встану, то просто потеряю равновесие и рухну обратно. Так опозориться перед ней я не мог.

- Тогда танцуй так, словно тебя никто не видит, - мягко сказала Эмили, всё ещё не опуская руки. – Давай, песня скоро закончится.

- А как же ты? – уточнил я, надеясь на то, что её пьяный разум не сможет придумать ответ, и она отстанет. А я смогу незаметно достать телефон и сделать хотя бы одну фотографию Эмили в этой футболке. Господи, насколько же восхитительно она в ней выглядела.

- Давай просто сделаем вид, что я тоже никто? – тут же предложила она, и на её губах заиграла слегка пьяная улыбка. Видя, как горят её глаза, как она едва заметно закусывает нижнюю губу, я словно чувствовал, что вся её душа тоже хочет танцевать. И я не мог лишать её этого удовольствия.

- Ладно, - стараясь сделать так, чтобы в моём голосе прозвучало хоть немного злобы, отозвался я и встал. Мир вокруг пришёл в движение, но годы тренировок не подвели – я устоял на ногах. Эмили продолжила кружиться по моей гостиной, а я стоял и как истукан смотрел на неё, не в силах отвести взгляд.

Её ноги словно не касались пола в моей гостиной, и Эмили, смешно прыгая в такт музыке, улыбалась по-детски невинной улыбкой. Я следил за ней одними глазами, не в силах отвести взгляда, чувствовал себя полным идиотом. Я тысячу раз наблюдал за тем, как танцуют сотни, а может и тысячи, разных девушек в ночных клубах, но ещё никогда не чувствовал себя так.

Неожиданно она подошла ко мне и, взяв меня за свободную руку, попыталась заставить танцевать, но ноги её не слушали, поэтому Эмили едва не рухнула. Я успел подхватить её в последний момент и прижать спиной к себе. Её ягодицы тут же уткнулись в мой пах, и я резко выдохнул из себя весь воздух. Но всё же талант не пропьёшь – мы не расплескали ни грамма виски.

Она тихо рассмеялась и чуть повернула голову в мою сторону, а затем сделала ещё один небольшой глоток из бутылки. Я даже начал слегка завидовать этой бутылке.

Я всё ещё держал её, когда заметил маленькие завиточки её волос прямо на шее. Они были словно расплавленное золото и слишком короткими, чтобы влезть в собранный хвост.

- У тебя вьющиеся волосы? – спросил я, всё ещё не в силах оторвать взгляд от этих коротких завитков. Это словно говорил не я, а кто-то другой.

Эмили тихо рассмеялась и полностью развернулась ко мне лицом, оказавшись в кольце моих рук, посмотрела мне прямо в душу. Господи, этот взгляд был похож на водоворот, из которого, сколько не пытайся выбраться – ничего не получится, он будет только ещё сильнее затягивать тебя в самые пучины. При всём этом, у меня было такое ощущение, что этот самый водоворот заглядывает внутрь меня, оставляет там какие-то отметки, чтобы потом вернуться по ним назад. Это было словно похоже на рентген, только глазами. Пьяными, блестящими, невероятно красивыми глазами.

Да мы оба чертовски пьяны.

- Если их неправильно высушить, то они начинают виться, - пояснила Эмили и смешно сморщилась. – Именно поэтому я и собрала их.

- Распусти, - попросил я, услышав свой хриплый голос как будто со стороны, больше всего на свете желая в данный момент, чтобы она распустила свой небрежный пучок, и её волосы распались бы по её спине и плечам золотисто-платиновым водопадом. Вернее, мне хотелось заснять этот момент на видео, чтобы потом вновь и вновь пересматривать его.

Пару секунд она помедлила, продолжая смотреть мне в глаза, а затем я словно начал видеть окружающий меня мир в замедленной съёмке.

Под последний аккорды песни Эмили мягко вырвалась из моих рук и закружилась по гостиной. Её тонкая ручка взлетела вверх и развязала свой пучок, а её прекрасные волнистые волосы затанцевали вместе с ней в замысловатом вихре. Как я и предполагал, они мягко опустились на её плечи и спину, словно обнимая её, некоторые пряди (как же я их любил) упали на её глаза, из-за чего она вновь засмеялась и попыталась остановиться.

Я быстро подошёл к ней (ух, вот это подвиг) и вновь приобнял, не давая ей окончательно потерять равновесие. Эмили, всё ещё смеясь, пыталась одной рукой поправить упавшие на лицо пряди, откинуть их назад, но у неё ничего не выходило. И тогда я пришёл на помощь. Рука, крепко державшая бутылку с виски, всё ещё покоилась на её спине, неприлично низко к ягодицам, хотя я не думал об этом, а другой рукой я парой лёгких движений откинул её мягкие пряди назад. Эмили посмотрела мне в лицо, а затем мы оба рассмеялись. Почему мы смеялись?

Когда мы оба уселись обратно на диван, всё ещё смеясь по неизвестной для нас причине, внезапное осознание пронзило мой опьяневший мозг, словно молния: я не хочу её.

Вернее...

Я хочу её.

Но не так, как хочу других девушек.

Господи, насколько же я пьян, что думаю так. Я даже отставил бутылку в сторону, но думать в этом направлении прекратить не мог. Грёбанный виски. Я отставил бутылку на журнальный столик.

Её взгляд, её голос, смех, эти невероятные волнистые волосы, аккуратный нос с едва различимыми веснушками, идеальное тело... она сама. В этом моменте было что-то ещё более загадочное, чем во всех остальных, которые я хотел сохранить в тайне ото всех.

Никогда не думал, что вообще подумаю об этом, но я был готов отодвинуть секс на второй план и просто наблюдать за ней.

- Мне кажется, нам уже давно пора ложиться спать, - немного пьяно пробормотал я, кладя руку на её талию. Она, смеясь, поставила бутылку на журнальный столик рядом с моей.

- Но я не хочу, - жалобно заканючила она, выпячивая нижнюю губу словно была ребёнком. И я растаял ещё сильнее.

- Тогда идём, просто полежим и поговорим у меня в комнате, - продолжал уговаривать её я, понимая, что едва её голова коснётся подушки, как она тут же уснёт. А мне не придётся бороться с желанием трахнуть её прямо здесь и сейчас, потому что мой член всё никак не мог отпустить часть кровотока. Ладно, я просто пиздец хочу её.

- Артур Шедвиг, - внезапно серьёзным голосом обратилась она ко мне, а затем ткнула своим пальцем мне в грудь. – Я же уже говорила тебе, что ни за что не окажусь в твоей постели.

Хорошо, надо всё же заткнуть её членом во рту.

- Я обещаю, что я и пальцем тебя не трону, - пообещал я, поднимая руку, словно был скаутом и давал сейчас клятву. – Просто мне лень убирать столик в сторону, чтобы разобрать этот диван, а там уже разобрана кровать. Если хочешь, мы можем сыграть в одну игру.

Её глаза азартно блеснули.

- Какую? – спросила она, пьяно щурясь.

- Вначале идём в комнату, а затем я тебе всё расскажу, - продолжал настаивать на своём я. Ужасно хотелось принять горизонтальное положение. Кажется, желание выпить отпадёт на ближайшие пару дней.

Она посмотрела мне в лицо ещё пару секунд, после чего схватила свою бутылку виски и развернулась ко мне. Ворот моей футболки, в которую она была одета, неприлично сполз с одного её плеча, но Эмили словно не замечала этого, так и стояла посреди моей гостиной, глядя на меня.

Я аккуратно поднялся, захватил свою бутылку, и мы вдвоём ввалились в мою спальню, хохоча из-за того, что Эмили едва не рухнула по пути сюда, запутавшись в собственных ногах.

- Так что это за игра? – спросила Эмили, валяясь на одной стороне моей кровати и внимательно осматривая мою комнату... сидя в абсолютной темноте. Гений, блин.

- Она называется «Я никогда не...», - тихо начал я, поворачиваясь к Эмили и смотря на её тонкие ножки, которые были едва заметны во тьме. Мне не хотелось включать свет, в этой обстановке было что-то волнующее, касающееся самых отдалённых уголков души. – Правила очень просты: я говорю: «Я никогда не...» делал что-то, а если ты это делала, то ты выпиваешь.

Она посмотрела на бутылку, которую всё ещё держала у себя в руках, а затем перевела взгляд на меня и едва различимо пожала плечами.

- Ну, начинай, - с улыбкой в голосе сказала Эмили.

- Я никогда не курил травку, - решив, что надо начать с чего-то безобидного, сказал я, а затем охренел от того, когда Эмили поднесла бутылку к губам и сделала один большой глоток. – Серьёзно? Когда?

Она села на моей кровати по-турецки и, зажав бутылку между ног, вновь собрала волосы в пучок, прежде чем ответить:

- В университете на третьем курсе. Какой-то друг Кирана из разряда я-богатенький-папенькин-сыночек-тратящий-его-деньги устроил вечеринку в своём загородном доме. Там было просто невероятно много людей, большинство из которых я вообще видела в первый раз. Мы стояли в какой-то компании парней, а потом Киран внезапно куда-то исчез. И тут мне и предложили косяк, якобы «развеселиться». Скука была смертная, поэтому я согласилась. Дальше я плохо помню, что было, потому что меня вставило после первой же затяжки. Как рассказывал потом Киран, я отвела его в туалет на третьем этаже и пыталась отсосать, но он ведь хороший мальчик, поэтому не дал мне опуститься так низко и увёл домой. После этого я была более осторожна с травкой.

Я засмеялся. Оказывается, Эмили была той ещё штучкой в университете.

Воображение внезапно нарисовало Эмили, которая учится вместе со мной и Кевином в академии. Мы вместе балуемся травкой на какой-то подпольной вечеринке, а затем я отвожу её в туалет, и мы грязно трахаемся как какие-то животные, словно в последний раз в ультрафиолетовом освещении. А затем мы приезжаем ко мне, она раздевается и абсолютно голой заползает ко мне под одеяло, я прижимаю её к себе, и она засыпает. А на следующий день всё снова повторяется.

Мы вместе сидим на парах, я тайком лапаю её под юбкой, а Эмили, как примерная ученица, пытается строить из себя недотрогу, вот только мы оба знаем, что она уже вся намокла. А затем наступает перемена, я затаскиваю её в какой-нибудь укромный уголок и, падая перед ней на колени, лижу ей.

Мы вместе идём в обнимку по улицам города на нашу первую практику, она в своей сексуальной обтягивающей чёрной юбке и какой-то блузке, в туфлях на высоком каблуке, а рядом, обнимая её за шею, иду я, одетый в костюм. Люди оборачиваются нам вслед, а мы, словно не обращая ни на кого внимания, смеёмся над какой-то глупой ситуацией, которая произошла ещё три дня тому назад. И нет, мы не встречаемся. Мы просто друзья. Друзья по постели. Ну и, возможно, друзья по преступлению.

Чёрт, насколько это было бы ахуенно.

- Я никогда не фотографировалась голой, - внезапно откуда-то издалека донёсся до меня голос Эмили, и я вздрогнул, возвращаясь обратно к реальности. Ничего этого не было. Она встречалась со своим правильным мальчиком и посещала светские встречи, пока я подцеплял в клубах девушек. И, откуда мне знать, может быть, после каких-то особо весёлых ночей, когда алкоголь вроде как выветрился, но тебя всё ещё тянет на безумства, она точно так же, как я и мечтал, приставала к Кирану под партой. И они-то уж наверняка гуляли по улицам Англии в обнимку, даже, возможно, перед этим сбежав с какой-то очень важной встречи.

От одной только мысли о том, что всё это могло быть, но не со мной, где-то внутри меня вспыхнула тоска вперемешку с яростью. Особенно от осознания того, что Кирану всё это нахрен было не нужно.

Я запрокинул руку с бутылкой, и теперь настала очередь Эмили рассмеяться.

- Я жду подробностей, - прошептала она, и её глаза сверкнули во тьме.

Перевернувшись на спину, я раскинул руки в разные стороны и уставился в полоток и тихо хмыкнул.

- Да что рассказывать, - пробормотал я, пожимая плечами. – Однажды в клубе ко мне подошла девушка, представилась студенткой из какого-то института искусств и спросила, не против ли я, если она когда-нибудь пофографирует меня в стиле ню. Ну, я и согласился. Она фотографировала меня в какой-то студии, а потом я трахнул её там же.

Эмили тихо рассмеялась и покачала головой.

Да, я придурок. Ну что поделать.

Неожиданно я задумался над тем, а не фотографировала Эмили когда-либо так Кирана. Они ведь жили вместе, и Эмили любила фотографировать. Но я не мог задать этот вопрос, потому что тогда она узнает, что я копался в её ноутбуке, и тогда она придушит меня моей же подушкой.

- Я никогда не прогуливал уроки биологии, - не придумав ничего лучше выдал я, и начал наблюдать за тем, как Эмили от смеха чуть не свалилась с кровати. Я вовремя поймал её за ногу, но она, даже не обратив на это внимания, всё ещё звонко смеялась.

И я невольно тоже улыбнулся.

- Я не сомневалась в этом, - прошептала она, вытирая рукой выступившие в уголках глаз слёзы. – Учебники по анатомии стали твоими первыми порно журналами.

Тут я рассмеялся окончательно, поняв, почему она так хохотала. Это и правда было неплохо. И, возможно, имело немного правдивости.

Я слабо ударил её по ноге, чтобы она перестала так задорно смеяться.

- Ох, ладно, - тихо сказала она, а затем выдохнула воздух из лёгких, чтобы успокоиться. – Я никогда не надевала эротическое бельё.

Я прищурил глаза, а затем поднялся на локтях и поднёс к её губам свою бутылку.

- Боюсь, что ты лжёшь, - прошептал я, наблюдая за тем, как она медленно опускает глаза на бутылку. – И вообще, с твоим телом даже детское нижнее бельё с утками будет выглядеть эротично. А тот чёрный кружевной лифчик в тот раз вообще вскружил мне голову.

Она тихо хмыкнула, а затем взяла мою бутылку и сделала пару глотков, а затем рукой вытерла пару капель, которые стекали по её подбородку. Даже в темноте я видел, как одна из них стекает по её шее куда-то за ворот футболки и мне ужасно хотелось слизать всю эту дорожку.

Чёрт.

Я сел напротив Эмили в такой же позе, чтобы скрыть свой стояк. Хотя его было видно даже так. Судя по тому, как Эмили хмыкнула, она увидела его. Но никак не прокомментировала это.

Я уже жалел о том, что пообещал не трогать её. Потому что прямо сейчас у меня было дикое желание повалить её на спину и стянуть эту футболку. Но я держался из последних сил.

Чтобы хоть как-то прийти в себя, я задал вопрос, от ответа на который зависел мой стояк. Если она сейчас выпьет, то я успокоюсь. И я был уверен, что она выпьет.

- Я никогда не целовался с Адамом взасос, - сказал я и прикусил нижнюю губу. Давай же, пей.

Но Эмили внезапно пожала плечами и посмотрела мне в глаза:

- Это такой план узнать, было ли у меня с ним что-нибудь?

Твою мать.

Я уже знал ответ.

- Нет, Артур, ничего не было, - просто ответила она, и с хитрым прищуром посмотрела на меня. В меня.

Ебанное обещание не трогать её теперь буквально прожигало мои штаны насквозь. Мне нехило хотелось если не трахнуть её, то хотя бы вздрочнуть.

- Я никогда не ходила голой по квартире, - сказала Эмили и посмотрела мне прямо в глаза. Ну что ж.

Я запрокинул голову вверх и выпил. Эмили рассмеялась и, прошептав что-то смутно напоминающее «подожди», протянула в мою сторону обе руки и вытерла виски с моей шеи. А меня из-за её прикосновения словно прошибло током, причём начиная с члена, и я вздрогнул.

Я смотрел на то, как Эмили, смеясь, стирает с моей шеи остатки виски, а потом растирает руки о свои голые ляжки. И мне теперь хотелось провести языком и по ним, слизать весь виски. Господи, если бы она облила себя виски, то я даже не стал бы на неё орать из-за перевода продуктов, а просто принялся бы вылизывать её.

Господи, когда я стал таким податливым?

Надо завязывать с выпивкой.

- Я никогда не симулировал оргазм, - внезапно пришло в мою голову, и я, словно в замедленной съемке, наблюдал за тем, как Эмили запрокидывает бутылку вверх и делает пару глотков. – Серьёзно?

- Я делала это чтобы Киран от меня отстал, - пояснила она, а затем скривилась. – Он обычно очень быстро кончал, и ему было якобы жалко меня, поэтому он пускал в ход свои пальцы. И это было ещё более ужасно, чем секс с ним.

Она тихо рассмеялась, а затем расцепила ноги и откинулась на подушки.

- А потом, когда он засыпал, я уходила в ванну, включала порно и мастурбировала в душе, - закончила Эмили свой рассказ и вновь приложилась к бутылке. – Так и выживала.

- Я никогда не смотрел порно, - внезапно осознал я и охренел от этой мысли. Вначале религия не позволяла мне смотреть порно, а потом я решил, что и сам смогу всему научиться.

Эмили оценивающе посмотрела на меня, а потом прикрыла глаза.

- Посмотри, это неплохо помогает расслабиться, особенно когда потрахаться не с кем, - внезапно сказала она немного уставшим голосом, пожимая плечами. Я лёг на соседнюю подушку и посмотрел в её тонкое лицо. Я точно смогу нарисовать его. Осталось лишь купить краски и холст. А ещё лучше несколько холстов, на случай, если я как-то испорчу первый хост.

- Я всегда думал, что это я тебя испорчу, - с улыбкой сказал я. Я правда так думал, когда впервые увидел её.

- Поверь мне, я уже испорчена, - пробормотала она, а потом потёрлась щекой об свою руку.

- Может, посмотрим? – в шутку спросил я, всё ещё не в силах отвести взгляда от её лица. Оно было настолько невинно, что все мысли о том, чтобы трахнуть её прямо сейчас внезапно ушли куда-то на второй план. И мне не нравилось это.

Ответом на моё предложение послужила тишина.

Я усмехнулся, глядя на то, как Эмили уснула с бутылкой виски в руках. Аккуратно забрав бутылку, я поставил её на прикроватную тумбочку. Посмотрев на то, как она тихо сопит, теперь обнимая свою подушку, я понял, что она замерзнет ночью, а если я укрою нас одним одеялом, то рискую посреди ночи получить кулаком по морде, мной было принято решение сделать вылазку в гостиную, чтобы принести плед.

И это был просто героический поступок, потому что меня чертовски шатало в разные стороны. Кажется, танцевали даже стены.

Завтра будет похмелье.

Чёрт, а таблетки вообще есть?

Я укрыл Эмили пледом и завалился рядом на спину. Даже стояк стал не таким каменным. До того момента, как Эмили не проснулась, посмотрела на меня сонным взглядом, пробормотала «замёрзнешь же», пододвинулась ко мне, накрыла своим пледом и закинула ногу и руку на меня.

Твою мать.

Мой член утыкался ей как раз в бедро, но ей, кажется, было насрать. А вот мне нет.

Я зашипел и прикрыл глаза. Это будет долгая ночь.

Но завтра мы с ней снова станем просто напарниками по работе. И всё вернётся на свои круги. Возможно, мы даже вряд ли вспомним о том, что было сегодня ночью.

Эмили пробормотала что-то на французском и положила голову мне на грудь. Её светлые волосы, выбившиеся из пучка, щекотали меня, но не слишком сильно. Я обнял её двумя руками и уткнулся носом в волосы, всё ещё немного пахнущие манго. Как всегда. Кажется, даже если в мире случится апокалипсис, волосы Эмили всё так же неизменно будут пахнуть манго. Должно же быть хоть что-нибудь постоянное в этом мире.

Эмили вновь пробормотала что-то на французском, но на этот раз что-то более злобное. Кажется, материлась.

Я тихо хмыкнул.

Да, завтра мы с ней вновь станем просто напарниками, работающими вместе. Но до завтра у нас есть ещё немного времени. Вернее, у меня. Чтобы насладиться этими мгновениями.

***

Я проснулся около семи утра из-за того, что мне внезапно стало холодно.

Поморщившись, я приоткрыл один глаз и уставился на две практически пустые бутылки виски, и внезапно воспоминания накрыли меня с головой.

Мы с Эмили сидим в моей гостиной.

Эмили танцует.

Её чуть вьющиеся волосы.

Мы лежим на кровати и играем в «Я никогда не...».

Эмили прижимается ко мне, что-то бормоча на французском.

Я повернул голову на вторую половину кровати и понял, что её нет.

- Чёрт, - прошипел я, когда попытался сесть на кровати, и схватился за голову. Ёбанное похмелье.

Зажмурившись, я встряхнул головой и пожалел об этом. У меня уже года три не было похмелья.

Я встал с кровати и подошёл к ванной комнате, но увидев, что дверь открыта, понял, что Эмили там нет. Может быть, она в гостиной ест пиццу?

Но и в гостиной её не оказалось. Я подошёл ко входной двери и понял: она сбежала. Её туфли исчезли, точно так же, как куртка и сумочка. Даже не попрощалась.

Я пнул свои кроссовки, и они с грохотом врезались в железную дверь.

Твою мать.

Ну конечно, нахер прощаться. Наверняка забыла всё, что было ночью, и, проснувшись с утра, подумала, что я воспользовался ей, пока она была пьяной, и поэтому сбежала.

- Сука, - прошипел я, а затем вдохнул и выдохнул, стараясь успокоится. Но ярость захлёстывала меня, словно я был маленькой лодкой в открытом океане во время шторма. Обычно именно так я чувствовал, когда смотрел Эмили в глаза.

Прекрасно, пусть уходит.

- Скатертью дорожка! – выкрикнул я двери, словно она и была Эмили. Но она явно уже была далеко.

Не сдержавшись, я один раз ударил кулаком по стене, стесав тем самым запекшуюся кровь. Ну и пусть.

Какого хера я вообще решил, что что-то должно измениться после этого? Эта ночь не должна была значить хоть что-то. Вернее, она и так ничего не значила.

Внезапно я услышал, как кто-то вставил ключ в замочную скважину, а потом дверь открылась.

Я резко обернулся, всё ещё проклиная Эмили и готовясь наорать на Кевина или мать, у которых были запасные ключи от моей квартиры, но взамен этого застыл, увидев, как моя напарница вплывает в квартиру, держа в руках какой-то пакет.

Она вначале меня не заметила, а когда поняла, что я стою в нескольких метрах от неё, едва ли не подпрыгнула от неожиданности.

- Ты напугал меня, - выдохнула она, прикладывая руку к сердцу, а затем тепло улыбнулась. – Уже встал? А я решила сходить в магазин за таблетками от похмелья. И мне захотелось блинчиков.

Она смешно поджала губы, и вся моя злость внезапно куда-то ушла. Особенно после того, как она поставила пакет с продуктами на пол и стащила куртку, а я увидел, что она даже не сняла мою футболку.

- Ты встала в семь утра чтобы сходить в магазин и купить себе таблетки от похмелья? – уточнил я, скрещивая руки на груди, чтобы скрыть вновь разодранные костяшки.

- Не себе, а нам, - ответила Эмили, и, опять натянув на ноги мои носки, схватила с пола пакет и зашла в кухню. – Ты вообще не готовишь? У тебя даже яиц в холодильнике нет.

Я подошёл к крану и промыл костяшки. Крови было немного, но было просто пиздец как заметно, что я только что ударил стену.

- Я не умею готовить, - честно признался я, садясь на стул напротив Эмили и наблюдая за тем, как она вытаскивает продукты из пакета. – Даже яичницу. Поэтому кухня редко когда используется по назначению.

- Это легко исправить, - мелодично отозвалась она, а затем принялась искать что-то по ящикам. Вытащив миску, она поставила её на стол. – Если ты, конечно, хочешь.

Я посмотрел на неё с прищуром, не понимая, что она замышляет, но её чистый взгляд говорил мне совершенно о другом. Тяжело вздохнув, я встал со стула и подошёл к Эмили:

- Что надо делать?

- Вначале выпить таблетки от похмелья и забинтовать твою руку, - ответила она, а затем достала из своей сумочки пачку таблеток, бинты и какую-то мазь. Подготовилась.

Мы выпили таблетки, и Эмили быстро, уже профессионально, замотала мою руку. А затем мы начали готовить.

Оказывается, это довольно весело.

Правда, по большей части я дурачился, кидал в Эмили мукой, а она, смеясь, старалась увернуться от меня и ворчала о том, что сейчас эта мука попадёт в тесто. А после, чтобы хоть как-то занять меня, дала перемешивать тесто вилкой, потому что у меня не оказалось какой-то хрени под названием «венчик».

Правда, она потом отомстила мне и тоже бросила в меня мукой и задорно рассмеялась.

После этого она со спокойной душой достала сковородку и начала печь блинчики. А я принёс из гостиной коробки с пиццей и принялся завтракать, сидя в муке. Ну, ладно, я делал вид, что завтракаю, а сам пару раз сфотографировал Эмили в моей футболке в моей кухне. Папка «скрытые» уже насчитывала тридцать восемь объектов. И я не собирался на этом останавливаться.

- Кстати, - вспомнил я вопрос, который мучал меня уже несколько недель. – Ты говоришь на французском?

Эмили обернулась и тепло улыбнулась мне. Она пересобрала волосы в толстую косу, и теперь некоторые пряди выбились из её причёски.

- Киран говорил на фрацузском, - пояснила она и пожала плечами. – Я знаю всего несколько фраз. И кучу мата.

Я засмеялся, запрокинув голову назад. Как я и говорил, Эмили та ещё штучка.

Внезапно в дверь позвонили. На часах семь двадцать, какого хера?

Я встал из-за стола и отправился открывать дверь.

Лучше бы я остался сидеть за столом и делать вид, что завтракаю, а сам умирал от вкусного запаха блинов. Уже и не помню, когда вообще в последний раз ел их.

На пороге стояла моя мама.

- Мам, какого хера, ты время видела? – немного злобно спросил я. Мама очень часто любила так делать: приезжать с утра пораньше (или вообще ночью) и капать мне на мозги по поводу моей разгульной жизни. Я слушал её, кивал головой, соглашался, она успокаивалась, уходила, а я продолжал жить так, как жил.

- Артур, ты не отвечал вчера на мои звонки, - сказала она, прижимая сумочку к груди, а затем её взгляд медленно заскользил по мне вниз, одновременно с тем, как её брови поползли вверх. Я посмотрел вниз, и понял, что я весь вымазан в муке.

- Мам, лучше уходи, - пробормотал я, стараясь её выпихнуть за дверь без лишних вопросов. Потому что если сейчас начнутся расспросы, то Эмили вряд ли согласится подыграть мне. – Сейчас не лучшее время...

Внезапно мне сзади прилетел подзатыльник, от чего я едва ли не опешил.

- Почему ты так разговариваешь с мамой? – злобно спросила Эмили у меня за спиной (почему-то её английский акцент усилился ещё сильнее), и я резко обернулся, да так, что у меня что-то хрустнуло в шее.

Я взглядом попытался сказать ей заткнуться и уйти, но судя по её ответному взгляду, отправился ещё дальше, чем послал её.

Я обернулся, чувствуя приближающийся пиздец.

Оказалось, он был ещё ближе, чем я думал.

На лице мама расплывалась счастливая глупая улыбка, а сумочка грозилась вот-вот вывалиться из рук.

- Доброе утро, я Эмили, - представилась Эмили, протягивая руку для рукопожатия, но мама, в ответ, притянула её к себе и заключила в медвежьи объятия. Эмили аж крякнула от неожиданности, из-за чего я едва не заржал.

- Я так рада с тобой познакомиться! – едва ли не плача, запричитала мама. – Артур всегда такой скрытный!

Эмили бросила в мою сторону вопросительный взгляд, в ответ на что я прошептал её одними губами: «Мы в жопе». И это было ещё мягко сказано, честно говоря.

- Извините, мне надо перевернуть блин, - пытаясь вырваться из маминых объятий, пробормотала Эмили, а когда мама наконец отпустила её, то быстро прошмыгнула на кухню, оставив меня наедине с только что созданным монстром.

Мы смотрели друг на друга: мама с горящими глазами, а я так, словно хотел умереть.

Мне хотелось достать пистолет... и застрелиться.

- Почему ты мне ничего не рассказал? – наконец спросила мама, стараясь выглядеть не слишком заинтересованной, но я знал, что это совершенно не так. – Хотел скрыть её от меня? Я же чувствовала, что у тебя появилась какая-то девушка.

- Мам, мы не... - начал было я, но тут почувствовал прикосновение рук к моей талии, а в следующую секунду Эмили обняла меня сзади.

И тут я охуел.

- Мы думали рассказать вам за ужином когда-нибудь, - мягко заметила Эмили, и для убедительности чмокнула меня в щёку. – Артур так волновался, что я могу вам не понравится, поэтому скрывал от вас всё. Простите, что он вчера не брал трубку – это я виновата.

И тут я охуел повторно.

Твою мать, в какие игры она играет?

- Ох, - только и смогла выдавить из себя мама, а я почувствовал, как Эмили ущипнула меня. Опустив взгляд, я встретился с её глазами, которые беззвучно сказали мне «подыграй».

Я обнял Эмили, практически по-хозяйски положив руки ей на ягодицы.

- Да, мы с Эми никак не могли договориться насчёт дня проведения ужина, - натянуто сказал я, из-за чего Эмили вновь меня ущипнула. Я злобно посмотрел на неё, словно говоря «ну прости, что я такой хреновый актёр». – Я хотел сделать для тебя сюрприз. Ты же так долго этого ждала.

И я выдавил из себя улыбку.

Эмили, вновь сославшись на блины, скрылась на кухне.

А я вновь остался наедине с мамой.

- Артур, она такая красивая, - прошептала мама, всё ещё грядя на кухонный проём. С моего ракурса было видно, как Эмили плавными движениями скидывает блин на тарелку, а затем из миски половником (нихрена себе, какие слова знаю) выливает немного теста на сковородку. Я едва не прослезился. Моя девочка лишилась девственности, на ней впервые готовят. – И почему ты думал, что она мне не понравится?

- Потому что у тебя всегда слишком завышены ожидания, - пробормотал я, но мама, словно не слушая, продолжила говорить:

- И когда вы собирались сделать этот ужин?

- Эми, детка, иди сюда, - позвал её я, а затем расплылся в злобной улыбке, когда она обернулась и посмотрела на меня убийственным взглядом. Я знал, что её бесит, когда я зову её деткой. Или моей девочкой. А это мысль.

Когда Эмили подошла, я вновь обнял её и поцеловал куда-то в район ложбинки между ключицей и шеей.

- Моя девочка просто любит допоздна засиживаться на работе, а я мало чем могу помочь ей в приготовлении, - пояснил я маме, и расплылся в торжествующей улыбке, понимая, что она не сможет врезать мне по яйцам в присутствии мамы. – Так что скажешь, когда сделаем ужин?

- Ох, я могу и сама приготовить ужин! – внезапно воскликнула мама, и я знатно охуел в третий раз. Мама тоже нихрена не умела готовить. Она точно не хочет нас отравить?

- Можем встретиться на следующих выходных, и вместе приготовить ужин у вас, - предложила Эмили, словно прочитав мои мысли. – Чтобы вам не особо сильно напрягаться.

-Да, хорошо, - согласилась мама, а затем начала поспешно убираться из моей квартиры. – Ну, ладно, я пойду, не буду вам мешать. И Артур, держи телефон рядом, я позвоню тебе вечером.

С этими словами мама закрыла за собой дверь, а мы с Эмили, словно ошпаренные, отпрыгнули друг от друга.

- Какого хера? – воскликнул я, когда мы зашли на кухню, и моя напарница первым делом подошла к плите.

- Мог бы сказать спасибо, - огрызнулась Эмили, а затем запрыгнула на поверхность рабочей поверхности рядом с плитой и посмотрела на меня, пождав губы. – Что бы ты сказал ей, если не я? «Ой, мам, это Эмили, она моя напарница, и я иногда трахаюсь с ней»?

- К чему ты клонишь? – спросил я, подходя к ней и вставая между её ног. Чуть сузив глаза, я посмотрел в её лицо. У неё ведь уже есть какой-то план.

- Подумай, - небрежно ответила она, а затем тихо хмыкнула. – Я сыграю твою девушку, а потом мы можем имитировать расставание, ты будешь убит горем, скажешь маме, что я редкостная сука и разбила тебе сердце, что ты пока не готов к серьёзным отношениям снова и будешь спокойно трахать девушек дальше.

Этот план явно мог сработать.

- А что я должен буду тебе взамен? – поинтересовался я, понимая, что она не согласилась бы на такое, если бы ей не было что-то нужно от меня.

И судя по её хищной улыбке, появившейся на её губах, я попал в самую точку.

- Если всё пойдёт херово, то ты сыграешь идеального напарника, который не готов отпустить свою напарницу обратно в Лондон, - всё ещё хищно улыбаясь, ответила Эмили и как будто свысока посмотрела на меня. – Мама вряд ли поверит в любовь между нами, потому что мы слишком похожи, и скорее бы убили друг друга, но вот в крепкие отношения напарников, которые вполне могли сформироваться за более месяца совместной работы – вполне. А вообще, посмотрим по обстоятельствам.

- О, да, если бы ты была парнем, я бы убил тебе, - пробормотал я, понимая, что у меня нет вариантов. Механизм уже запустился. И у меня вряд ли получится остановить его на полном ходу.

***

Мы с Эмили зашли в участок за сечь минут до официального рабочего дня. Оказывается, мука очень сложно вымывается из волос.

Но по крайней мере Эмили заметно повеселела по сравнению со вчерашним вечером, когда она внезапно оказалась на пороге моей квартиры с двумя литровыми бутылками виски.

Сейчас Эмили, держа в руках картонный стакан с кофе, приветствовала всех людей вокруг. Поверить не могу, что когда-то она не могла найти общий язык с окружающими. Всегда похожая на солнце Эмили казалась слишком яркой, чтобы быть изгоем общества. И, честно говоря, порой мне хотелось отвести взгляд, потому что её свет ослеплял меня.

Коротко махнув мне рукой на прощание, Эмили скрылась за дверью, ведущей в подвал.

Я зашёл в свой кабинет, открыв его от родного ключа, находящегося в связке ключей от квартиры. Заняться было определённо нечем. Опять.

Достав из стола тряпки, небольшую бутылку с пшикалкой (понятия не имею, как правильно называется эта штука) и ещё одну маленькую бутылку со специальным маслом, мной было принято решение почистить и смазать пистолет. Опять.

А потом, подумав, я решил, что Цезарь смог, и я смогу, поэтому включив ноутбук, запустил третью часть «Героев меча и магии». Третья самая лучшая. Пока она запускалась, я кое-что подсмотрел в переводчике.

Когда вернулась Эмили, я уже захватил три замка и заполучил дракона. Теперь я был почти непобедим. Правда, разобранный пистолет так и лежал на столе. Ну, видимо, я не Цезарь. Но всё ещё впереди.

- Во что играешь? – спросила Эмили, подходя к столу и заглядывая в ноутбук. – О, третья часть! Люблю классику.

После такого заявления я понял, что пропал.

А после воспоминания о том, насколько вкусными были её блинчики, я понял, что пропал навсегда.

Сползая на пол и всё время неотрывно глядя в её глаза, я встал на одно колено и сделал вид, что открываю коробочку с кольцом. Эмили в шутливой манере приложила обе руки к сердцу, при этом заливисто смеясь, словно только что увидела, как я оторвал Кирану яйца. Ну, по крайней мере, я бы на её месте смеялся именно так.

Примерно в таком положении нас застал Стив. Он так и застыл с открытым ртом в небольшом проёме.

- Стучаться не учили? – злобно спросил я, вставая с пола и отряхивая брюки.

Стив всё так же продолжал стоять с открытым ртом, уставившись на то место, где всего пару секунд назад находился я.

- Рот закрой, а то член засуну! – рявкнул на него я, чем заставил Стива вздрогнуть и наконец закрыть рот.

- Эмили, - обратился к моей напарнице Стив, поднимая взгляд с пола и скользя по её ногам. Твою мать, он вроде гей, но до такой степени пошло смотрел на неё, что мне захотелось ему врезать. – Шеф просил тебя зайти к нему как можно скорее.

Мы с ней переглянулись, но оба понимали, с чем это связано: её мать нашла её. Стив по-тихому смотался. Не удивлюсь, если через пару часов о том, что было в кабинете узнает весь отдел.

Я быстро накинул на себя пиджак и наспех собрал пистолет, даже не вставив в него обойму с патронами, засунул его в кобуру.

- Ты не обязан идти со мной, - тихо сказала Эмили, когда я встал рядом с ней. Я снисходительно ей улыбнулся и первым пошёл в сторону кабинета капитана. В воздухе так и повисли несказанные мной слова, что она уже втянула меня в это дерьмо.

С каждым шагом лицо Эмили всё сильнее мрачнело, поэтому я, решив хоть как-то её подбодрить, положил руку на её плечо. Да, хреново получилось.

Она вздрогнула и подняла на меня взгляд. Слабо улыбнувшись, Эмили расправила плечи, прежде чем решительно посмотреть на закрытую дверь.

Я открыл перед ней дверь (даже не постучавшись) и, дождавшись когда она вплывёт внутрь своей мягкой модельной походкой, зашёл следом, топая ногами, словно был умственно отсталым. Хороший дуэт.

Капитан Майлз привычно сидел в своём кресле, а напротив него разъярённой фурией стояла светловолосая женщина. Да, фигурой Эмили явно пошла в мать. Даже свои, судя по всему, почти пятьдесят лет, женщина стоящая передо мной, выглядела очень даже ничего: спортивная фигура, короткие, чуть выше плеч, светлые волосы, светлый оттенок кожи, строгий деловой брючный костюм, тёмные глаза, гневно уставившиеся прямо на меня.

- А это что за мальчик? – презрительно спросила мать Эмили. Я даже обернулся посмотреть кто стоит за моей спиной, пока не понял, что это меня она назвала мальчиком. Это я-то мальчик?

- Во-первых, это Артур, - холодно отрезала Эмили, гордо вскинув подбородок вверх. Даже во время первого знакомства я не видел в её глазах столько высокомерия. – Во-вторых, это мой напарник.

Её глаза холодно и расчётливо блеснули, а затем она закончила:

- И в-третьих, он давно уже не мальчик.

Это было сказано с таким жутким подтекстом, что я едва не выкрикнул: «Да, это моя девочка!» Ей мать сразу бы оторвала мне яйца? Хотя, судя по взгляду, которым она посмотрела на меня, даже без этого комментария оторванными яйцами я бы не отделался.

- Мы улетаем домой, - сказала женщина, и я охренел от такой наглости. Она прилетела в Торонто, нашла Эмили и без объяснений сказала ей это? Охуеть.

- Ты заставляешь меня вернуться домой после всего того, что ты сделала? – спокойно спросила Эмили, хотя по её голосу я смог понять, что если её мать начнёт что-то отрицать, то она выскажет абсолютно всё, совершенно не стесняясь в выражениях. Ахринеть на сколько хорошо я её знаю. – После того, как лгала мне? После того, как лишила меня жизни своими поступками, словно перекрыла кислород? После того, как объявила меня в международный розыск как какую-то преступницу?

Глаза матери Эмили вцепились в неё, и, мне кажется, в них промелькнуло непонимание, прежде чем она отрицательно покачала головой.

- Вообще-то это был я, - раздался голос откуда-то из-за спины матери Эмили, а затем с кресла кто-то встал.

Твою мать, я его даже не заметил.

Но зато узнал я его практически сразу: худощавый, высокий, темноволосый – передо мной стоял Киран – бывший жених Эмили.

- Привет, - тихо поздоровался он, глядя только на Эмили. – Ma fille (фр. Моя девочка), я так скучал по тебе.

Хуилэ, бля.

Не знаю, что это значит, но почему-то мне казалось, что опять что-то слащавое. В тайне посмотрев все видео и фотографии на ноутбуке Эмили, я знал о Киране только то, что мне хотелось разбить ему лицо.

- Какого хрена ты тут делаешь? – злобно спросила Эмили. Это заставило меня улыбнуться. Её терпение таяло у меня прямо на глазах. И лучше держаться подальше, когда оно иссякнет окончательно.

- Приехал, чтобы вернуть тебя, - спокойно произнёс он, а затем перевёл взгляд ей за спину, всего на мгновение встретившись со мной глазами. Я скрестил руки на груди и устойчиво встал, давая понять, что я не уйду. – Я не могу без тебя.

Он попытался обнять её, но Эмили вскинула руку вверх и закрыла ему лицо, не давая тем самым приблизиться к ней. Не удержавшись, я тихо рассмеялся в кулак после того, как вспомнил, что она сломала ему нос. Меня с каждой секундой всё больше и больше подмывало сказать что-то наподобие: «Да, это моя девочка», но я держался.

Киран отскочил от Эмили, его глаза злобно сверкнули.

- Ты не сможешь бегать от меня вечно, - злобно зашипел он, его лицо исказилось. Вот двуличный ублюдок. – Ты прибежишь ко мне на коленях, но тогда я уже...

В ушах зазвенел голос Эмили с условиями нашей маленькой лжи. Хотя, думаю, я и без этого поступил бы так же: всего за одну секунду достав из обоймы пистолет и сняв его с предохранителя, точно зная, что он никак не может выстрелить, я наставил его на Кирана.

Он моментально стих и со страхом посмотрел на меня. Эмили обернулась, и её губы дрогнули в едва заметной улыбке.

- Сейчас ты встанешь на колени и приползёшь к ней, - леденяще-спокойно сказал я, а затем бросил быстрый взгляд на Эмили. Ужасно хотелось рассмеяться и, судя по сосредоточенному лицу Эмили – ей тоже. Но мы и дальше продолжали выглядеть серьёзными.

Я глазами указал ему на пол и усмехнулся, обнажая верхние клыки.

Киран беспомощно обернулся на мать Эмили, а она посмотрела на меня... с уважением. О да, детка.

- Артур, - с нажимом сказал шеф, решив вмешаться. Ой, как будто он не знает, что если я захочу, то я сделаю это. Капитан же всегда огребает от властей за мои проступки. Как меня ещё не уволили – понятия не имею. Но тем не менее, я был уверен, что он понимает, что я не выстрелю.

Ради эффектности я всё же нажал на курок, и пистолет издал тихий щелчок.

- Он не заряжен, - пояснил я, вскидывая руки вверх, словно меня только что поймали с поличным. И я всё же повернулся к Кирану, чтобы посмотреть в его глаза. – Но в следующий раз может быть иначе.

С этими словами я кивнул Эмили, и мы оба вышли из кабинета, на прощание не сговариваясь послали Кирану воздушный поцелуй с абсолютно серьёзными лицами.

И только после того, как отошли на достаточное расстояние наконец рассмеялись. А затем мы (я, обняв её за шею, а она меня за талию) направились в кабинет, всё ещё хохоча как два безумца.