Звёздный Аурум

- Пообещай мне, что сделаешь это! Мне недолго ещё осталось, я чувствую - конец близко. Ты служил мне верой и правдой и заслуживаешь стать следующим Хранителем тайны. - Его слова хрипом вырывались изнутри, свет в бледных глазах почти погас. Он был прав - конец совсем близко.

- Ваше Величество, я премного благодарен за Вашу милость, но боюсь, я не тот, кто Вам нужен. Как же Ваш сын? Разве не ему принадлежит право Хранителя. - Светловолосый мужчина глядел на умирающего господина со слезами на глазах. Его сердце разрывалось от горя. Смерть короля означала лишь то, что на землях его родины настанут поистине тёмные времена.

- Мой сын... - еле слышно произнёс монарх, - он не тот, он не устоит перед силой и попытается присвоить её себе. А она не может никому принадлежать, она должна быть свободна. Лишь тогда мир будет непоколебим. Теперь ты - Хранитель, и судьба нашего королевства отныне в твоих руках .

Отсыревший хворост бесполезно занимал место в камине. Первый месяц весны – самое тяжкое время для жителей деревень, близлежащих к Туманному лесу. Зимний холод ещё не собирается ослаблять свою морозную хватку, но и весна не задерживается, укрывая лес белой влажной пеленой. Туман свободен в своих действиях – он приходит и уходит тогда, когда ему заблагорассудится, и невозможно предугадать его следующий ход. С раннего утра погода радует теплом и яркими солнечными лучами, и вот ты отправляешься в лесную чащу собирать сухие ветки, чтоб согреть промозглые вечера. Но, стоит лишь переступить границу леса, как хитрая пелена тянет свои белые щупальца, хватая в плен беззащитные деревья. И возвращаешься ты с полными руками мокрого, ни на что не годного хвороста. И разделишь ты этот вечер, иль может даже не один, с постелью холодной, морозным воздухом дыша.

Пламя свечи колыхалось​ под потоками морозного воздуха, проникающего сквозь трещины в оконном стекле, тенями играя на пожелтевшей бумаге. Сумерки окрасили небо сине-фиолетовыми красками, а значит пора уходить, пока совсем не стемнело. Ведь находиться в Туманном лесу после захода солнца – опасно для жизни. Лишь глупцы осмелятся провести здесь ночь. Свою последнюю ночь в жизни.

Маркус, как никто другой, был знаком с этим внушающим страх и ужас месте. Его с самого рождения кормили легендами и сказками о чудовищах, таящихся в тумане. Он никогда не понимал, почему верит тому, чего никогда не видел, однако чувствовал, что проверять не стоит. Закрыв потрёпанную временем книгу, он вышел навстречу сумеркам. Ветхая деревянная хижина, покрытая мхом, сливалась с лесным пейзажем. Деревья скрывали убежище от непрошенных гостей, да и мало кто мог осмелиться забрести в самую гущу жуткого леса. Холод пробирал до костей, от чего возникало огромное желание побыстрее добраться в тёплый домашний уют. Каждый свободный вечер, когда тётка не закидывала его «сверхсрочными делами», парень приходил сюда – в место, где его самый родной человек на свете провёл последние годы своей жизни. Хижина деда Роберта манила молодую, жаждущую приключений душу своей таинственностью. Боль от потери ещё не угасла до конца, она разжигается каждый раз, как парень приходит сюда. Картины жизни его деда мелькали перед глазами, стоило Маркусу лишь открыть дверь хижины и почуять знакомый запах сушёных трав. Когда он впервые пришёл сюда, то не смог даже войти внутрь – всё нутро сжималось от горькой боли, разум не мог смириться с тем, что деда больше нет. Нет человека, воспитавшего в нём храбрость и веру в лучшее, человека, взявшего никому ненужного сироту на воспитание, после таинственной смерти его родителей.

Маркус каждый день возвращался сюда, борясь с душевной болью, чтоб понять последние слова деда:

«Они и до меня добрались. Ты должен найти Наследника силы и защитить её. Отныне ты Хранитель тайны. Будь сильным, я в тебя верю. Ты сможешь! Верь в это!».

Тогда десятилетний мальчишка всеми силами пытался запомнить каждое слово, и теперь они навсегда останутся с ним в память об храбрейшем человеке на Земле. Как оказалось позже, у него были и другие родственники – тётка с пятью сыновьями и новорождённой дочерью, которые по словам самой тётки «любезно приняли ободранца, свалившегося, как гром среди ясного дня». Сколько бы она не жаловалась, как судьба несправедливо обошлась с ней – самый добродетельным человеком – ей всё было мало. Козлом отпущения и виною всех бед для семьи стал новый её член: неурожай в этом году – это всё бесов ребёнок, сыновья обделены умом и красотой – это «подарочек судьбы» отнял у её прекрасных детишек. Брунгильда, а именно так звали сию любезную женщину, проклинала покойную сестру, открыто заявляя, что таким, как она не место в святом мире, и неплохо было бы и сыночку уйти вслед за матерью.

Не сойти с ума помогала лишь мысль о Роберте. Маркус не прожил и дня, не гадая о значении последних слов деда. На первый взгляд, они не имели ни малейшего смысла. Отчаявшись, он совершил самый глупый поступок в своей жизни – спросил Брунгильду не знает ли она, что могут значить эти слова. В ответ мальчик услышал лишь насмешки и слова о том, что он такой же странный, как и его дед, проводивший почти всё время в лесной хижине, где и потерял рассудок. Тогда Маркус впервые услышал о месте, в котором сейчас проводит всё свободное время, и твёрдо решил во что бы то не стало найти хижину. Он надеялся, что хоть там сможет найти ответ на мучавший его вопрос.

И вот сейчас, стоя у порога, уже взрослый юноша не терял надежды понять, что же уготовано ему судьбой, что значит быть Хранителем тайны. Он знал, что ответ кроется в этих стенах, но вот уже долгие месяцы не может его найти.

Пять лет он пытался найти в себе храбрость отправиться в Туманный лес, но детские сказки о чудищах, которых таил в себе туман заставляли его держаться от этого мрачного места подальше. "Не такой он уж и страшный", – подумал парень, впервые преодолев страх и переступив границу леса. Он помнил тот день, как будто это было только вчера. Тогда тётка устроила торжество достойное королевских праздников по количеству приглашённых. К ним съехались все родственники и друзья, о которых Маркус никогда ранее не слышал, наверное, и сама Брунгильда толком не разбиралась кто есть кто. Старший её сын – Роджер – был гордостью всей семьи, став одним из победителей ежегодного королевского поединка в Атре. Победивших своих противников, лучших воинов брали в ряды королевской гвардии, что считалось почётом для всей семьи, что и стало причиной сего торжества. Поняв, что в этот день никому не будет до него дела, Маркус собрал все свои силы в кулак, и стремительно зашагал в сторону леса. Остановился лишь, когда учуял свежий запах еловых иголок. Вокруг царила полная тишина, изредка нарушаемая шелестом последней листвы на деревьях и далёкими криками птиц. Ветви могучих деревьев расступились под потоками морозного воздуха, словно приглашая парня войти. Он любезно принял предложение, улыбнувшись сам не зная кому. Он чувствовал чьё-то присутствие, чувствовал холодное дыхание на своей коже, слышал далёкие голоса в какофонии лесных звуков. Голоса, ведущие его. Каждый шаг давался парню с трудностью – ему было сложно преодолеть страх перед неизведанным, перед тем, что внушает ужас каждому астерийцу. После каждого робкого движения, он судорожно оглядывался по сторонам в поиске возможной опасности. Однако лес вёл себя вполне обычно, за исключением завораживающих слух и туманящих разум голосов. Они были тихими и сладкими, слаще чем голос матери, когда она пела Марку колыбельные. Тише, чем шёпот во тьме ночной. Казалось, они звучали лишь в его голове. Когда Маркус достиг желаемого места, лес затих, будто вся жизнь на одно мгновение перестала существовать. Дверь хижины со скрипом отворилась, стоило парню лишь подумать об этом. Внутри была всего одна крохотная комната, которая вмещала в себя видавшую виды кровать, стол и множество стеллажей, доверху забитых старыми книгами, ручными письменами и древними магическими фолиантами. Не было ни единого сомнения в том, что именно этому месту его дед посвятил уйму времени – в каждой книге имелись пометки, сделанные рукой Роберта. Его вычурный с множеством завиток почерк невозможно было не узнать.

Как только солнце начало прятаться за горизонт, Маркус ощутил тот же мороз по коже, что и когда вошёл в лес. Не успел он даже понять, что к чему, как сильный порыв ветра снёс дверь с петель и унёс парня прочь от хижины. Его глаза видели лишь кромешную тьму, а уши слышали ничем не нарушаемую тишину. Очнулся у крайней ели, когда ночь пришла на смену дню и погрузила мир во тьму. Струсив пыль с одежды, Маркус ушёл домой, кинув последний гневный взгляд на лес. Он снова остался без ответа.

Да и сейчас ситуация ничуть не изменилась – проведя огромное количество времени в злосчастном лесу, он ни на шаг не приблизился к разгадке. Единственное, что он понял – лес нужно покидать до захода солнца, о чём тот его не единожды предупреждал, вынося ветром прочь. Половина Робертовых книг были написаны на неизвестном Маркусу языке. Он бы попытался найти того, кто сможет помочь ему с расшифровкой, да не хотелось рисковать выносить книги за пределы их надёжного хранилища. Да и знал он прекрасно, что если тётка найдёт это сокровище – сожжёт его, не колеблясь. Её злило и выводило из себя всё, что касалось родственников её сестры. И Маркус никак не мог понять почему, скидывая всё на несносный характер Брунгильды. И такое объяснение его вполне удовлетворяло.

Ещё один день не дал никакого результата, и парень постепенно начинал терять надежду на то, что вообще сможет что-то понять. Дорога от леса до деревни занимала получас быстрой ходьбы, и почти целый час, если никуда не спешить. В расстроенных чувствах он никуда и не спешил. Разглядывая знакомый ему с детства пейзаж, парень стал замечать, какой величественной красотой наделена его родина. Астерийцы всегда с нежностью и трепетом относились к силам природы, именно поэтому столица была воплощением прекраснейшего сада. Светлые здания, оплетённые зелёными стеблями, казались творениями матушки-природы, а не сделанные руками человека. Окружающие деревни Атра, хоть и не могли сравниться с городом, но тоже зачаровывали своим внешним видом. У каждого дома должны были непременно расти цветы, что говорило о качестве женщины, как о хозяйке в доме. Каждая пыталась придать своей обители особенности: кто-то выбирал буйство красок, сажая разноцветные цветы, а кто-то, наоборот, очаровывал простотой и изящностью, украшая двор белыми розами. Сейчас природа спала, и от былого величия остались лишь воспоминания. Но как только весна возьмёт верх над зимой и займёт трон природы, Астерия вновь оживёт и примет облик, знаменитый на весь мир.

Неизменным останется лишь одно место – дом Брунгильды. Эта женщина выделялась из толпы своей непохожестью и неповторимостью. Она не шла на поводу у древних традиций, которые чтились астерийцами. Она считала цветы пустой тратой времени, поэтому, кроме дикой красной розы в её владениях не росло ни одно другое растение. Приблизившись к дому, у Маркуса появилось знакомое ему чувство тревоги – оно одолевало его каждый раз, перед тем, как тётка готовилась выплеснуть на племянника всю свою злость и ненависть к миру. Парень быстро успокоился, ему не привыкать выслушивать оскорбления в свой адрес.

– Где тебя снова черти носили? – Брунгильда впилась в только что пришедшего Маркуса злобным взглядом и упёрла руки в боки. Однако он прошёл мимо, проигнорировав её.

– Я с тобой разговариваю, и не смей делать вид, что ты ничего не слышишь. Ты обязан мне жизнью, если бы не я, ты бы сейчас милостыню просил иль хуже того – помер в блажащей канаве. Я заменила тебе мать, твою никудышную мать! – тётка истошно кричала вслед удаляющемуся племяннику.

Скрипя зубами, Маркус пытался держать себя в руках, пропустить её слова мимо ушей, вновь в сто тысячный притвориться, что ему нет до них дела. Но в этот раз не смог – пусть сколько её гнилой душеньке угодно сквернословит о нём, но так открыто оскорблять его мать не смеет никто.

– Не смей даже упоминать о моей матери! – парень резко развернулся и через мгновение стоял лицом к лицу с Брунгильдой. – Не смей говорить о ней при мне! Слышишь!? Не смей! – его голос резко сорвался на крик. – Да моя жизнь превратилась в сущий ад с тех пор, как я оказался здесь. Да пусть все твари Туманного леса станут мне роднёй, чем ты и твоя семейка.

Губы тётки растянусь в уродливой насмешливой ухмылке, после чего она стала закрывать лицо руками и звать на помощь. В тот же миг с дому выбежали четверо сыновей и утащили Маркуса за дом. Он пытался выбраться из железной хватки, но это было невозможно – четверо против одного. У него не было шанса. Братья кинули парня в куст розы, растущей под окном. Шипы больно впивались в кожу, царапали её, Марк уже чувствовал, как по ней стекают тонкие ручейки крови. За судорожную попытку подняться он получил сильный удар с ноги. И он не видел, кто именно из братьев это был, в лунном свете отражались лишь их полные ярости и жестокости глаза. Всё тело ныло от побоев – они не прекращали издеваться над своей жертвой. Маркус хотел закричать от боли, но уже не мог. Ему даже не хватало сил глотать воздух. Братья не собирались останавливаться, они только начали входить во вкус. Избиение неродного брата стало для них лучшей забавой, и не надо было даже искать повод. Злобный смех затмил все окружающие звуки, проник в глубины разума и разрушал изнутри. Марк закрыл лицо руками, а кузены тут же оттащили их обратно, и принялись колотить его по лицу.

– Ты посмел дерзить нашей матушке?

– Давай, сильнее, пусть знает своё место.

– Накажем эту никчёмность, получай по заслугам, урод!

Маркус не понимал, сколько длились издёвки братьев, он потерял связь с миром, не чувствовал собственного тела. Обессиленный, он прекратил попытки сопротивления. Последнее, что он видел – взгляд пятилетней сестры, полный страха и непонимания. Девочка наблюдала за происходящим через окно, а по её румяным щекам стекали слёзы. Брунгильда отвела дочь и зашторила окно, послав злобную усмешку Маркусу.

zQI(I>M