2 Глава
Джису подозревала, что, возможно, бабушка догадывалась об истинных событиях того лета. Но всего знать она не могла, в этом Джису была уверена, хотя именно бабушка нашла ее тогда на скамейке, где она словно оцепенела, после того как Юнги безжалостно бросил ей в лицо страшные оскорбления.
- Мне бы хотелось, - продолжала бабушка, - поехать с тобой к озеру на этой неделе. Ты могла бы решить на месте. Не захочешь сохранить нашу усадьбу за собой, мы начнем паковать вещи и готовить все к продаже.
- Не представляю, как мне удастся вырваться! - Джису опустила глаза, нервно теребя в руках лоскут шелка. - С тех пор как наш салон вошел в моду, у нас каждый день такое столпотворение!
- Ничего страшного. Без тебя справятся. Сейчас самый подходящий сезон для продажи, как ты считаешь? Это время там самое лучшее. Тэхен всегда предпочитал проводить на озере июнь. - Голос Чеён прервался. Покачав головой, она направилась к двери, неуверенно постукивая тростью по паркетному полу.
Своего деда Джису не помнила, он скончался до ее появления на свет, но она знала, что после его смерти Чеён продала их просторный городской дом, а сама обосновалась в небольшой квартире. Но усадьбу и дом на озере она сохранила и не раз говорила Джису, что лишь там по-прежнему ощущает присутствие Тэхена, которого она горячо любила. Из-за этого дом на озере был так ей дорог.
Глубоко взволнованная, Джису, отбросив все колебания, поспешила вслед за хрупкой фигурой и нагнала Чеён уже в дверях. Схватив бабушку за руку, она мягко сказала:
- Чеён , дорогая, я поеду, непременно поеду. Но до пятницы у меня не получится. В пятницу, днем. Наверное, слишком поздно?
- Спасибо, Джису. - Голос бабушки дрогнул от радости. - Большое тебе спасибо. О, у нас будет чудесная поездка, вот увидишь! Совсем как в старые времена.
Нет, так уже никогда не будет, горько подумала Джису. Она подавила унылый вздох и проводила бабушку до лифта. Старые времена никогда не вернутся. Об этом позаботились Дженни и Чимин. Надо было просто сказать бабушке правду, слишком поздно сообразила Джису, объяснить, как невыносимо ей на озере, хотя лучшего места она не знала. Столько воспоминаний связано с ним! Юнги! Память о нем надрывала ей сердце, и она редко разрешала себе думать о прошлом.
Поздно! Она связала себя обязательством и отказаться от поездки уже не могла.
* * * * * * * * * * * * *
- Когда же мы приедем? - мрачно допытывался маленький Мин Тэджи. - Далеко еще?
- Осталось несколько миль, если память меня не подводит.
Юнги Мин взглянул на семилетнего сына, который нахохлившись сидел рядом. В тусклом свете приборной доски смутно виднелись темные взъерошенные волосы, грустные глаза и капризно изогнутые губы с уныло опущенными уголками.
- Устал? - заботливо спросил Юнги.
- Устал? Ну что ты, папа, конечно нет! Всего-навсего пара перелетов! Подумаешь, из Англии в Буффало! И сейчас всего пять часов утра. С чего бы мне устать?
Язвительный тон сына вызвал у Юнни раздражение, но он подавил его, решив, что не время и не место вступать с малышом в пререкания. Не следует забывать, что Тэджи все еще не пришел в себя после смерти матери.
Мысль о поездке в Штаты подсказал их семейный доктор, когда Юнги высказал ему озабоченность состоянием Тэджи: прошло полгода после смерти Дженни, а мальчик все еще был подавлен и сторонился отца.
- Ваш сын, полагаю, ощущает себя потерянным, - ответил ему доктор. - Его надо вернуть к жизни, убедить, что жизнь продолжается. Не могли бы вы уехать на время? Покажите ему те места, где вы сами росли. Побывайте с ним в вашем доме на озере. Вы ведь говорили мне, что привязаны к этому месту, не так ли?
Да, Юнги все еще оставался владельцем дома на озере. Он не стал продавать дом восемь лет назад, когда приезжал на похороны отца. Как раз тогда Дженни сообщила ему, что ждет ребенка. Потеряв от радости голову, он решил сохранить дом для будущего малыша. Кто мог предвидеть тогда, с горечью подумал Юнги, что ждало их впереди? Дженни умерла, а ему приходится везти на озеро сына в надежде вернуть его доверие и любовь.
Опустив глаза на сына, Юнги увидел, что тот заснул и во сне валится на него. Маленький, беззащитный, ожесточившийся в своем горе! Юнги захлестнуло чувство любви и горечи. Одной рукой он бережно устроил сына поудобнее и снова уставился на дорогу.
В свете фар, пляшущем среди деревьев, впереди показался спуск на проселочную дорогу. А вот и почтовый столбик с тремя приколоченными указателями: Пак, Ким, Мин. Юнги ощутил болезненный укол в сердце. Он нахмурился и беспокойно поерзал на сиденье. Решившись на эту поездку, он думал только об Тэджи, не задаваясь вопросом, как подействует на него самого это путешествие в прошлое. Давно поблекшие воспоминания вдруг стали оживать и постепенно воплощаться в отчетливые образы.
***********
Джису… О господи! Он провел по глазам предательски задрожавшей рукой. Столько лет прошло, а он видел ее сейчас так реально, словно она была рядом. Он всегда относился к ней с нежностью, но в то последнее лето…
В то лето ей исполнилось семнадцать. На озеро она с бабушкой приехала за неделю до их с Дженни появления там. Он не видел ее уже три года и, взглянув, испытал странное волнение. Она уже успела покрыться очаровательным загаром, и от контраста между золотисто-коричневой кожей и ослепительно-белым купальником дух захватывало. Да и сама она переменилась и выглядела потрясающе. Раньше ее всегда стригли под мальчика, теперь же черные волосы спускались на плечи густой гривой. Серебрившиеся на солнце пряди скользили по высокой груди, придававшей удивительную женственность ее худенькой стройной фигурке.
Похоже, она становится редкой красавицей, подумал он.
Ее карие глаза сверкнули, когда она увидела его и с радостным воплем бросилась горячо обнимать, как делала всегда в детские годы. Она была поистине прекрасна, и при этом, отметил он, очаровательно невинна, как и прежде.
Тем больнее было ему, когда он узнал, что она занимается любовью с Пак Чимином, этим Везунчиком, как прозвали его еще в университете. Он обнаружил их случайно в уединенном месте. Светила луна, а он слышал их сладострастные стоны. И это в то время, когда Сыльги , жена Чимина, находилась в больнице, в третий раз готовясь стать матерью!
От воспоминаний заныла старая сердечная рана, и с губ Юнги сорвалось глухое проклятье.
В ту ночь в нем словно что-то умерло. Он так и не смог понять, отчего так случилось. О, тогда он был вне себя от гнева. Ему казалось, что Джису совершает подлость, предает Сыльги , которая всегда была ей верным другом. Он дал тогда выход ярости и презрению в словах, которые никогда раньше не произносил в присутствии женщин. Больше ему не довелось увидеть Джису, но его разочарование в ней было таким сильным, что он никому не признавался в нем. Только самому себе. Кроме гнева, презрения и разочарования было еще какое-то мучительное чувство, слишком смутное, чтобы поддаваться определению.