9. Ночной кошмар
Сон пришёл к Варваре нехотя, словно вор, крадущийся на цыпочках. Она провалилась в него измученная, усталая, но мозг, перегруженный событиями дня, отказывался отключаться полностью. Она металась на границе яви и дрёмы, и в этой зыбкой полудрёме реальность начала искажаться.
Квартира Семёна исчезла. Вместо неё вокруг сгустился знакомый, но искажённый до неузнаваемости лес. Деревья были черны, как обугленные кости, их ветви тянулись к ней, словно скрюченные пальцы. Воздух был ледяным и пах гнилью. А потом она услышала его — голос. Не голос Кехно, а чужой, скрипучий, будто кто-то царапал гвоздём по стеклу.
«Ты сосуд... Пустая оболочка...»
Варвара попыталась бежать, но ноги увязли в болотной жиже. Тьма сгущалась, принимая форму высокой, бесформенной тени. Она не видела лица, но чувствовала его голодный, злобный взгляд. Тень приближалась, и вместе с ней накатывала волна паники, удушья и первобытного ужаса.
«Он заберёт тебя... Ты слаба...»
Она закричала. Это был не крик, а хриплый, сдавленный вопль, полный отчаяния.
Семён в это время ушел на кухню налить себе воды. Но тут его чуткий слух уловил из комнаты не просто звук — он уловил в нём неподдельный ужас. он выключил воду прислушиваясь. Тишина. Затем — снова этот звук. Приглушённый, полный боли стон.
Он вылетел из кухни и бросился в комнату, где спала Варя.
Картина, представшая его глазам, заставила сердце пропустить удар. Варя металась по кровати, запутавшись в одеяле. Её лицо было мертвенно-бледным в лунном свете, глаза плотно закрыты, но под веками метались зрачки. Она была вся мокрая от пота, её била крупная дрожь, а с губ срывались бессвязные слова и тихие, жалобные всхлипы.
— Варя! — он подбежал к кровати и осторожно коснулся её плеча.
Она вздрогнула всем телом и резко села, распахнув глаза. В них плескался дикий, животный страх. Она не видела ни комнаты, ни Семёна. Она всё ещё была там, в своём кошмаре.
Семён осторожно сел на край кровати рядом с ней.
— Варя! Посмотри на меня! Это я, Семён! Ты дома! Это был сон!
Её взгляд наконец сфокусировался на нём. Ужас в её глазах сменился узнаванием, а затем — безграничным облегчением. Не говоря ни слова, она подалась вперёд и всем телом прижалась к нему, вцепившись пальцами в его футболку так, будто он был единственным спасательным кругом в бушующем океане.
Семён тут же обнял её в ответ, крепко, но бережно. Он чувствовал, как бешено колотится её сердце и как сотрясается её тело от беззвучных рыданий.
— Тише... Всё хорошо... Это всего лишь кошмар... Я здесь... Я с тобой...
Он гладил её по спине и по волосам, шепча успокаивающие слова ей на ухо. Постепенно дрожь начала стихать.
— У тебя жар... — пробормотал он, почувствовав ладонью её пылающий лоб.
Он мягко отстранил её от себя.
— Подожди секунду.
Семён встал и быстро прошёл в ванную. Намочив чистое полотенце холодной водой и отжав его, он вернулся. Варя сидела на кровати, обхватив себя руками за плечи, и смотрела в одну точку перед собой.
Он снова сел рядом и осторожно приложил прохладную ткань к её лбу. Она вздрогнула от прикосновения, но не отстранилась.
— Ты вся горишь... — тихо сказал он. — Это просто ночной кошмар. Такое бывает от стресса.
Он говорил спокойно и уверенно, продолжая держать полотенце у её лба.
— Ты в безопасности. Здесь никого нет. Только ты и я. Дыши глубже... Вот так...
Варя прикрыла глаза и сделала глубокий вдох. Холодная ткань на лбу приносила облегчение, а его голос — спокойствие. Кошмар отступал, растворяясь в реальности его присутствия рядом.
— Что... что тебе снилось? — тихо спросил Семён через несколько минут тишины.
Варя сглотнула, пытаясь прогнать ком в горле.
— Лес... Чёрный лес. И кто-то... кто-то говорил мне ужасные вещи. Что я пустая... Что Кехно меня поглотит.
Семён нахмурился:
— Кехно? Это тот дух?
Она кивнула:
— Да. Но во сне он был не моим защитником. Он был... врагом.
Семён замолчал на мгновение, переваривая информацию. Затем он снова заговорил, его голос стал ещё мягче:
— Это просто страхи твоего подсознания. Ты в чужом городе, участвуешь в странном шоу... Конечно, тебе страшно. Но это не реальность.
Он осторожно убрал мокрую прядь волос с её лица.
— Ты больше не одна в этом городе. Теперь у тебя есть я.
Варя подняла на него глаза. В них всё ещё плескался отголосок пережитого ужаса, но теперь к нему примешивалось что-то новое — безграничное доверие и та самая нежность, что родилась между ними ещё днём в сквере.
Она ничего не ответила словами. Вместо этого она просто положила голову ему на плечо и закрыла глаза. Семён обнял её одной рукой за плечи, прижимая к себе. Так они просидели ещё долго — двое людей в ночной тишине чужой квартиры, связанные невидимой нитью притяжения и общим пережитым страхом. Кошмар отступил окончательно, уступив место странному, но такому нужному им обоим покою.