эпилог.
- и все-таки, дядя был лучшим правителем, - Умин выдохнул, окидывая взглядом закрытый сад и одиноко стоявшую беседку.
Мужчина лет тридцати наблюдал за редкими, плывущими по голубому небу облаками. Сегодня оно напоминало море, такое чистое и прозрачное, что приглядись ты, обаятельно увидишь черный космос и маленькие звездочки. Лето было в самом разгаре, однако Умин, одетый в тяжелые доспехи и держащий не менее тяжелый меч, совсем не заметил особой смены погоды. Ветерок аккуратно ласкал пока еще красивое, но уже не такое молодое лицо. Мужчина, признать, оказался одним из самых красивых во всем дворце, да настолько, что новая императрица тут же сделала его генералом армии (плевать, что все это время он, мягко говоря, пахал и старался заслужить эту должность как только мог). Он принижал свои заслуги, но каждый должен обладать хотя бы наигранной скромностью.
Интересно, что бы сказал дядя? А Юнги? Они бы гордились им? Смотрел бы на него Тэхён так же, как когда-то, тренировался бы с ним, несмотря на возраст? А Тэян? Она бы порадовалась, что у него такая прекрасная, любящая жена и маленькая шустрая доченька? Наверное, они были бы счастливы, хотя нельзя сказать наверняка. Умин понял всю боль ситуации, лишь когда достаточно вырос, когда сам чуть не умер в очередном бою. Он часто думал, сколько же им пришлось пережить. Все четверо стали примером для подражания, но в особенности Юнги. Некогда жесткой и неуравновешенный наследник престола сумел превратиться в мягкого и лояльного человека благодаря Сокджину. Это, кстати, являлось еще одной причиной гордиться своим покойным дядей.
- да, точно лучшим, - мягкая улыбка расцвела на тонких губах.
Государство понемногу оправилось, встало на ноги, новая правительница оказалась мудрой, но далекой от народа. Она старалась, однако порой желание разлечься пересиливало все ее обязанности и законы морали. Теперь во дворце стоял шум, а Умин не выносил шум. Постоянные праздники на ровном месте уже хорошо так надоели, поэтому и разум, и сердце рвались как можно дальше от всех этих "счастья-радости, госпожа", туда, где на вершине высокого, но небольшого холмика он до сих пор может целыми днями лежать на зеленой траве и разглядывать выученные наизусть маленькие плиты с именами.
- доброго дня, хен. - Мужчина поклонился первой могилке. - И тебе нуна. - Снова поклон. - Прошу прощения, я не смог принести вам цветов или еды... Сегодня такое настроение ужасное, вы не представляете. Зато Тэян уже старается писать! Тэхен-хен, она бы вам понравилась.
Он осторожно погладил землю рядом с плитой "Ким Тэхён. Мой самый лучший и преданный друг". Эту надпись оставил еще Юнги, как и "Чхве, почти Ким Тэян. Моя самая заботливая нуна". Самой трогательной для Умина была "Ким Сокджин. Мое единственное счастье". Эти надписи отображали всю любовь и боль некогда великого, но такого несчастного и меланхоличного императора. Утекло так много воды, но мужчина помнит. Помнит их любовь, которую удалось скрыть до конца жизни, помнит кольцо на пальце хена, их кулончики и те самые розы. Они не стерлись спустя года, почти не потеряли цвета, будто бы все чувства, горевшие огнем, греющие и успокаивающие, плавно перешли в обычные рисунки. Как же они любили друг друга. Иногда так хотелось плакать от понимания всей истории, и Умин позволял себе такую слабость. Стоило только взглянуть на темную каменную надпись "Ким Юнги", слезы тут же наворачивались, текли самым настоящим дождем, поливавшим цветы и мелких жучков на могилах.
Он так скучает. Так скучает, так часто видит их во снах. В их убаюкивающих объятьях мужчина чувствует себя тем самым семилетним ребенком, смотрящим в такие мягкие глаза. Тэян часто приходила с Тэхеном, всегда целовала в лоб, будто бы заменяла кого-то важного, кого-то, кто должен быть всегда рядом, но почему-то его нет. А Тэхён в свою очередь дурачился вместе мальчиком и показывал, что быть веселым и иногда глупым - это не постыдно, и не важно, сколько тебе лет и кем ты работаешь.
- ты до сих пор скучаешь, - рядом приземлился до боли знакомый человек.
Именно он когда-то лечил императора до конца его жизни, а когда долга не осталось, ушел в неизвестном направлении и больше не появлялся во дворце. И он совершенно не изменился. Это напугало и насторожило. Он должен быть в преклонном возрасте, когда люди, оперевшись на трость, кряхтят о цветочках на подоконнике, однако ни одной морщинки так и не появилось.
- Вы...
Драконьи глаза мнгновенно прищурились, стоило улыбке и большим ямочкам показаться. Казалось, бывший лекарь светится изнутри.
- но как...
Умин не мог понять, что это за магия такая. Может, у него галлюцинации на фоне очередного прилива депрессивного настроения? Нет, люди не могут сходить с ума за секунду, но и оставаться вечно молодыми тоже способности не имеют. Уж что-что, а это можно было сказать точно.
- это не важно. Просто знай, что они любят тебя. Они довольны тобой и всегда наблюдают.
- говорите загадками...
- совсем нет. Я говорю тебе очевидные вещи, - крепкая ладонь легла на плечо, надежно давя, - ты и сам должен это понимать. Помни, но не живи ими. Ты уже достаточно помучал себя. Будь здоров, Умин, и, чтобы не случилось, будь счастлив.
От него исходила какая-то странная аура, словно это существо не от мира сего, а за гранью. Ледяное, но доброе и очень заботливое.
- говорите прям как дядя...
- который из? - Мужчина тепло рассмеялся. - Ты меня не запомнишь, но мои слова навсегда останутся с тобой. А еще тебе нужно идти, кажется, Тэян снова обмазала краской деревья в твоем саду.
Умин сначала дернулся, уже приготлвился бежать с целью спрятать от шаловливых рук любимой доченьки такое опасное оружие, как вдруг обернулся на старшего. В глазах блестело непонимание и маленькая доля страха.
- я знаю, - он снова улыбнулся, кивнул головой, - иди же. А когда родится сын, назовите его Тэхен. Не верьте всяким приметам, это имя прекрасно подойдет твоему мальчику.
- у меня будет сын? - Мужчина окаменел. Счастье, но потом туман, застилающий глаза.
Он не помнит, как оказался у себя дома. Помнит лишь лицо какого-то непонятного человека с холма.
***
- простите меня, ваше превосходительство, пришлось стереть ему память, - мужчина поклонился, казалось, плите, однако только он мог видеть стоящий напротив образ.
Это был Юнги. В том самом полупрозрачном халате, такой расплывчатый, словно дымка после дождя ранним утром, однако он уже не выглядел таким больным, как в последние дни жизни. На ключице красовалась та самая роза, непобледневшая до сих пор. Она оставалось ярким пятном на призрачном теле, слишком яркой и отчетливой. Юнги придерживал тонкое одеяние ладонью, пока предательница-ткань нагло сползла с плеча.
- все хорошо, я не сержусь. Было невыносимо смотреть, как он плачет. - Он выдохнул. Готовившееся к закату солнце нежно подстветило холодный силуэт. - Слоняешься без дела, пока я тут гнию? - Юнги ухмыльнулся, но без злобы, а с какой-то заботой.
- я ведь только ваш проводник и ничей больше.
- ты хоть имя свое скажи.
- у меня его нет. Но вы можете дать мне его.
- хм, - короткий выдох, а после, - будешь Намджуном.
Проводник, теперь имеющий имя, посмеялся. Сокджин говорил правду: его возлюбленный прекрасен в любом своем проявлении, и даже после смерти, и даже сейчас, пока старался быть уверенным, но терялся, явно собираясь что-то спросить. Сначала парень мялся, но после осознал, что терять нечего и спросил прямо о давно интересующем его вопросе.
- у человека ведь четыре жизни? - Блондинистые волосы поднялись на ветру.
- именно. Опережу и отвечу, что у вас их в запасе еще три.
- а мы с Сокджином... Ну... - Юнги присел лежащий неподалеку ствол дерева. - Я хочу встретиться с ним. Не хочу никого другого, хочу его. Это возможно?
- вы уже обеспечели себе встречу, - Намджун кивнул на ключицу.
- разве это играет значение?
- это станет вашим родимым пятном. Тем более пока вы не закончите свой земной путь, я останусь с вами. Это была лишь первая жизнь и у Сокджина. У Тэян и Тэхёна - вторая. Вы встретитесь, и, поверьте, с каждой жизнью вы будете становится все счастливее. Таков закон.
Юнги уронил лицо в ладони и тихо вскрикнул. Он так скучает, так любит альфу. Разве может обычное пятнышко на теле, пусть и такое большое, стать залогом вечной любви? Но парень чувствовал ее. Умерший, уже даже не дышащий, он все равно задыхался, пока лежал в сырой земле и видел сны о таких родных и заботливых руках. Тело помнило все, а души впитала вместе с ним, горела от невозможности что-либо сделать с этим одиночеством. Они связаны слишком добровольно и сильно, чтобы какая-то госпожа Смерть смогла разлучить их.
- может, я был так несчастен из-за всего того, что делал в молодости? Все эти казни и... - на глазах навернулись слезы, а Юнги понял, что, возможно, если бы не его ужасный характер, то всего этого не случилось.
- нет, ваше превосходство. Жизнь - цикл. Изначально вам было суждено получить смертельное ранение в том походе на вашу тетю. Я постарался оттянуть момент, перед этим осмотрев вас. Ребенок бы не родился в любом случае, здесь я не властен. Ваши друзья умерли ровно в срок, а Сокджин... Он, по сути своей, подарил вам лишние годы жизни, умерев раньше. Вы, опять же, скончались бы примерно в это время от того самого ранения и болезни, а он должен жить до сих пор. Однако ваша связь была такой сильной, причем незапланированно сильной, что парень, после моего вмешательства в вашу жизнь и устранения одной из опасностей, просто взял часть вашей боли и болезни себе. Вы ведь не чувствовали тогда ничего, верно? Не падали в обмороки, не было сильной высокой температура. Скажите спасибо истинному. Его душа согласилась разделить все тяготы. Такое случается крайне редко.
Младший был готов расплакаться прямо здесь. Это его должны были забрать, его жизнь ведь не так важна. Хотя Ким бы мучался еще сильнее. Они любили и любят друг друга, но пока находятся порознь, не имеют возможности взглянуть в глаза, а просто спят в холодной земле и видят пустоту. Звенящую, ужасающую, но предвещающую еще три жизни. Три долгих и не очень жизни рядом, словно и не расставались вовсе.
Сокджин позволил своему жизненному пути кончиться раньше, пусть и не осознал толком. Юнги был благодарен. Несмотря на весь ужас, боль и неудачи, он был любим до последней капельки, последней секундочки жизни своих друзей, которые останутся самыми родными навсегда. Они безмерно дороги, и даже жаль, что с двоими из них он распращается чуть раньше, чем хотелось бы.
- вам нужно поспать. Ваш путь здесь еще не окончен. Набирайтесь сил, а я обеспечу встречу с вашими друзьями. Не волнуйтесь. Спите.
Юнги глянул на него, медленно подошел, слыша, как подол халата шуршит и тащится по земле. Парень заключил Намджуна в самые крепкие и сильные объятия на которые были способен, а старший покорно принял его в свои большие руки. Нам всегда будет рядом, поблизости.
- спасибо, что стал мне отцом.
- спасибо, что продолжали жить.
Юнги прижался. Как же жаль, что всю ценность рядом находившихся людей он понял лишь спустя такое долго время. Неужели поначалу он и вправду был настолько эгоистичным? И неужели даже с таким характером его смогли принять и полюбить? Это успокаивало, заставляло прикрыть глаза в блаженстве и доверится госпоже Суке-Жизни.
Прозрачное тело стало легким, незначительным. В то же мнгновение все происходившее показалось чем-то жалким, словно ночной кошмар, а после и вовсе превратилось в пар. Он растворился в небе, в земле, в этом мире, заполнил собой каждую частичку. Наконец он выдохнет, уснет долгим сном, а проснется уже в сладком будущем.