18 глава
- Ты говоришь о термомагнитном эффекте? Когда в отсутствие магнитного поля траектория частиц отклоняется? Думаешь, кванты и тут постарались?
Милохин обернулся и между бровями парня на лбу пролегла озадаченная складочка.
- Да, а квазичастицах. Меня интересует квантовая система и ее взаимодействие с внешней средой. Теория квантовых измерений и все, что с этим связано.
- Хм, - я пожала плечами, - ты собираешься прыгнуть в полный тайн океан, в котором можно утонуть. Не думал прихватить с собой Уфимцеву для балласта?
Даня смутился, вдруг надев очки.
- У Кати много и своих забот. Ты даже не представляешь, насколько она умная. Если существует исключение из правил, то это бесспорно она, – вот сейчас Милохин был настоящим. - Я был бы счастлив с ней работать, но этой девушке надо идти своим путем.
Даня повесил ветровку на плечо и задумался, явно вспоминая свою подругу – юную и пытливую особу, считающуюся лучшей студенткой факультета.
Впрочем, я его понимала. Эта невысокая и худенькая ботанша с большими умными глазами и косой мне нравилась. Всегда любила целеустремленных людей. Вот уж кто сразу догадался, в отличие от Клюквы, что лучше не стоять между мной и Милохиным.
- Ну, хорошо, сделаешь ты свой проект, - задала я следующий вопрос. - А что собираешься делать дальше?
- В смысле? – парень поправил очки. - Что ты имеешь в виду?
- Ну вот закончится сессия и наш с тобой договор, ты уедешь в Канаду. А что потом, Милохин? У тебя ведь наверняка есть планы на будущее?
Милохин скупо кивнул:
- Есть.
- Будешь учиться дальше?
- Да, буду. – Он нехотя подтвердил: - Если смогу.
- А после снова учиться? Вдруг появится необходимость?
Он пожал плечами.
- Значит, снова.
- А жить когда собираешься?
Мы обошли мамаш с колясками, остановившихся возле уличного художника, рисующего баллончиками с красками космические пейзажи, и снова встретились.
Я не договорила, поэтому продолжила:
- Мой следующий фант, Милохин – вопрос! Как ты отнесешься к женитьбе?
Милохин чуть не врезался в не пойми откуда взявшуюся на пути девицу, очень похожую на Нюшу Тихушу в квадрате.
- Ч-что? – моргнул по совиному, извиняясь перед препятствием. - К какой еще женитьбе?
- К нашей, конечно, - я не стала лукавить и ходить вокруг да около. Ну и потроллить Ромашку хотелось, чего уж. - Я долго ждать не хочу – не можем же мы вечно ходить на свидания? А так учись сколько надо, я не против.
Даня остановился как вкопанный. Были бы рога – вспорол бы землю, а так только выдохнул с чувством.
- Гаврилина, ну почему ты не можешь быть обыкновенной девушкой? Говорить нормально? Почему тебе обязательно нужно превратить встречу в фарс? Если эта прогулка ради насмешки, то зачем было спрашивать меня о личном? О том, что мне дорого и интересно? Задала бы цель и маршрут, а я запросто могу и помолчать. Это лучше, чем слушать твои издёвки и думать, когда же тебе надоест! – он гневно поправил очки. - Сколько у нас будет детей, еще не придумала? Только учти, больше я с тобой никакой договор не подпишу!
Ты смотри, обиделся. Фома! Явный признак того, что скоро начнет краснеть – ведь не сдержусь.
Я подступила ближе, и пусть была без каблуков, но легко дотянулась до уха парня.
- Мне интересно все, что касается тебя – это раз, - серьезно сказала. – Нет, не надоест, не надейся – это два. Не моя проблема в том, что ты считаешь мои действия игрой. Я даже признаюсь тебе, что сама считаю их оправданными. И три – я никогда не буду для тебя обыкновенной, Ромашка, только особенной!
Мои пальцы вплелись в светлые волосы на затылке и нежно погладили кожу, пока я впитывала теплый запах Дани. Он мне нравился, очень, и ни я, ни мое тело не хотело искать другой. Хотелось прижаться к парню лбом и губами, и наплевать на людей.
– Слушай, Милохин, не порти настроение, а? – попросила. - А то ведь, и правда, придумаю. Не ищи собаку там, где ее нет, это просто свидание. Ну, не девушка я твоей мечты, но я стараюсь тебе понравиться. А насчет сюрприза… Плавки такая ерунда. Если мы вдруг пойдем в бассейн, то я не буду против оказаться в нем с тобой и без купальника.
Я отпустила Милохина и отступила, чтобы не наделать глупостей. Кажется, меня слегка занесло. Да так, что я и сама покраснела. От предвкушения.
Даня поднял руку и провел ладонью по лицу, на длинный миг прикрыв глаза.
- Господи, Гаврилина… - выдохнул, не спеша на меня смотреть. – Я с тобой свихнусь! Честное слово, легче прыгнуть с моста, чем понять тебя.
- Пойдем в кино! На романтическую комедию! - я обошла его. - Хочу настроить тебя на нужный лад.
- Идем, - он зашагал прямо, - мне уже все равно. Лишь бы этот вечер поскорее закончился!
Но тут же обернулся и пропустил вперед, когда незнакомые парни обратили на меня внимание, свернув шеи и что-то сказав в спину.
- И почему мне кажется, Милохин, что если бы у тебя появилась клетка, ты бы не меня туда посадил, а сам в нее залез? Я не ужасная, Ромашка. Ты мне нравишься, поэтому я делаю все, чтобы тебя завоевать. Хочешь, станцую? - мы шагали возле уличных музыкантов, и я решила пошутить.
- Не хочу, - лицо у Дани было очень серьезное. На такое смотришь, и так и тянет на провокацию! - Вчера я уже поймался, с меня хватит. Ты совершенно непредсказуемая, тебе об этом говорили?
Я не смогла не согласиться. Как бы Милохин не защищался, он узнавал меня все лучше и лучше.
- Говорили, - ответила, улыбнувшись. – И не раз. Значит, станцую для тебя просто так! Держи! – я остановила Милохина, сняла с себя куртку и вручила ему. Он растерянно поднял глаза.
Собрался было что-то сказать, но упрямо сжал губы.
- Правильно! – я рассмеялась. - Ты же не думаешь, Даня, что Юлию Гаврилину можно заставить сделать что-то помимо ее воли? Но на этот раз ничего экстремального, обещаю!
У стены центрального универмага играли уличные музыканты. Молодая группа – два парня хипстера в черных круглых очках, с тощими бородками, и девушка-солистка с гитарой и дредами на голове. Сейчас они исполняли на английском хит Рианны «Love on the brain», вполне неплохо исполняли, и вокруг них тормозил гуляющий люд.
В кругу танцевала малышка – девочка лет четырех, прыгала, хлопая в ладошки... И я присоединилась к ней, подмигнув. Определенно, это была наша с ней песня, и мы друг друга понимали…
«Что я ещё должна сотворить, чтобы заполучить твоё чёртово сердце?
Ну же, малыш?
Малыш, ты выводишь меня из себя!
Не вздумай разлюбить меня.
Не прекращай любить меня.
Просто начни любить меня!
Ох, милый. Я пройду сквозь языки пламени,
Лишь бы быть ближе к тебе.
Может, нам сжечь что-нибудь?
И я пробегу сотни миль, лишь бы ощутить этот вкус.
Должно быть, это любовь в моей голове
Вызывает во мне подобные чувства.
Это меня ранит, да, но и вставляет тоже,
И я никак не могу насытиться этим.
Да, должно быть, это любовь в моей голове,
И она продолжает проклинать моё имя.
И что бы я ни делала,
Мне плохо без тебя,
Я не могу насытиться.
Должно быть, это любовь в моей голове…» *
Данил
Нет, я никогда не считал, что Юлю можно заставить сделать что-то помимо ее воли. Совершенно точно своей жизнью и желаниями она руководила сама. Об этом говорил ее спокойный и уверенный голос, об этом предупреждал огонь в зеленых глазах. Я вспомнил ее слова о том, что мне под силу ее остановить, но вовремя опомнился, увидев широкую улыбку на лице девушки и заметив, как этот огонь разгорается решимостью…
Юля сняла короткую куртку и передала мне, оставшись в сарафане. Повернулась, и блестящие волосы медленно ссыпались с ее оголенного плеча на спину. Рука еще не опустилась, а в нее уже вплелась встретившая нас мелодия. Плавно качнулись бедра…
Она обернулась, коротко взглянула на меня, забрав дыхание, и смело вошла в круг.
Тонкие бретели приталенного желтого сарафана не скрывали гладкость ее матовых плеч и чистоту кожи. Расклешенная юбка подчеркивала линии стройной фигуры и красоту голых ног. Гаврилина умела двигаться, ее ничего не стесняло, и это стало понятно с первой же секунды не только мне, но и всем любопытным, обратившим внимание на светловолосую девушку.
В двух метрах от музыкантов танцевал ребенок – девочка лет трех-четырех, и Гаврилина, вскинув руки, закружила вокруг нее, плавно поворачиваясь под мелодичный сингл Рианны, приведя своей компанией малышку в восторг.
Юля на самом деле танцевала, как чувствовала песню, пропуская ноты сквозь себя, смотрела на меня и напевала слова. Все было ей знакомо – и импровизированная сцена, и публика, внимание и восхищение в чужих глазах, но ничего не сковывало тело.
Не смутившись, она приблизилась к микрофону и помогла девушке-вокалистке достойно оформить центральную часть песни – вытянуть самые сложные ноты, идеально повторив за оригиналом все полутона и переходы. Вновь отошла от микрофона, мягко поворачиваясь под музыку, опуская и поднимая руки, покачивая бедрами – идеальная дочь своих знаменитых родителей. Танцуя не для публики, для себя, а потому свободно.
Эта свобода и притягивала взгляды зевак, и, конечно же, мой взгляд тоже.
Ребята-музыканты, смекнув, что народу вокруг прибавилось, продолжили петь, и Юля, засмеявшись, вновь присоединилась к солистке – невысокой, молоденькой девушке с тонким голосом. Она бы наверняка ее перепела, если бы захотела, но не сделала этого, лишь усилив вокал.
Удивительно, как иногда бывает щедра природа. В голове мелькнула мысль: «И что эта девушка делает на физико-математическом факультете? Ей бы учиться в театральном…
Но тогда бы я никогда ее не встретил».
- Танец для моего парня Дани! Милохина! – Юля сложила губы и послала мне воздушный поцелуй. – Для тебя!
И закончила танец смехом.
Поблагодарила ребят-музыкантов, которым уже насыпали в футляр для гитары немало денежных купюр, подняла на руки малышку и чмокнула ее в щеку.
Я тоже приблизился к музыкантам и положил в футляр деньги, достав бумажник из кармана джинсов – не зря же Гаврилина так старалась. Но если честно, от волнения едва ли соображал, что делаю. Взгляд так и прикипел к девушке – я снова стоял у стены родного факультета в числе других студентов и смотрел, как зеленоглазая красавица Гаврилина шла по коридору, а все вокруг оборачивались ей вслед.
Так что же такая девушка, как Гаврилина, делала здесь… со мной? С таким парнем, как я? С ботаном, который не мог ей ничего предложить?
Ей не давали прохода выпускники, на нее обращали внимание мужчины-преподаватели. Что же блондинке понадобилось… от меня?! И почему в последнее время мою память все больше ранил наш разговор с Трущобиным? Его однажды произнесенные слова:
«…Сам понимаешь. Такую роскошную девчонку, как Юля, не каждый может себе позволить. Подарки, внимание, то, се… Я уже молчу о ее семье и запросах. У нее одна тачка стоит больше, чем моя квартира. А ты у нас кто? Вроде как пролетарий? Да еще и тип, повернутый на физике.
- Да, все так. И что?
- А то! Не стыкуются параллельные прямые и не рисуется картина маслом, как ни крути…»
Не стыкуются.
Смелая малышка с криком «Папа!» запрыгнула на руки молодому мужчине, а Юля подошла ко мне. Головы любопытных повернулись в нашу сторону… Точнее, в ее сторону.
Она подошла не спеша, с улыбкой и без стеснения – словно мы остались с ней в этой реальности одни, и подняла лицо. Больше не было ни праздных зевак, ни музыкантов, только мы.
- Ну как, Милохин, я справилась? – лукаво распахнула ресницы. - Тебе хоть немного понравилось?
Мне не могло не понравиться, сердце глухо и сильно билось в груди, будто у края пропасти, и губы раскрылись в ответе:
- Да.
Мне хотелось протянуть руки, почувствовать под ладонями девушку, и не думать ни о чем!
Гаврилина подступила ближе, как будто угадала мои мысли. Ее грудь коснулась моей, руки оплели шею, она сняла с меня очки, и расстояние исчезло. А вместе с ним и оборвалось дыхание.
Не отрывая от Юли взгляд, я медленно втянул ее запах, пропадая в зеленых глазах…
- Милохин, если ты меня сейчас не поцелуешь, люди не поймут, слышишь? Сделай это наконец-то для нас. Сразу станет легче, обещаю…
Сознание затянуло туманом, и от желания дернулся кадык. Я обнял ее свободной рукой за талию и притянул к себе. Наклонив голову, поцеловал в губы… и чуть не сошел с ума, ощутив, какие они мягкие.
Юлия
Поцелуй у Милохина получился нежным и осторожным. Я едва не застонала от отчаяния, когда его губы дрогнули, так и не решившись на большее, и сомкнулись. Парень отпустил меня и отстранился. И, конечно же, его щеки полыхали и поднималась грудь.
Впрочем, мы оба тяжело дышали, но теперь сделать вид, что ничего не случилось, не получится. Стрела должна была задеть и его сердце тоже, должна! Иначе все между нами теряло смысл. Абсолютно все!
- Вот видишь, Ромашка, прошло всего полчаса, у нас второе свидание, а ты меня уже поцеловал. Это судьба!
Мы отошли с Даней в сторону, и я вернула ему очки.
- Ну что, - спросила с усмешкой, - не отравился ядом?
Желваки у Милохина снова натянулись, что означало одно: момент слабости у парня уже минул. Он протянул мне куртку и прошелся жесткой пятерней по своим волосам.
- Оденься, Гаврилина, прохладно. Ты почти раздета, - сказал глухо.
Я редко кого слушала в своей жизни, но не в этот раз.
- А ты что же, переживаешь? Ну, хоть немного?
Он качнул головой.
- Хоть немного.
- А может быть, я тебе даже нравлюсь, а, Милохин? Давай, ты признаешь это, и мы продвинемся дальше?
- Нет.
- Ты как будто не уверен?
Милохин смотрел куда угодно, но только не на меня, теперь же повернулся и взглянул прямо – каким-то больным взглядом голубых глаз, но вместе с тем отчаянным. Сказал с раздражением в голосе:
- Юля, чего ты хочешь? Ты хотела встреч со мной – я прихожу. Отношений при людях? – Я делаю, что могу! Так, может, ты выбрала не того парня? Любой будет рад быть с тобой! Зачем тебе мои чувства? Я уже сказал, но повторю: если ты откажешься от договора, то я верну тебе деньги!
А вот это он зря, я умела разговаривать твердо.
- Мне не нужны деньги, мне нужен ты.
- Но для чего я тебе нужен?
Я не выдержала. Трудно объяснить слепцу то, что нельзя показать на пальцах. Забрав свою куртку у парня, резко надела на себя.
- Одежду подавать и напитки носить! Считай, что такая стерва, как я, таким образом поднимает себе самооценку! Ясно?
- Более чем!
Но злость, как появилась, так же быстро и исчезла. Играла другая музыка, звучала другая песня – уже не про нас, но мы-то остались. И сейчас смятение точило душу не только Милохину.
- Пойдем, Милохин, не хочу с тобой спорить, - я устало выдохнула, поправляя волосы. - Мы же вроде в кино собрались…
Так вышло, что я назначала свидания, я выбирала место. Это был мой каприз и моё желание, но у кассы в кинотеатре Даня решительно отодвинул меня в сторону и шагнул вперед, решив заплатить за билеты.
- Ты на каких местах предпочитаешь сидеть? – спросил, оглянувшись.
Долго не думала. Сказала, вспомнив его переписку с Нюшей Тихушей, и свой совет:
- Я люблю последний ряд. Где места для поцелуев. А ты?
Он на мгновение замешкался с ответом.
- А мне все равно.
Милохин все еще смущался после нашего с ним поцелуя на площади, и старался на меня не смотреть.