Часть 11. Один день трудовых будней.
«Что ж вы ругаетесь, дьяволы?
Иль я не сын страны?
Каждый из нас закладывал
За рюмку свои штаны.»
Сергей Есенин.
Через две недели моя мама с сестричкой уехали довольные, загорелые и отдохнувшие. А у меня продолжились мои познавательные будни. Проснувшись утром, мы с Яннисом ехали три километра на велосипедах открывать очередной трудовой будень в баре на пляже. Сняв брезентовый чехол с барной стойки, мы взбивали себе холодный кафé-фраппé, самый популярный в то время у греков, и принимались наслаждаться видом еще сонного моря, потягивая из трубочки восхитительный напиток. С приходом первого посетителя кофейная нирвана заканчивалась, и я плелась брать заказ. Если выучить все виды кофе, то в принципе, работа не сложная, поскольку девяносто процентов заказов — это кофе. Кофе для греков — святое дело. Его пьют всегда и везде, стар и млад, холодным и горячим. Даже если вы не кофеман, в Греции есть риск им стать, нужно только выбрать определенный тип приготовления кофе на ваш вкус. К шести часам мы закрывались и катили на великах домой отдыхать. В десять вечера мы снова «в седле», направляем педали открывать дискотеку. Яннис — диджей, я — за барной стойкой, готовлю коктейли, спаиваю туристов.
Как то раз у нас отдыхали солдаты из американского НАТО, приехавшие на побывку из многострадального Косово. До того, как впервые на дискотеке появились разноколерные парни и девушки из армии США, я наивно полагала, что голливудские фильмы — это слегка преувеличенная западная действительность. Как я ошибалась! Никакой боевик не сравнится с тем, что представало каждую ночь моему непривычному взору! Вообще, забегая наперед, осмелюсь сравнить две несравнимые страны: Великую Россию и Великую Америку. Ни одна другая страна (конечно из тех, которые присылали к нам своих туристов) не умеет так отрываться как моя родина и ее вечная соперница! Только за один вечер они успевали почти полностью опустошить бар, станцевать в любом стиле и темпе, спрыгнуть в бассейн с вышки (или с пальмы, если к вышке прибит запрещающий знак), чисто по-дружески начистить друг другу физиономию, а потом мирно уснуть на пляже. Никто не переплюнет русских и американцев в их расточительстве, если они вошли в раж. Для нас такие вечера были «праздником карманов», поскольку расслабленный мозг солдат напрочь отказывался высчитывать курс доллара в отношении к греческой драхме и проделывать деление на триста двадцать, дабы понять цену каждого напитка. Они просто высыпали мне кучу мятых бумажек и просили самой дать сдачу на свое усмотрение. Как бы я не старалась, мои математические способности и полумрак не способствовали правильным подсчетам. Пока я тыкала пальцем в калькулятор, они умножали на два свои заказы, и так, в геометрической прогрессии. Деньги сыпались неконтролируемым дождем ото всюду и все были счастливы. Закрывая клуб, мы выметали, подбирали, снимали с пальмы и вылавливали из бассейна кучи долларов и драхм и делили их между собой поровну. Рано утром загорелый мальчик албанец радостно собирал купюры по всему пляжу.
Такая же «беда» с подсчетами случалась и с хорошо подвыпившими русскими туристами. Пока я насиловала счетную машинку, честно пытаясь правильно подсчитать курс, чтобы выдать сдачу, мне приходили новые заказы от благодарных и абсолютно счастливых, от огромного количества выпитого алкоголя, клиентов. К утру мы повторяли ритуал и находили повсюду смятые купюры.
Как говорится: «И волки были сыты, и овцы целы.»
Это было золотое время абсолютно безответственного отношения к деньгам, как со стороны отдыхающих туристов, так и обслуживающего их персонала. Тяжелый Евро грошик еще не был создан коварным Евросоюзом, и мы наслаждались древнейшими денежными купюрами, драхмами или «хилияриками», как их называли греки, от слова хилия — тысяча, самая ходовая цифра.