Глава 10: Полнолуние.
Утро наступило почти незаметно.
Т/и медленно поднялась с кровати, чувствуя, как пальцы слегка дрожат — тело уже напоминало о сегодняшнем полнолунии. Последние надежды на то, всё обойдётся, растворились так же легко, как утренний туман.
Она прошла привычную утреннюю рутину на автомате: холодная вода, короткий взгляд в зеркало, ровное дыхание. Внешне — спокойствие. Внутри — нарастающее напряжение.
Сев за работу, Т/и попыталась сосредоточиться, но мысли всё время ускользали, возвращаясь к одному и тому же.
Через некоторое время она поднялась и спустилась в подвал под лестницей. Воздух там был прохладнее, плотнее. Свет лампы дрожал, отбрасывая резкие тени. Т/и подошла к массивной железной двери, ведущей в изолированную от мира комнату, и медленно провела ладонью по холодному металлу.
— Надеюсь, ты меня удержишь… — тихо прошептала она, — чтобы никто не пострадал.
Она открыла дверь. Каждое движение отдавалось дрожью — тёплой, липкой, неприятной. Комната была полностью обшита прочным железом, без окон, без слабых мест. Т/и внимательно осмотрела крепления, замки, стены, проверяя всё ещё раз, будто надеялась найти изъян — или убедиться, что его нет.
Закончив, она вышла и медленно закрыла дверь.
— В первый раз… это не контролируется, — спокойно произнесла она, хотя голос едва заметно дрогнул.
В этот момент дверь подвала скрипнула.
Т/и резко подняла голову.
В проходе стоял Айзек.
Она замерла, будто время на секунду остановилось. Айзек быстро спустился вниз, и прежде чем она успела сделать шаг назад, прижал её к стене. Холод камня ударил в спину.
— Выслушай меня, — спокойно сказал он, глядя ей прямо в глаза.
Т/и смотрела на него растерянно. Руки всё ещё слегка дрожали, дыхание сбивалось.
— А если нет? — так же спокойно спросила она.
Айзек прижал её крепче и наклонился ближе, слишком близко.
— Выслушаешь, — твёрдо сказал он. Его взгляд метался по её лицу, будто пытаясь уловить каждую реакцию. — Я не собирался пускать тебя на опыты. Я не трогаю людей без их согласия.
Он замолчал, словно подбирая слова, затем выдохнул:
— Да… были пару случаев с летальным исходом. Но они сами на это подписались, — голос стал ниже. — Потому что не хотели жить с тем, что было внутри.
Т/и молча слушала. Его близость сбивала дыхание, пространство казалось слишком тесным.
— Почему я должна тебе верить? — прошептала она.
Айзек медленно отступил назад, давая ей пространство.
— Не должна, — ответил он. — Но я сказал правду. Хочешь — верь. Хочешь — нет.
Т/и постепенно расслабила напряжённое тело и опустила взгляд.
Айзек стоял в паре шагов от неё, не приближаясь.
Тишина между ними была густой и тревожной, словно перед чем-то неизбежным.
— Уходи… сегодня небезопасно, — сказала Т/и ровно, но голос предательски дрогнул, когда она поднималась по ступеням из подвала наверх.
Каждый шаг отдавался в теле глухим напряжением. Айзек бросил быстрый взгляд на массивную железную дверь — холодную, тяжёлую, будто уже запертую вместе с её страхами, — и всё равно пошёл следом.
— Ты правда решила запереть себя в железной комнате? — он резко выдохнул, сдерживая раздражение. — Думаешь, это поможет?!
Т/и остановилась у окна. Свет дня бил в стекло, отражаясь в её глазах, но она не обернулась. Плечи были напряжены, спина прямая — слишком прямая для спокойствия.
— Я не думаю… — тихо сказала она после паузы. — Я надеюсь.
— Надеешься?! — голос Айзека сорвался, в нём прорезался страх, замаскированный злостью. — Думаешь, ты справишься одна?! Одна со зверем внутри?!
Т/и медленно выдохнула, будто собирая себя по кусочкам, и повернулась к нему. В её взгляде не было паники — только усталость и что-то глубже, почти обречённое. Айзек стоял напротив, напряжённый, с сжатыми кулаками, будто готовый либо удержать, либо сломать.
— Справляюсь, — сказала она тихо, но уверенно.
— Знаешь, сколько я таких видел? — Айзек сделал шаг вперёд, сокращая расстояние. — И каждый говорил то же самое. Каждый. Но каждый в итоге сходил с ума.
Т/и резко закатила глаза и шагнула к нему сама, нарушая личное пространство. Сердце билось слишком быстро, кожа горела. Она ткнула пальцем ему в грудь, почти болезненно.
— Я не «каждый»! — голос дрогнул, но она не отступила. — Я одна. Всегда была одна. И каждый раз справляюсь. Слышишь? Каждый раз!
Айзек замер на секунду, будто её слова ударили сильнее, чем он ожидал. А потом резко схватил её за затылок — осторожно, но с явной силой — и притянул к себе. Его пальцы сжали волосы у основания шеи, дыхание стало неровным. Он смотрел ей в глаза слишком близко, слишком пристально.
И в следующую секунду резко прижался к её губам.
Поцелуй был не нежным — отчаянным, злым, переполненным эмоциями, которые он не смог удержать. Т/и резко округлила глаза, ладони упёрлись ему в грудь. Тело предательски дрожало, внутри всё сжималось от смеси шока, гнева и странной, пугающей искры.
Айзек отстранился так же резко, как и приблизился. Их дыхание было тяжёлым, рваным, заполняло комнату глухим эхом. Тишина давила.
Т/и сделала быстрый шаг назад, словно сбрасывая с себя его прикосновение, и резко указала на входную дверь. В её глазах блеснуло что-то опасное — не слёзы, а сдержанная ярость.
— Уходи.
Айзек опустил взгляд. Его челюсть напряглась, губы сжались в тонкую линию.
— Прости, — сказал он тихо, почти глухо.
Он развернулся и ушёл.
Когда дверь за ним закрылась, Т/и осталась стоять посреди дома, прислушиваясь к собственному дыханию. Потом медленно поднялась в свою комнату, села на край кровати и сжала пальцы до побелевших костяшек.Она сидела, напряжённая, собранная, ожидая ночи —
зная, что эта ночь будет другой.
***
Ближе к ночи Т/и тихо спустилась вниз. Дом уже погрузился в полумрак, лишь редкие источники света разрезали тени. Она налила себе воды, сделала несколько медленных глотков, словно стараясь успокоить внутреннюю дрожь, и поставила стакан на стол.
Не задерживаясь, Т/и направилась к подвалу. Ступени под ногами отозвались глухим эхом. Открыв тяжёлую железную дверь, она вошла внутрь комнаты и аккуратно закрылась изнутри, проверив замок. В одном из углов она бросила длинную кофту.
В это же время Айзек сидел в машине напротив её дома. Двигатель был заглушён, салон погружён в тишину. Он переводил взгляд то на пустую дорогу, то на тёмные окна дома Т/и, сжимая руль пальцами. Мысли метались, не давая покоя — он снова и снова прокручивал в голове возможные решения, не зная, какое из них будет правильным.
Т/и тем временем опустилась в дальний угол железной комнаты. Холодный металл отдавал в спину. Тело сотрясала болезненная, неприятная дрожь, волнами прокатывающаяся по мышцам. Пальцы непроизвольно сжимались и разжимались, дыхание становилось неровным.
— Осталось совсем чуть-чуть… — тихо прошептала она, сжимая кулаки сильнее. — И я превращусь.
Т/и прижалась спиной к холодной стене, пытаясь удержать контроль хотя бы над телом. Сердце билось слишком громко, будто стучало прямо в висках. По коже пробегали мурашки, переходя в жжение.
Она закрыла глаза.
Пальцы судорожно сжались, ногти впились в ладони. Суставы ломило, будто кости медленно меняли форму изнутри. Т/и стиснула зубы, подавляя стон, и уткнулась лбом в колени. Каждое движение давалось с усилием, каждое дыхание — через боль. Айзек сжал руль, нахмурившись, и посмотрел на дом внимательнее.
В подвале Т/и резко втянула воздух. Боль накрыла волной, сильнее прежней. Она упала на колени, ладонями уперлась в пол, чувствуя, как дрожь переходит в судороги. Мир сузился до металлического запаха, собственного дыхания и пульса.
Т/и зажмурилась, из горла вырвался сдавленный, хриплый звук — наполовину стон, наполовину рычание. Металл под пальцами заскрипел.
Услышав глухой, хриплый рык, Айзек резко вышел из машины и, не останавливаясь ни на секунду, направился к дому. Холодный воздух резанул лёгкие, но он этого даже не заметил. Дверь распахнулась — внутри его встретила плотная, давящая тишина. Айзек быстро вошёл и закрыл её за собой, словно отрезая путь назад.
Он двигался по дому почти бегом, пока не остановился у двери подвала. Оттуда доносилось тяжёлое, прерывистое дыхание — дикое, нечеловеческое. Айзек на мгновение прикрыл глаза, глубоко выдохнул и начал спускаться вниз. Ступени скрипели под ногами, и каждый звук казался слишком громким.
Остановившись перед железной дверью, он прислонился к ней лбом и положил ладонь на холодный металл. Пальцы слегка дрожали. Будто простого прикосновения могло быть достаточно, чтобы удержать её.
Т/и уже была в облике оборотня. Она стояла к двери спиной, напряжённая, словно натянутая струна. Мышцы под шерстью подрагивали, дыхание было неровным. На стенах виднелись глубокие царапины — следы когтей, оставленные в приступах злости и боли.
— Т/и… — тихо позвал Айзек, почти шёпотом, стараясь не нарушить хрупкое равновесие.
Она резко развернулась, когти скользнули по полу, и она отступила назад, уставившись на дверь. Из её груди вырвался глухой, раздражённый рык — предупреждение, полное напряжения.
— Не злись… — медленно произнёс Айзек, не повышая голоса. — Я всё равно не уйду.
Т/и подошла ближе к двери. Она недовольно прорычала, низко и глухо, словно боролась сама с собой, а затем медленно опустилась на пол, сев прямо у двери. Спина прижалась к металлу, будто она чувствовала его присутствие даже сквозь преграду.
— Даже сейчас ты недовольная… — с тихой усмешкой сказал Айзек. — Всегда такая?
В ответ раздалось тихое, угрожающее рычание. Айзек коротко усмехнулся, опустился на пол по другую сторону двери и, прислонившись к ней спиной, замер.
Айзек сидел неподвижно, прислушиваясь к каждому звуку по ту сторону двери. Он чувствовал, как холод металла медленно пробирается сквозь одежду, но не сдвинулся с места. Там, за дверью, дыхание Т/и постепенно становилось ровнее, хотя в нём всё ещё слышалась скрытая угроза.
— Я знаю, тебе тяжело, — тихо сказал он, не повышая голоса. — Я слышу это… даже так.
В ответ раздалось короткое, глухое рычание. Не злое — скорее предупреждающее, уставшее. Айзек слегка наклонил голову, будто пытался быть ближе.
— Я никуда не уйду, — продолжил он после паузы. — Сколько бы времени ни понадобилось.
С той стороны двери раздался тихий скрежет когтей о бетон. Затем тяжёлое тело осторожно придвинулось ближе, и металл между ними едва заметно дрогнул. Айзек почувствовал это спиной и невольно выдохнул.
— Вот видишь… — почти шёпотом произнёс он. — Ты всё ещё здесь. Ты — это ты.
Т/и тихо фыркнула. Рык сменился глухим, низким звуком, в котором уже не было ярости. Она оставалась рядом, не отдаляясь.
Айзек медленно поднял руку и положил ладонь на дверь, туда, где чувствовал её присутствие.
— Я с тобой, — сказал он совсем тихо.
За дверью послышалось ровное дыхание. Никаких слов. Но этого было достаточно.